Автор: Веригин Андрей
Дата: 2013-11-07 18:59

Обращения генерала к латышскому народу, первое было оглашено во время вступления русских добровольцев на территорию Латвийской республики, второе – после предательских действий со стороны правительства Ульманиса (приводятся по книге "В борьбе с большевизмом").

«Русские войска, собирающиеся в Латвии, находятся по дороге на Родину. Они хотят освободить свое отечество от большевиков, как это сделали латыши в своей стране. Русские солдаты возвращаются из германского плена. Усталые, много перестрадавшие, они хотели бы в Латвии передохнуть, одеться, вооружиться и затем идти спасать свою Родину. Латыши должны их понять. Вместе со своими товарищами латышами они участвовали во многих кровавых боях, ели из одного котла, укрывались одной шинелью. В боях русские и латыши стали братьями. Русские солдаты хотят по пути кое-чему научиться, хотят увидеть и понять, каким образом латыши справились с большевиками. Русские понимают, в чем сила латышей – их сила в крестьянском мелком землевладении. Такое же крепкое крестьянство русские желают создать у себя. Русский солдат не желает обременять брата латыша. Русское войско, пока оно находится в стране желает оказывать Латвии помощь, и случаев для этого представляется достаточно. Русское войско поможет создать в Латвии порядок и спокойствие. Пока оно здесь, оно не допустит никаких безпорядков, насилий и грабежей, русский солдат окажет всякому защиту и в особенности латышскому крестьянству. Под защитой русского солдата латышское крестьянство в состоянии будет привести себя в порядок, восстановить свою общественную жизнь и самоуправление. Во вторых русское войско защитит страну от большевиков, ибо пока оно здесь, большевики не решатся вести наступление на страну – и когда русские войска пойдут дальше на Москву – они будут гнать перед собой большевиков подальше от границ Латвии. За широкой и сильной спиной русского войска латышский крестьянин сможет опять заняться обработкой своей земли. Мужчинам и юношам Латвии не надо будет покидать свой дом и бросать свою работу, чтобы идти дальше в Россию против большевиков. Они могут спокойно работать. Борьбу будет продолжать русский солдат. Мы желаем придти с латышами к соглашению и оно должно состояться. Латыши нам нужны: они будут прикрывать наш тыл, когда мы двинемся вперед против большевиков; с другой стороны мы нужны латышам: мы не пустим большевиков в Латвию, погоним их дальше вглубь России, подальше от границ Латвии. 

Да благословит Бог Латвию.»

«Латышский народ!
Когда я во главе своих доблестных войск захотел выступить против большевиков, правительство Ульманиса преградило мне путь, предательски напав на мои войска. На заседании представителей всех окраинных государств 26-го августа сего года под представительством английского генерала Марча было решено общее наступление против большевиков, при чем моей армии был предоставлен участок под Двинском. Я должен был наступать на Великие Луки, этим самым защищая тебя от смрада большевистского разложения. Мое отношение к латышскому народу было и будет всегда самое дружественное. Я не посягаю на его права самоопределения, а только требовал и требую гарантий необходимых для успешной борьбы с большевизмом. Я неоднократно обращался к правительству Ульманиса с требованием пропустить мои войска. В ответ на это последовало ожесточенная травля в подкупленной печати и Народный Совет имел наглость назвать мои войска действующими заодно с большевиками, считая меня злейшим врагом латышей. Великая Россия, представителем которой здесь являюсь я, не допустит подобного к себе отношения. Я спрашиваю тебя, латышский народ, уполномочил ли ты, действительно, этих людей, ведущих тебя к погибели? Желаешь ли ты, действительно, порвать с Росссией? Что дали тебе твои новые вожди? Реквизиции, подати, деньги, не имеющие цены, мобилизацию, голод и холод! Весь свет после пятилетней войны начинает успокаиваться, люди возвращаются к мирным занятиям, только ты многострадальный, трудолюбивый народ начинаешь войну с Великой Россией, которая кормила и поила тебя. Твой край освобожден от большевиков. Ты давным давно мог бы собирать плоды весенних трудов. Вместо этого тебя повели в бой, обманывая лживыми фразами. Обманутые Ульманисом, необутые и необутые солдаты были двинуты на меня, я принял бой и разбил твою армию на голову; мои войска стоят в Торенсберге, но я, желая щадить тебя, приказал войскам остановиться и предложил вступить в переговоры. Мои орудия молчат, в то время как твои ядра и пули сыплются на мирный город Торенсберг. От обстрела страдают не мои воины, они умеют укрываться от предательских пуль – а мирное население, твои же братья и сестры. Разве ты настолько озверел, что до ушей твоих не доходят стоны и вопли несчастных женщин и детей! Я обращаюсь теперь прямо к тебе, латышский народ, и требую, чтобы обстрел Торенсберга был прекращен до среды 12 часов дня. В противном случае я прикажу открыть огонь по Риге, чтобы уничтожить засевших там разбойников. Опомнись, латышский народ, я протягиваю тебе братскую руку. Если она повиснет в воздухе, Россия будет вынуждена принять другие меры. Помни, что Россия великодушна и простит сбившихся с пути сынов, если же ты сам не пожелаешь мира, то Россия найдет средства заставить тебя подчиниться справедливым ее требованиям. 

 Опомнись латышский народ!»

СЛУЧАЙ НЕПОВИНОВЕНИЯ НЕМЕЦКИХ ВОЙСК ГЕРМАНСКОМУ ПРАВИТЕЛЬСТВУ ВО ИМЯ СВЯЩЕННОЙ БОРЬБЫ С БОЛЬШЕВИЗМОМ

 В конце июля [1919 года] Антантой был предъявлен Германскому Правительству ультиматум: войска генерала графа фон дер Гольца, помогающие русским белогвардейцам князя Авалова создать Западную Добровольческую армию, должны покинуть Прибалтику к 20 августа, в противном случае Антанта угрожала блокадой Германии. Германское правительство согласилось выполнить требование «союзников» и отдало приказ об оставлении Прибалтики к указанному сроку, угрожая, всех не подчинившихся приказу, объявить дезертирами и исключить из числа германских подданных… По поводу приказа своего правительства германские добровольцы выпустили следующее обращение: 

К Германскому народу.

Ко всем культурным нациям земного шара.

Июль 1919 года, Курляндия.

 Скорбящие душой, мы нижеподписавшиеся германские добровольческие отряды, решили не выполнять приказ покинуть большевистский фронт, приказ данный германским правительством и нашим непосредственным начальством под давлением Антанты. Несмотря на то, что мы, германские солдаты воспитаны в духе беспрекословного подчинения, мы все же обязаны выше поставить долг, властно зовущий нас к освобождению человечества от большевизма; политические соображения не должны остановить нас от исполнения священной задачи освобождения от неописуемых мучений женщин и детей. Нас охватывает ужас, когда мы видим, как государственные вожди культурных наций со спокойной совестью смотрят на адские муки невинных людей и даже, по политическим причинам, препятствуют тем, кто может и желает помочь. В наших ушах звучать стоны изнасилованных женщин и избиваемых детей. Перед нашими глазами встают виденные нами картины изуродованных трупов. Мы никогда не могли понять, как при наличии таких ужасов весь цивилизованный мир не охвачен пламенем возмущения, почему не бьют в набат во всех христианских храмах, почему с кафедр всей вселенной проповедники всех религий, преподаватели гуманитарных паук, не зовут к священному единению против ужасающих преступлений, которыми большевизм запятнал человечество. Народы мира! Вы, которые можете защитить Вашу культуру, знайте, что большевизм, эта чума, может пожрать и Вас. Вы, матери, не охватывает ли Вас оцепенение при мысли что Ваши дочери могут быть изнасилованы, как общественное достояние, и сыновья перебиты, только за то, что они «буржуа». Неужели всемирная бойня и национальная ненависть превратили сердца людей в камни? Мы, простые солдаты и христиане, не можем понять, что существует государственный деятель какой-либо нации, который принял бы на свою совесть и совесть своего народа предотвращение борьбы против большевизма. Это, по нашему мнению, по своим последствиям для всего человечества, было бы большим преступлением, чем отдельные преступления озверевших большевиков. Если мы, германские добровольческие отряды, вступили в ряды наших русских товарищей, несмотря на постановления Версальского мирного договора, для освобождениях матерей и сестер — мы сделали это не из-за политических соображений и целей: наши побуждения более чисты и благородны, наша совесть принуждает нас к действию. Нравственное чувство исполнения долга выше всякой политики. Мы пережили ужасы организованного человеческого озверения, мы боролись с большевизмом и поэтому мы не можем сложить оружия раньше полного уничтожения этой гидры. Мы дрожим за наших сестер и братьев в Германии ,мы дрожим за культуру всего мира. Высоко над всею ненавистью, возбужденной всемирной войной среди народов, развернем мы, как символ великой объединяющей идеи — за которую мы боремся и готовы умереть — белое знамя белых армий. Да очистится мир от грязи большевизма. Мы взываем к нравственному чувству всех культурных наций не мешать нам в нашей святой миссии и поддержать нас в нашей борьбе. 

«…Это воззвание является ярким документом тех чувств и того единения, которое охватило тогда лучших сынов Германии.

 В том благородном порыве, который соединил нас для борьбы с мировым преступлением, германские добровольцы встали на недосягаемую высоту -157- и были единственными из культурных народов, предложившими вполне искренно, нам русским свою помощь. В то время, когда наши «союзники» в Сибири, на юге и севере России распродавали оптом и в розницу русское достояние и играли жизнью наших геройских сынов, восставших там на защиту человеческого права, германские добровольцы предложили нам самую ценную братскую помощь, — они разделили с нами тяжесть борьбы и отдали нам свою жизнь. Я бы хотел услышать от кого-нибудь из русских, бывших в наших геройских добровольческих армиях Сибири, юга и севера России, много ли добровольцев вступило в их ряды из числа наших «союзников», - писал князь П.Р. Авалов.