Реакция в народе на смерть Сталина. Часть вторая



Автор: BR News
Дата: 2018-02-05 17:48
Из постановления заместителя прокурора Латвийской ССР по специальным делам от 6 июля 1953 г. о рассмотрении дела Чубаровой Н.И.[…] Чубарова Нина Ивановна, 1931 года рождения, из крестьян бедняков, б[ес]п[артийная], до ареста работала кладовщиком военного склада […], образование 5 классов сельской школы, была признана виновной и осуждена к 10 годам лишения свободы с последующим поражением в правах на 5 лет Рижским обл[астным] судом 9 апреля 1953 г. за то, что она, находясь в общежитии рабочих военного склада […], в присутствии работниц указанного склада допустила резкий антисоветский выпад в адрес одного из руководителей партии и советского правительства, сопроводив его нецензурным выражением […]. Как на предварительном, так и на судебном следствии Чубарова виновной себя признала […] Допрошенная 16 марта 1953 г. на очной ставке свидетель Шаметько М.А. показала: «Вечером 5 марта 1953 г. мы, девушки – работницы военного склада […], проживающие в общежитии, собрались в комнату N5 17… поздно вечером, примерно в 23 часа… по радио стали передавать сообщение о состоянии здоровья одного из руководителей КПСС и Советского правительства. Когда диктор сказал, что его состояние здоровья ухудшается, находившаяся в комнате Чубарова Нина выразила пожелание быстрейшей смерти ему, сказав – пусть сдыхает. Я, возмутившись таким заявлением, сказала Чубаровой: «Ты что, с ума сошла», на что последняя с усмешкой ответила: «Умер Максим, ну и (нецензурное слово) с ним. Одним меньше будет». В этот же вечер Чубарова рассказала, что 1 марта 1953 года в день выборов в местные советы депутатов трудящихся в г. Риге расклеивались листовки с клеветой на одного из руководителей КПСС и Советского правительства» […] В своей жалобе осужденная Чубарова Н.И. на имя Генерального Прокурора СССР, не отрицая факта контрреволюционного] выпада в общежитии среди работниц, просит снизить ей меру наказания, так как этот выпад допустила якобы из-за малограмотности и слабой политико-массовой воспитательной работы военного склада, где она работала. Эти доводы осужденной являются неосновательными и не могут служить поводом к опротестованию приговора по ее делу. […] При наличии этих данных считаю, что оснований для внесения надзорного протеста на жесткость приговора Рижского обл[астного] суда по делу Чубаровой нет, так как мера наказания соответствует содеянному ею преступлению, а поэтому, руководствуясь ст. 428 УПК РСФСР, постановил: Жалобу осужденной Чубаровой Нины Ивановны на жесткость приговора Рижского обл[астного] суда от 9 апреля 1953 года и определение Верховного] суда Л[атвийской] ССР от 28 апреля 1953 г. оставить без удовлетворения […] ГА РФ.Ф. Р–8131. Оп. 31. Д. 38414. Л. 5–7. Подлинник. Машинопись. «Туда ему и дорога»


Из заключения исполняющего обязанности прокурора отдела по специальным делам Прокуратуры СССР от 28 мая 1953 г. по делу Огоринской Л.М.Львоаским областным судом 31 марта 1953 г. осуждена Огоринская Лариса Михайловна, рожд[ения] 1935 г., б[ес]п[партийная], еврейка, ученица 7-го класса, по ст. 58-10 ч. 1 УК У[краинской] ССР к 10 годам исправительно-трудовых работ. Огоринская привлечена к уголовной ответственности за то, что, будучи ученицей 7 класса 50-й средней школы г. Львова, 6 марта 1953 года во время проведения траурного митинга среди учащихся указанной школы высказывала свои враждебные взгляды по поводу кончины одного из руководителей Коммунистической партии и Советского правительства. Верховный суд Украинской ССР по кассационной жалобе осужденной рассмотрел дело и своим определением от 22 апреля 1953 г. приговор Львовского областного суда от 31 марта 1953 г. оставил в силе. […] Огоринская действительно в период проведения траурного митинга 6 марта 1953 г. по случаю кончины одного из руководителей коммунистической партии и советского правительства высказала враждебные взгляды, выразившиеся в следующем: Выступая на траурном митинге, ученик 50 средней школы Кияшко говорил: «Товарищ Сталин дал нам счастливое детство, хотя мы и живем в дет[ском] доме, нас одевают, учат». И далее заявил, что «смерть товарища Сталина является большой утратой для Советского народа. Товарищ Сталин умер в 9 ч. 50 мин.». В это время Огоринская, стоявшая среди учеников в зале, заявила: «Туда ему и дорога» […] Показания Гукова Владимира: «[…] Ученица Огоринская заявила с улыбающимся видом: «Туда ему и дорога». Сказанные ею слова слышал я, Максименко, Исаев, Гладких, ее поступком мы были возмущены, и, когда она выходила с митинга, за ее слова Гладких ударил, а когда она пришла в свой класс, то я также ударил» […] При допросе 13 марта 1953 г. Огоринская заявила: «Антисоветское влияние на меня оказывали разговоры моих родителей: отчима и матери, которые по своему характеру были антисоветскими. Мой отец – неродной, Огоренко Михаил, иногда, приходя домой, в моем присутствии говорил моей матери, что везде все высокие посты занимают украинцы и русские, а евреев с руководящих постов снимают. В этом отец обвинял правительство» […] Огоринская от своих показаний признательных на суде отказалась и заявила, что «она их давала потому, что все гозорили на нее» […] На основании изложенного считаю: Дело расследовано с достаточной полнотой, так как собранными материалами антисоветские высказывания Огоринской полностью доказаны. В части же оценки общественной опасности совершенного преступления Огоринской передать на рассмотрение руководства[101]. ГА РФ.Ф. Р–8131. Оп. 31. Д. 37877. Л. 15–21. Подлинник. Рукопись. «У темных малограмотных ослов тоже бывает кровоизлияние в мозг»

Из заключения помощника прокурора Днепропетровской области Украинской ССР от 27 июля 1953 г. по делу Кузнецова А.В.Кузнецов арестован и осужден за антисоветский выпад, допущенный им 4 марта 1953 года во время проведения информации среди рабочих механической мастерской мартеновского цеха № 3 завода им. Петровского – о тяжелом состоянии здоровья главы Советского Правительства и вождя Коммунистической партии. В процессе предварительного и судебного следствия Кузнецов виновным себя не признал и показал: «…Действительно, 4 марта 1953 года днем у нас в цеху было сообщение о состоянии здоровья главы Советского Правительства. Сообщение делали Жуковский и Кривонос. После сообщения их о состоянии здоровья одного из руководителей Советского государства и Коммунистической партии, я сказал, но не так, как говорят свидетели обо мне. Сказал следующее: «У темных малограмотных ослов тоже бывает кровоизлияние в мозг». После этого Жуковский мне сказал, почему я делаю такое сравнение, – у меня сжалось сердце, и я ничего не ответил. Однако – я не имел в виду сказать о товарище Сталине такое. Я участник гражданской войны 1919 года». В судебном заседании свидетели показали о нем: Свидетель Кривонос В.А. […] «…4 марта 1953 года во время обеденного перерыва – днем, после сообщения по радио в отношении состояния здоровья главы Советского правительства, все рабочие молча с печалью восприняли сообщение по радио, Кузнецов в тот момент громко с иронией сказал: «Когда осел заболевает, кровь тоже бьет ему в голову» […] На основании изложенного, полагал бы: 1) С приговором Днепропетровского Областного суда по делу по обзинению Кузнецова Алексея Васильевича – согласиться. Он осужден правильно. 2) Надзорное производство по жалобе жены осужденного Кузнецова – прекратить[103] […] ГА РФ.Ф. Р–8131. Оп. 31. Д. 38021. Л. 119–122. Подлинник. Машинопись. «Пусть хоть умирает, я так голодна, что мне свет не мил»

Из представления заместителя прокурора Украинской ССР заместителю Генерального прокурора СССР от 6 июля 1962 г. по делу Вербицкой В.С.Приговором Одесского областного суда от 8 апреля 1953 года осуждена Вербицкая Валентина Степановна, 1928 года рождения, уроженка с. Малый Бобрик, Любашевского района, Одесской области, проживала в г. Одессе, б[ес]п[артийная], украинка, с образованием 6 классов, разведенная, на иждивении 2-е детей, рабочая, работала на заводе «Запчасти» разнорабочей, – по ст. 54-10 ч. 1 УК У[краинской] ССР к 10-ти годам лишения свободы в ИТК, с поражением в правах на 3 года […] Материалами дела установлено, что 4 марта 1953 года рабочий Одесского завода «Запчасть», работавший вместе с Вербицкой, спросил последнюю, – слыхала ли она, что заболел вождь. На этот вопрос Вербицкая ответила: «Пусть хоть умирает, я так голодна, что мне свет не мил». Вербицкая на предварительном следствии и в судебном заседании признала, что такое высказывание она действительно допустила при следующих обстоятельствах: 3 марта 1953 года она проработала две смены до 12 часов, была голодной. Утром 4 марта она снова вышла на работу голодная. В связи с этим она допустила такие высказывания необдуманно[104] […] ГА РФ.Ф. Р–8131. Оп. 31. Д. 93558. Л. 1–2. Подлинник. Машинопись.

Из заключения следователя отдела КГБ при Совете Министров СССР на Тихоокеанском морском бассейне от 7 сентября 1954 г. по делу Степанова С.Н. Степанов признан виновным в том, что 5 марта 1953 г., будучи на квартире у гр[аждани]на Мурзина в с. Платоновка, Ханкайского района, Приморского края, и находясь в нетрезвом состоянии, проводил антисоветскую агитацию в присутствии граждан Курасова, Манаевой, Тищенко и Мурзина […] Лично сам Степанов виновным себя в проведении антисоветской агитации как на предварительном, так и в судебном следствии не признал и показал, что 5 марта 1953 г. он был сильно пьян и ничего не помнит. Однако преступная деятельность Степанова полностью доказана показаниями свидетелей. Так, свидетель Тищенко Татьяна Ивановна показала: «…В моем присутствии 5 марта 1953 года на квартире Мурзина Степанов запел извращенными словами Гимн Советского Союза: «Союз нерушимых, голодных и вшивых». После этого Степанов сказал: «Да, Петро, здесь я проговорился, если «каплаухие», то они не поймут, а если нет, то мне пахнет 15 лет». О резком антисоветском выпаде Степанова показала свидетель Манаева Е.Д.: «…Когда мой муж (Мурэин) ушел за водкой, я минут через несколько обратилась к Курасову и Степанову с вопросом, слышали ли они сообщение по радио о тяжелой болезни т. Сталина, на что Степанов ответил: «Собаке собачья смерть» […] Ходатайствуя о пересмотре дела, в жалобе, адресованной в Президиум Верховного Совета СССР, Степанов указывает, что гражданин Мурзин с умыслом пригласил его к себе на квартиру 5 марта 1953 года, напоил спиртными напитками до потери сознания и заявил органам МВД о его якобы антисоветской агитации, а для подтверждения вымысла подговорил свидетелей Манаеву, Курасова и Тищенко. Упомянутый довод Степанова является несостоятельным и не подтверждается никакими объективными данными. Степанов на предварительном следствии и в суде не заявлял о неприязненных к нему отношениях со стороны свидетеля Мурзина и других. Взаимоотношения со всеми свидетелями он признал нормальными, без наличия личных счетов и ссор […] В своем заявлении на имя Председателя Президиума Верховного Совета СССР т. Ворошилова Иванова А.С. (дочь Степанова) указывает, что ее отец отзывался плохо о своей дореволюционной жизни и был очень доволен Советской властью, за которую он боролся […] В материалах дела также не усматривается о проведении антисоветской агитации Степановым до 5 марта 1Э53 года, что дает право полагать, что его антисоветское высказывание 5 марта 1953 года было единственным случаем. В данное время Степанов, отбывая меру наказания в лагере, на работу не ходит ввиду его старости, нарушений лагерного режима не имеет. На основании изложенного считаю, что преступления Степанова квалифицированы правильно, однако, учитывая, что в политическом отношении Степанов развит слабо, малограмотный, имеет преклонный возраст, поэтому такая длительная изоляция Степанова от общества, как определил ему суд – 10 лет ИТЛ, – не вызывается необходимостью. Руководствуясь ст. 428 УПК РСФСР, полагал бы: Внести протест в порядке надзора в Верховный Суд СССР об изменении приговора Приморского краевого суда от 7 мая 1953 года и Определения судебной коллегии Верховного суда РСФСР от 9 июня 1Э53 года в отношении Степанова Степана Назаровича на предмет снижения ему меры наказания до 5 лет лишения свободы с последующим освобождением из-под стражи в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1Э53 года «Об амнистии». ГА РФ.Ф. Р–8131. Оп. 31. Д. 38322. Л. 10–12. Подлинник. Машинопись.




Поэма на смерть Сталина. Произведение неизвестного автора, которое в 50-е гг. в списках ходило среди заключенных лагерей и тюрем и время от времени появлялось на воле.

Полной грудью вздохнула Россия,
Сладкой надеждой наполнив сердца.
Умер наш мудрый, ну что ж,
И счастливо.
Плакать придется одним мертвецам.
Траур покрыл города и столицы,
Смолкли оркестры в советских дворцах,
Замерло все под надзором милиции,
Черные ленты на красных флагах.
Кончился твой путь, покрытый славой,
Пройденное тобою по Руси, э!
Но скелета не прикроют лаврой,
Твой венок замызганный в крови.
Ты памятник воздвиг на русских трупах,
И вспомнит про тебя народная молва,
Как миллионы душ терзались в муках
Под каблуком твоего сапога.
Что ты сделал для земного блага?
Нагло сел на трон Политбюро,
Дал свободу МВД и ГУЛАГУ,
А народу – рабство и ярмо.
Ты Россию сковал цепями
И опутал сетью лагерей.
30 лет бессонными ночами
Лились слезы жен и матерей.
Деспотизм запугал народы,
Ты надел на них путы оков
И в тисках зажал права свободы,
Под влияние взял большевиков.
И, прикрывшись лозунгом свободы,
Лживой фразой: равенство для всех,
Слушал стоны русского народа,
Бред с тайги и сумасшедший смех.
Произволы дикой тирании
Лабиринтом тюрем и штыков,
Ты сумел замордовать Россию,
Превратить страну в звон кандалов.
Умер ты, теперь вздохнут народы,
Там, где ты заботу проявлял,
И под лживым лозунгом свободы
Крепостное право ты создал.
Феодальный строил коммунизм,
Русской кровью землю поливал.
Не забудут люди твой садизм,
Там, где ты заботу проявлял.
Настанут дни, и кончатся гоненья,
Вернемся мы к семейным очагам,
Принесем свободу поколеньям,
Поднимем тост назло своим врагам.
Разрушим тюрьмы и сорвем оковы,
С лица сотрем сеть лагерей.
А вместо них детям построим школы
И в них расскажем правду этих дней.
ГА РФ.Ф. Р–8131. Оп. 31. Д. 88516. Л. 21–22. Копия. Машинопись.