Столяров Олег. Ледяной поход



Автор:
Дата: 2009-02-02 18:10

ПРОЛОГ

Когда-нибудь скажет спасибо, спасибо, спасибо,
Когда-нибудь скажет Россия, а может быть нет-
За то, что ворочали глыбы, духовные глыбы,
Но мы не такое смогли бы, как некогда Пересвет

Когда-нибудь нас в ранг героев, героев, героев ,
Когда-нибудь, может, надеюсь, произведут-
И праздник пышный устроив, великий устроив
Без запинок и сбоев оценят скорбный наш труд

Но только, к несчастью, посмертно, посмертно,посмертно
Получим мы лавры эти когда ни к чему блеск наград-
И прошлого все киноленты, правдивые ленты,
Нам подарив бессмертье из мертвых не воскресят-

Но мы продолжаем служенье, служенье, служенье
Великому Делу служенье смиренно несем свой крест,
Нам Бог простит прегрешенья, все прегрешенья
Но жить в постоянных скитаньях, без Родины надоест-

Хоть мы сохранили погоны, погоны, погоны,
Свои боевые награды хоть мы сберегли
Влечет нас к себе Россия неутоленно,
Тоскуем неутоленно о ней от нее вдали-

I.

О прошлом, господин полковник,
Жалеть не надо жизнь прошла-
Всего, по счастью, не упомнить
Так вспомним жаркие дела!

LВенец Терновый¦ свой наденьте
Немой свидетель тех побед,
Которым для трубы и флейты
Достойных маршей ныне нет.

Грустить о будущем не стоит,
Что впереди то впереди-
Но, если снится поле боя,
То сердце екает в груди-

Еще отпущено немало,
И это предстоит пройти-
Так поднимите же забрало,
Врагов сметая на пути!

Ничто не заставит забыть
Страну, где когда-то рожден-
Хоть сто морей переплыть
Она возвратится в твой сон-

Ты вновь будешь прошлое звать
И вновь вспоминать о том,
Что в жизни пришлось испытать,
И думать про свой ветхий дом-

II.

Речь Корнилова

На Россию отныне
Мне смотреть все больней-
Погубила святыни
Диктатура свиней.

Господа офицеры,
Пробил час Судный Час!
И сегодня к барьеру
Русь поставила нас!

Выйдем мы за Россию
В правоверный поход!
Поведут Все Святые
Нашу Совесть вперед!

Мы солдаты Христовы,
Мы России сыны-
К битве сердце готово
Спасе, нас сохрани!

Хоть искус на искусе
Нас с пути не свернуть!
Не сдаваться, не трусить
Продолжать Крестный Путь!

Большевистская гидра
Православным грозит
Жало красное вырвем
У забывшей про стыд!

Истребить паразитов
Наша главная цель!
Если честь не убита
Заряжай! Четче цель!

Пли! По хамам и гуннам!
По предателям пли!
В рожи наглые плюнем
Недостойных петли!

Кто посмел свою руку
На Россию поднять
И на АДСКУЮ МУКУ
Равнодушно послать?

За злодейство придется
Отвечать им сполна
Выпьют пусть за уродство
Чашу Мести до дна!

Знайте, Божьи солдаты,
Души ваши чисты
И возмездие свято
У последней черты!

Я учит вас не стану,
Как сражаться с врагом,
Это было бы странно,
Победим иль умрем!

Хоть беснуется нечисть,
Господа, с нами Бог!
Дьявол Русь искалечил,
Уничтожить не смог!

ПИСЬМО ДОБРОВОЛЬЦА

Не рыдай мене, мати!
Крест у каждого есть-
И его целовати
Величайшая честь!

Государю навеки
Присягали мы все-
Вспять повернуты реки,
Кровь горит на росе-

Сквозь гражданскую бойню
Этот Крест пронести
Должен каждый достойно-
Ты пойми и прости!

На бесчинства плебеев
Равнодушно смотреть,
Извини, не сумеем:
Лучше честная смерть!

Мы готовы к походу,
Восемнадцатый год!
В бой за Русь и свободу,
Добровольцы вперед!

Нам назад нет дороги
Все мосты сожжены-
Плачет Спас ясноокий
О крушеньи страны-

Только рано сдаваться
Битва ждет впереди!
Повоюем мы, братцы!
Боже, вознагради!

Подними православных
На великую сечь!
Слышен плач Ярославны
В битву всех не увлечь!

Что ж, предатели будут,
Будет кровь, будет ложь-
Но надежду на чудо
Никогда не убьешь!

И сыграет сегодня
Выступленье трубач,
И во имя Господне
Мы коней пустим вскачь!

И пойдут эскадроны,
И пехота, пыля,
Чтобы вновь исцеленной
Стала наша земля!

И поймут наши мамы
Каждой низкий поклон
Что, бесспорно, не зря мы
Собирались на Дон!

Не стерпеть окаянства,
Сердца не обмануть-
С Богом, Первый Кубанский
Наш единственный путь!


-----
Стихи Юрия Борисова

1. Белая песня

Все теперь против нас, будто мы и креста не носили.
Словно аспиды мы басурманской крови,
Даже места нам нет в ошалевшей от горя России,
И Господь нас не слышит - зови не зови.

Вот уж год мы не спим, под мундирами прячем обиду,
Ждем холопскую пулю пониже петлиц.
Вот уж год, как Тобольск отзвонил по царю панихиду,
И предали анафеме души убийц.

И не Бог и не царь, и не боль и не совесть,
Все им "тюрьмы долой" да "пожар до небес".
И судьба нам читать эту страшную повесть
В воспаленных глазах матерей да невест.

И глядят нам во след они долго в безмолвном укоре,
Как покинутый дом на дорогу из тьмы.
Отступать дальше некуда - сзади Японское море,
Здесь кончается наша Россия и мы.

В красном Питере кружится, бесится белая вьюга,
Белый иней по стенам московских церквей,
В белом небе ни радости нет, ни испуга,
Только скорбь Божьей Матери в белой лампадке.
1967-1968

2. Перед боем

Закатилася зорька за лес, словно канула,
Понадвинулся неба холодный сапфир.
Может быть, и просил брат пощады у Каина,
Только нам не менять офицерский мундир.

Затаилася речка под низкими тучами,
Зашептала тревожная черная гать,
Мне письма написать не представилось случая,
Чтоб проститься с тобой да добра пожелать.

А на той стороне комиссарский редут - только тронь, а ну! -
Разорвет тишину пулеметами смерть.
Мы в ненастную ночь перейдем на ту сторону,
Чтоб в последней атаке себя не жалеть.

И присяга ясней, и. молитва навязчивей,
Когда бой безнадежен и чуда не жди.
Ты холодным штыком мое сердце горячее,
Не жалея мундир, осади, остуди.

Растревожится зорька пальбою да стонами,
Запрокинется в траву вчерашний корнет.
На убитом шинель с золотыми погонами.
Дорогое сукно спрячет сабельный след.

Да простит меня всё, что я кровью своею испачкаю,
И все те, обо мне чия память, крепка,
Как скатится слеза на мою фотокарточку
И закроет альбом дорогая рука.

3. По зеленым лугам и лесам...

По зеленым лугам и лесам,
По заснеженной царственной сини,
Может, кто-то другой или сам
Разбросал я себя по России.

Я живу за верстою версту,
Мое детство прошло скоморохом,
Чтоб потом золотому Христу
Поклониться с молитвенным вздохом.

Моя радость под солнцем росой
Засверкает в нехоженых травах,
Отгремит она первой грозой,
Заиграет в глазах браговаров.

Моя щедрость - на зависть царям
Как награда за боль и тревоги.
Теплым вечером млеет заря
Над березой у сонной дороги.

Я тоску под осенним дождем
Промочил и снегами забросил,
И с тех пор мы мучительно ждем,
Долго ждем, когда кончится осень.

Свою ненависть отдал врагу,
Сад украсил я нежностью легкой,
А печаль в деревянном гробу
Опустил под "аминь" на веревках.

Моя жизнь, словно краски холста, -
Для того, чтобы все могли видеть.
Оттого моя правда чиста:
Никого не забыть, не обидеть.

Мое счастье в зеленом пруду
Позапуталось в тине замшелой.
Я к пруду непременно приду
И нырну за ним с камнем на шее.

4. Справа маузер, слева эфес

Справа маузер, слева эфес
Острия златоустовской стали.
Продотряды громили окрест
Городов, что и так голодали.

И неслышно шла месть через лес
По тропинкам, что нам незнакомы.
Гулко ухал кулацкий обрез
Да ночами горели укомы.

Не хватало ни дней, ни ночей
На сумбур мировой заварухи.
Как садились юнцы на коней
Да усердно молились старухи!..

Перед пушками, как на парад,
Встали те, кто у Зимнего выжил...
Расстреляли мятежный Кронштадт,
Как когда-то Коммуну в Париже...

И не дрогнула ж чья-то рука
На приказ, что достоин Иуды,
Только дрогнули жерла слегка,
Ненасытные жерла орудий.

Справа маузер, слева эфес
Острия златоустовской стали.
Продотряды громили окрест
Городов, что и так голодали...

5. Жестокий романс

Она была девочка Надя,
А он был путеец-студент.
И часто, на Наденьку глядя,
Он ей говорил комплимент:
- Ах, какие у вас локоточки!
Какой у вас пламенный стан!
С фуражки своей молоточки
За ваш поцелуй я отдам.
И часто в Елагином парке
Бродили они, как в раю.
И Наде он делал подарки,
Не глядя на бедность свою.
Но в Надю большую тревогу
Вселял его скорый отъезд -
Железную ставить дорогу
Он ехал в Уржумский уезд.
В далеком трактире сибирском
С подрядчиком он закусил,
Под рокот гитары забылся,
С цыганкой любовь закрутил.
Летели, шурша, сторублевки,
Как рой легкомысленных пчел.
И вот он с похмелья в "Биржевке"
Отдел происшествий прочел:
"Вчерась Полякова Надежда
Спрыгнула с Тучкова моста.
Ее голубая одежда
Осталась на ветках куста..."
И с криком рванулся путеец,
И ровно четыре часа
В трактире рыдал, как младенец,
И рвал на себе волоса.
И бросился в обские волны
Убийца и бывший студент.
И были отчаянья полны
Глаза его в этот момент...
"Ах, какие у вас локоточки!
Какой у вас пламенный стан!
С фуражки своей молоточки
За ваш поцелуй я отдам".

6. Поединок

Жадные пальцы на скользкие карты легли,
И закружился с Фортуной в обнимку Обман,
Ожили в штосе десятки, вальты, короли, -
Двое играли, поручик и штабс-капитан.

И загулял по душе недобор-перебор...
А может, виною был спрятанный туз в рукаве?
Горькою фразою вызлился карточный спор,
Ярым багрянцем по вешней осенней листве.

Плотно ли ненависть ваши закрыла глаза?
Всё ли готово у вас, господа, для стрельбы?
Нечего вам на прощанье друг другу сказать,
Глупые пули нацелены в гордые лбы.

Юный поручик с пробитою грудью лежит.
Смехом неистовым зло разрядился Изъян.
Жизнь погубивший - ты ж прав не имеешь на жизнь.
Вот и пустил себе пулю под сердце наш штабс-капитан.

Их схоронили. В молчании пили вино.
Лучше бы им поделить куражи в кутеже.
Свечи горели, но было на сердце темно,
Свечи горели, но холодно было душе.

Друг мой, ты в смертную вечность не верь,
Утром с оконца тяжелые шторы откинь.
Солнечным зайчиком в душу заглянет апрель,
Небо подарит пьянящую звонкую синь.

7. Пасьянс

Что сидишь допоздна, жжешь свечу над пасьянсом?
Сердцу хочется верить, что это не блеф:
Очарован тобой, опьяненный романсом
Твой бубновый король пал к ногам дамы треф.

И ты сияешь вся улыбкою счастливой,
И в сердце нет тревог, и сладостно душе...
О, как тебе легко быть молодой, красивой!
И всё желанное свершилося уже.

А к обедне опять ты спешишь деловито,
Где на паперти те же старухи стоят,
В черном платье своем, что давно уже сшито,
Пряча в черной вуали отрешенный свой взгляд.

Вновь ладаном дохнет величье золотое,
И рыжий бас попа бедой дрожит в тебе.
И ставишь ты на круг морщинистой рукою
Свечу за упокой, за короля бубей.

8. Ностальгическая

Заунывные песни летели
В край березовой русской тоски,
Где над детством моим отзвенели
Петербургских гимназий звонки.

Под кипящий янтарь оркестрантов,
Под могучее наше "Ура!"
Не меня ль государь-император
Из кадетов возвел в юнкера?

В синем небе литавры гремели
И чеканила поступь война.
И не мне ли глаза голубели
И махала рука из окна?

Мчались годы в простреленных верстах
По друзьям, не вернувшимся в ряд,
Что застыли в серебрянных росах
За Отечество и за царя.

Не меня ли вчера обнимали
Долгожданные руки - и вот,
Не меня ли в чека разменяли
Под шумок в восемнадцатый год?

9. Голубые лошади

Как по Красной площади –
Алый пыл знамён.
Голубые лошади,
Красный эскадрон.

Вслед глядели девушки,
Заслонясь рукой.
Только до победушки
Ой как далеко.

Там Шкуро и Мамонтов,
Врангель и Колчак
За царя Романова,
За своих внучат,

За обиду острую
Бьются ретиво.
Да ещё за Господа
Бога самого.

Ой, куда ты конница
Правишь копыты?
Ой, не скоро кончится
Девятнадцатый...

Запахами ночь шалит
Шпорный перезвон...
Голубые лошади,
Красный эскадрон.