Среди казаков



Автор: BR doc
Дата: 2014-04-04 00:30
Давно не приходилось мне беседовать с читателями «Парижского вестника»: с моего отъезда из Парижа, в конце января с.г. теперь пользуюсь случаем, чтобы поделиться с вами впечатлениями от моей поездки в 1-ю казачью дивизию, лихо расправляющуюся с большевистскими шайками бандита Тито. 10 апреля прибыл я в расположение дивизии, радушно принятый работниками ее культурно-пропагандного взвода. Среди них нашел старых соратников по работе в Крыму: редактора «Казачьего Клича» Безкровного и писателя В. Кабанова. В первый же день познакомился я с генералом А.Г. Шкуро, который среди вырвавшихся от многолетнего ига большевизма казаков является символом той борьбы, которую еще в 1918-20 годах вело казачество против советских насильников. Работа ген. Шкуро является лучшим ответом жидовским клеветникам, уверяющим, что, так называемым, «белым» генералом нет места в наших рядах. Нет, верьте мне, честному борцу против большевизма, как ген. П.Н. Краснов, кубанский атаман Науменко, ген. Шкуро, даны все возможности, и они активно участвуют в борьбе за освобождение России от жидовского ига. Первым я посетил лихой донской полк подполковника Кононова, состоящий сплошь из бывших советских командиров и казаков. Подполковник еще в 1941г. со своей частью перешел на сторону Германской армии, из небольшой единицы создал образцовый полк, бившийся, стремя к стремени, с немцами против красной армии на восточном фронте, а затем против шаек Тито. Украшенный Железным крестом, подполковник Кононов целый вечер говорил мне о боевой жизни своего полка. На другой день, 14 апреля, мы объехали с ним раскинутые по лесам части его полка. Везде я беседовал с молодыми-казаками. Неизгладимое впечатление произвела на меня пасхальная заутреня в походной церкви одной казачьей части. Господь привел меня, в неустанных поездках по Европе, встретить Его Воскресение в боевой обстановке, среди храбрых русских людей, с оружием в руках разгоняющих тьму большевистского безбожьия. На второй день Пасхи я выехал в Терский полк. С конвоем из 10 конных казаков, на тачанке, по живописным горам, покрытым свежей весенней растительностью, объехал я его сотни, уничтожающие партизанские гнезда. В прелестной горной деревушке я провел вечер в крестьянской избе в воспоминаниях о Париже с ротмистром Начирбеновым. 



Среди новых знакомств, неизгладимое впечатление производит терский атаман, полковник Николай Лазаревич Кулаков. Дойдя, в дни гражданской войны, из рядовых казаков до есаула, он, в 1920 году теряет в боях обе ноги и, при эвакуации с Кавказа, вынужден остаться. Его спасла от неминуемого расстрела жена, но какой ценой? 12 лет (с 1920 по 1932г.г.) скрывался он в подвале небольшого домика на окраине Ессентуков. Дряхлым, безногим стариком, вышел он в 1932 году из подвала, и, благодаря этому увечью, прожил еще десять лет, нетронутый большевистскими палачами. С приходом германской армии безногий старик неузнаваем: он организует терскую сотню и полицию, заказывает себе протезы на обе ноги, что облегчает ему участие в нашей борьбе против большевизма. Сейчас он вошел от терцев, наряду с ген. Науменко от кубанцев и полковником Павловым от донцов, в возглавляемое атаманом П.Н. Красновым Управления казачьих войск при германском верховном командовании. Мне хочется отметить одну черту в характере этого старого терского казака. Он жаловался мне, что плохо сделанные в 1942 году в Ессентуках протезы причиняют ему боль; его приглашают в Берлин, где за месяц ему сделают безукоризненные протезы, но он это отклонил, считая, что сейчас, в разгар боевых операций, ему не следует оставлять свой родной полк, и, провожая меня, 20 апреля, он прихрамывал на своих плохо пригнанных протезах. При объезде раскинутых по горам частей Сибирского казачьего полка, с 21 по 24 апреля, мне было отрадно беседовать с рядовыми казаками из далекой Сибири. Многие из них, проживя жизнь вроде моей: тюрьмы, концлагеря, ссылки, прошли через фронт, чтобы быть плечом к плечу с немцами против большевизма. Они не меньше меня уверены, что германское оружие освободит от жидовского ига не только Дон, Кубань и Терек, но и их далекую родину. Любой приамурец, уссуриец, семиреченец готов уничтожать в любом конце Европы большевистскую нечисть, зная, что тем самым он приближает час, когда вернется в родимые края, свободные от сталинских приспешников; вернется на коне, с оружием в руках, гордясь тем, что стал союзником Германии в этой великой борьбе. Среди кубанских частей, с 24 по 29 апреля, я видел тот же боевой дух. Среди них столько интересных людей, что их не упомянешь в короткой статье. Хочется упомянуть отца Андрея Крименко. Он с 1928 по 1937г.г. провел на лесозаготовке в тайге, отбывая ссылку в Енисейском крае. Вернувшись, в 1937 году, он, счетовод совхоза, скромно жил с семьей; в марте 1941 года его выселяют; он скрывается, работает на рыбных промыслах Приазовья, встречает там германских освободителей, 2 года просвещает словом Христовым оледеневшие за годы большевизма сердца колхозников азовских степей, и теперь делит с ними боевые тяготы, которые ему кажутся пустяком после пережитых по ссылкам и этапам мытарств. Каждый казак, пройдя 23-24 года советского ярма, является не только борцом против большевиков, которых уничтожает всеми видами своего оружия, но и пропагандистом среди одурелого населения этого края. Он поднимает на смех крестьянина, владельца 5 лошадей и 10 коров, который, в ненасытной жадности, воображает, что Сталин еще приумножил бы, путем грабежа, его благосостояние. Узнав от казаков, стоящих на постое, про колхозы и стахановщину, юго-западные славяне понимают смысл нашей борьбы и желают нам успеха, угощая казака крепкой «ракой» или «сливовицей». Сейчас я снова среди донцов. В небольшом селе, в нескольких километрах от притаившихся в лесах остатков разбитых казаками партизан, беседую с ними о далекой, но милой сердцу, родине. С ротмистрами Дружининым и Вороновым, вспоминаем Париж и «Парижский вестник», раскинутых по Франции русских людей, из которых еще многие не понимают тех казаков, которые, после долгих лет эмиграции, снова сели на боевых коней и предпочитают балканские бивуаки парижским бистро, которым сотня вырвавшихся год-два назад из сталинских лап казаков ближе и роднее не только волновавших их кровь парижанок, но и эмигрантских споров о методах спасения родины за стаканом французского вина… Вы спросите меня о боевых действиях казаков. Сейчас еще рано много о них писать. Ограничусь официальной справкой: за дни моего пребывания в дивизии казаками в разных боевых операциях убито 2672 большевика, взято в плен 1413 человек. Предвидя неизбежный крах Тито, а за ним и самого Сталина свыше 400 партизан добровольно явились с повинной. Заканчиваю эту статью в избе за столом у гостеприимного ротмистра Островского проделавшего добровольцем, в рядах итальянской дивизии, поход 1942 года до Калача и представленного с другими отличившимися казаками, в начале 1943 года дуче Муссолини.  

Проф. С. Гротов
Газета «Парижский вестник» Париж №100 от 20 мая 1944 года, с.5.