Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Дело русской армии в Крыму–великое освободительное движение Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 15, 2009 11:36 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

В продолжение темы о большевистском терроре после оставления белыми полуострова Крым:

Ревкомы Крыма как средство осуществления политики массового террора
1920-1921 гг.

Ревкомами (революционными комитетами) в годы Гражданской войны называли временные советские чрезвычайные органы власти. Создаваемые на основании распоряжений местных Советов, партийных организаций и реввоенсоветов фронтов, ревкомы наделялись широкими полномочиями, сосредотачивая в своих руках всю полноту военной и политической власти.

Создание ревкомов началось с первой половины 1918 г.; их массовое образование относится к 1919 г.

На территории Крымского полуострова революционные комитеты возникли после его занятия Красной армией в ноябре 1920 г. 16 ноября на совместном заседании членов РВС Южного фронта и начавшего действовать в тот же день Крымского обкома РКП (б) был создан Крымский революционный комитет в составе председателя, его заместителя и четырех членов.

Новообразованную структуру возглавил венгерский коммунист Бела Кун, его заместителем стал Юрий Петрович Гавен (Ян Эрнестович Дауман) – один из руководителей борьбы за установление советской власти в Крыму в 1917-1918 гг., сопровождавшейся массовыми убийствами офицеров и гражданских лиц.

Помимо вышеназванных деятелей, в состав Крымревкома вошли С. Меметов, С.Идрисов, С.Давыдов (Вульфсон), А. Лидэ.

Формирование системы органов новой власти осуществлялось на протяжении второй половины ноября и завершилось к середине декабря 1920 г. К этому времени на полуострове были созданы городские, уездные, сельские и волостные ревкомы, при помощи которых была проведена национализация промышленности, транспорта, банков, конфискация помещичьих хозяйств.

В процессе своего становления советские чрезвычайные органы столкнулись со многими трудностями. Главной проблемой стал острый дефицит местных кадров, необходимых для организации управления Крымом. За время пребывания на полуострове врангелевцев коммунистическому подполью был нанесен тяжелый урон: десятки партийных работников были расстреляны, так что к началу 1921 г. в составе Крымской партийной организации насчитывалось немногим более 1 тыс. человек.

В результате революционные комитеты приходилось комплектовать армейскими и чекистскими кадрами. Не будучи знакомы с местной спецификой, лишенные опыта в мирном строительстве, представители новой власти осуществляли свою деятельность при помощи насилия и террора.

После эвакуации армии Врангеля в Крыму оставалось большое количество офицеров и солдат Белой армии, гражданских и военных чиновников, беженцев. По мнению партийного руководства, все эти люди являли собой источник потенциальной угрозы.

Выступая 6 декабря 1920 года в Москве на собрании актива Московской организации РКП (б), Ленин заявил: «Сейчас в Крыму 300 тыс. буржуазии. Это источник будущей спекуляции, шпионства, всякой помощи капиталистам. Но мы их не боимся. Мы говорим, что возьмем их, распределим, подчиним, переварим».

Слова большевистского лидера были правильно поняты местными военными и партийными органами.

На полуострове был установлен режим чрезвычайного положения. Люди были лишены возможности уехать из Крыма, поскольку каждый пропуск подписывал лично председатель Крымревкома, Бела Кун.

Известно его высказывание: «…Крым это – бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит, а так как Крым отстал на три года в своем революционном движении, то мы быстро подвинем его к общему революционному уровню России…»

17 ноября 1920 г. был издан приказ Крымревкома №4 об обязательной регистрации всех иностранных подданных; лиц, прибывших на территорию полуострова с июня 1919 г.; офицеров, чиновников военного времени, солдат, работников мирных учреждений.

Поверив обещаниям об амнистии, данным победителями накануне взятия Крыма, тысячи людей явились на регистрационные пункты, сразу образовав огромные очереди. Поначалу людей регистрировали и распускали по домам. Однако 25 декабря 1920 г. приказом Крымревкома №167 была объявлена повторная регистрация, и все пришедшие на нее были арестованы и расстреляны.

Как видно из вышеизложенного, трудности в формировании органов новой власти нисколько не помешали последней выступить в роли организатора кампании масштабных репрессий.

Уничтожение «контрреволюционного элемента» осуществлялось по всей территории Крымского полуострова, превращенного властями в один большой концентрационный лагерь. Расстрелу подлежали не только те, кто принимал участие в вооруженной борьбе против большевизма, но и имевшие непролетарское происхождение мирные жители – преподаватели и учащиеся, сестры милосердия, священники, предприниматели, инженеры, врачи.

В числе казненных были сын писателя Ивана Шмелева Сергей, брат политика и публициста Василия Шульгина Дмитрий. Жертвами репрессий стали и такие известные личности, как управляющий Таврической казенной палатой, экономист и финансист А.П. Барт; бывший министр продовольствия, торговли и промышленности второго Краевого правительства, А.А. Стевен; заместитель министра юстиции России, И. Е. Ильяшенко; уполномоченный Комитета призрения и Всероссийского Общества Красного Креста, И. М. Бич-Лубенский, потомки знатных дворянских родов – князей Трубецких и Барятинских.

По свидетельству поэта Максимилиана Волошина, из каждых трех крымских интеллигентов в эти суровые годы погибло двое.

Вскоре террор распространился и на рабочих. Так, железнодорожников, ушедших из Курска вместе с отступающими частями Добровольческой армии, обосновавшихся в походном лагере неподалеку от Феодосии, в ночь с 19 на 20 ноября вывели вместе с семьями на мыс Св. Ильи и там расстреляли В Севастополе казнили около 500 портовых рабочих за то, что они обеспечивали погрузку на корабли врангелевских войск.

Для выявления как можно большего количества «классово чуждых» властями использовались различные методы – от организации облав до поощрения доносительства.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 15, 2009 11:37 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Весьма показателен, в этой связи, приказ Крымревкома №192 от 3 января 1921 г. «Об оказании помощи Крымской чрезвычайной комиссии в борьбе с остатками контрреволюции», призывавший крымчан «исполнить свой гражданский долг» и сообщать чекистам «всякие сведения о скрывающихся белогвардейцах, контрреволюционерах и примазавшихся к Советской власти, пролезших в советские учреждения».

И надо сказать, что некоторые жители полуострова с готовностью откликались на эти призывы. Так, расстрелянная в Ялте вместе со своей дочерью княгиня Надежда Барятинская была арестована по заявлению некого А.Григорьева. Не будь этого доноса – кто знает, возможно, княгиня и ее близкие остались бы живы.

Имя Бела Куна в Крыму стало синонимом массового террора. Недобрую память оставила после себя и секретарь обкома РКП (б), Р.С. Землячка (Залкинд). Побывавший на полуострове в феврале-марте 1921 г. представитель Народного комиссариата по делам национальностей М.Х. Султан-Галиев так охарактеризовал эту женщину:

«…тов. Самойлова (Землячка) – крайне нервная и больная женщина, отрицавшая в своей работе какую бы то ни было систему убеждения и оставившая по себе почти у всех работников память «Аракчеевских времен». Не нужное ни к чему нервничание, слишком повышенный тон в разговоре со всеми почти товарищами, чрезмерная требовательность там, где нельзя было ее предъявлять, ее незаслуженные репрессии ко всем тем, кто имел хотя бы небольшую смелость «сметь свое суждение иметь» или просто «не понравился» ей своей внешностью, – составляли отличительную черту ее «работы». Высылка партийных работников из Крыма обратно на север, особенно после постановления Оргбюро ЦК партии о направлении партийных работников в Крым только с разрешением ЦК, приняла эпидемический характер. «Высылались» все без разбора, кто бы то ни был, и не единицами, а целыми пачками – десятками и сотнями. Такая терроризация организации дала самые отрицательные результаты. В бытность тов. Самойловой в Крыму буквально все работники дрожали перед ней, не смея ослушаться ее хотя бы самых глупых или ошибочных распоряжений».


Неудивительно, что применение террора в столь невероятных масштабах вызвало возмущение у многих партийных работников. В частности, против осуществляемой на полуострове кампании массовых казней высказался Ю.П. Гавен. 14 декабря 1920 г. он написал члену ЦК РКП (б) Н.Крестинскому:

«Т. Бела Кун, один из тех работников, который нуждается в сдерживающем центре… Здесь он превратился в гения массового террора. Я лично тоже стою за проведение массового террора в Крыму, чтобы очистить полуостров от белогвардейщины. Но у нас от красного террора гибнут не только много случайного элемента, но и люди, оказывающие всяческую поддержку нашим подпольным работникам, спасавшим их от петли».


В ответ на это Залкинд и Кун обвиняли Гавена и других выступавших против террора в «мягкотелости» и «мелкобуржуазности», требуя удалить их из Крыма.

В документе, подписанном Р.С. Землячкой в начале декабря 1920 г., отмечалось, что «действия Особых Отделов вызвали массу ходатайств со стороны местных коммунистов <…> Областкомом было указано на недопустимость массовых ходатайств и предложено партийным бюро ни в коем случае не давать своей санкции подобным ходатайствам, а наоборот, оказать действительную помощь Особым Отделам в их работе по окончательному искоренению контрреволюции».

В крымском правительстве назрел серьезный конфликт, итогом которого стало отозвание Залкинд и Куна из Крыма, и назначение на должность председателя Крымревкома члена РВС 4-й армии, А.М. Лидэ. М.Х. Султан-Галиев в своем докладе отметил: «тов. Лидэ – больной психически, сильно утомившийся и нуждающийся в отдыхе работник. У него парализованы оба плеча и одна нога, и он с большим трудом двигается. Исследовавшие его недавно врачи утверждают, что переутомление его организма достигло крайних пределов и что если он не будет лечиться, то через несколько месяцев может сойти с ума. Ясно, что требовать от такого работника умелого руководства партийной работой было нельзя. Он пошел по пути т. Самойловой, правда, временами с некоторыми ослаблениями, но это «ослабление» носило непостоянный характер и лишь раздражало организацию, вызывая в ней внутренние трения».

Не отличался гуманизмом и сменивший Лидэ в феврале 1921 г. М.Х. Поляков. Однако, невзирая на прежнее активное применение бессудных расстрелов, весной 1921 г. их волна начинает понемногу спадать.

Поскольку многие «враждебные элементы» были к этому времени уничтожены, дальнейшее проведение политики массового террора власти посчитали нецелесообразным.

При этом на полуострове все также сохранялся режим чрезвычайного положения, а состояние экономики с каждым днем становилось все хуже. В промышленности и на транспорте царила разруха; не лучше обстояли дела и в сельском хозяйстве.

Продразверстка, отмененная Х съездом РКП (б) в марте 1921 года, держалась в Крыму до июня. Весной 1921 г. в качестве излишков изымали даже посевной фонд.

Каждый крестьянин, вывозивший свои продукты на рынок, объявлялся «смертельным врагом Советской власти», а свободная торговля – «путем к возрождению царского режима»

Безземельных крестьян (их было не менее 40% от общего количества сельских жителей) насильственно заставляли работать в совхозах, созданных на основе конфискованных помещичьих хозяйств.



Людей, которые никогда не копали земли, под дулами винтовок принуждали перекапывать виноградники. Ведя борьбу с «буржуазными пережитками», изымали рыболовецкие снасти, лошадей и коров.

Эти мероприятия власти способствовали росту народного недовольства. Официальные документы тех лет характеризовали обстановку в Крыму как нестабильную и взрывоопасную.

В докладе представителя наркомата по делам национальностей З. Булушева от 12 мая 1921 г. на имя Сталина говорилось: «…Вся крымская власть – назначенцы, ничего общего не имеющие с местным населением. <…> Сотни заложников, батраков и беднейших крестьян заставляют работать в совхозах. Совхозы, являясь государственными формами, имеют больше прав для притеснения местного населения, чем бывшие частные владельцы. Совхозы захватывают лучшие земли. Крестьяне видят в советской власти еще большего эксплуататора, чем царизм».

Осуществляемая властью политика продовольственной диктатуры сказалась катастрофическим образом на состоянии крымской деревни, спровоцировав массовый голод, продолжавшийся до лета 1923 г. и унесший более 100 тыс. жизней.

Справившись с поставленной перед ними задачей – очистив полуостров от «буржуазии», ревкомы прекратили свое существование осенью 1921 г., уступив место постоянным органам власти – городским и сельским Советам.

Однако трагические последствия их деятельности давали о себе знать еще долгие годы…

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 15, 2009 11:47 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Кстати, можно вспомнить то, что до того, как Крым стал белым, сразу после октябрьской революции, там успели похозяйничать красные:

Крым октябрь 1917- начало 1918 года

Все началось с Севастополя

Для большинства жителей Крыма известие о революции в Петрограде стало полной неожиданностью. Против захвата власти большевиками выступили представители практически всех политических партий. По Таврической губернии прокатилась волна демонстраций протеста. Только в Севастополе известие о перевороте в столице было встречено с воодушевлением. В воинских частях и на кораблях Черноморского флота прошли митинги в поддержку Советов, завершившиеся массовой демонстрацией под лозунгом «Да здравствует пролетарская революция!». Центральный комитет Черноморского флота (ЦК ЧФ) заявил о поддержке Петроградского военно-революционного комитета, а командующий флотом адмирал Немитц отдал приказ о признании власти Советов. 26 октября Севастопольский совет, единственный в губернии, провозгласил взятие власти в свои руки. Все остальные советы Крыма и Северной Таврии (за исключением Бердянского и Керченского, которые не выразили безоговорочного осуждения большевиков) назвали действия ленинцев «безумной преступной авантюрой», ведущей к гражданской войне.
Дальнейшее развитие событий показало, сколь верным оказался этот неутешительный и горький прогноз. С каждым днем политическая обстановка на полуострове становилась все хуже. 26 октября был сформирован Таврический губревком во главе с комиссаром Временного правительства кадетом Богдановым; 27 октября — Севастопольский военно-революционный комитет. Вскоре аналогичные комитеты возникли в других городах Крыма. 26 ноября в Бахчисарае начал работу первый крымскотатарский Учредительный курултай. Но не имея твердой опоры, оба правительства были в одинаковой мере напуганы перспективой большевистского нашествия и заключили договор о взаимопомощи.
К середине декабря 1917 г. Крым оказался на пороге гражданской войны. И опять первыми это почувствовали на себе жители Севастополя. Именно здесь задолго до провозглашения советским правительством декрета «О красном терроре» были убиты сотни ни в чем не повинных людей: предприниматели, офицеры, чиновники — все те, кого революционные демагоги называли «приспешниками царизма» и «врагами трудящихся масс». Подогреваемые присланными из Петрограда (а также местными) агитаторами, алчущие крови матросы погрузили город в пучину самосудов и жестоких погромов.

Убиты в храме Божьем

В результате этих ужасных событий трагически оборвались жизни и нескольких клириков Таврической епархии. Так, в ночь с 19 на 20 декабря 1917 года в Севастополе был убит настоятель военной Свято-Митрофаниевской церкви на Корабельной стороне протоиерей Афанасий Чефранов. Он был казнен большевиками только за то, что причащал Святыми Дарами и исповедовал человека, приговоренного к смерти. Священника расстреляли на паперти храма. Тело отца Афанасия не было найдено. По всей вероятности, его выбросили в море.
По случаю мученической кончины священнослужителя 30 декабря 1917 года архиепископ Таврический и Симферопольский Димитрий обратился к своей пастве с посланием, в котором выразил безграничную скорбь об убиенном, «горько оплакивая грех, содеянный сынами же православного народа», а также призвал духовенство и мирян «усилить повсюду святые молитвы о смягчении сердец русского народа, о даровании им мира и братской любви, о водворении в стране нашей порядка и тишины». Однако слов архипастыря оказалось недостаточно, чтобы прекратить захлестнувшую полуостров вакханалию кровавых расправ.
В декабре 1917 года неподалеку от Севастополя революционные матросы казнили архиепископа Нижегородского Иоакима (Левицкого), тогда же в своей квартире был убит другой священнослужитель — отец Исаакий Попов. Расправы едва избежал настоятель севастопольского Свято-Владимирского Адмиралтейского собора протоиерей Роман Иванович Медведь. Узнав о том, что его собираются арестовать, священник благоразумно уехал из города.
Начавшись в Севастополе, большевистский террор, подобно метастазам раковой опухоли, распространился на другие города Крыма. 14 января 1918 года Симферопольском уезде красногвардейцами был убит настоятель Покровского храма села Саблы протоиерей Иоанн Федорович Углянский. Издевательски поинтересовавшись у настоятеля, почему у него на лампаде лента зеленая, а не красная, «вершители революционного правосудия» вывели священника на церковный двор и расстреляли. Сделав черное дело, убийцы ограбили казненного ими, сняв с еще теплого трупа обручальное золотое кольцо и часы. Но этого палачам показалось мало. Собрав сельских жителей, красногвардейцы запретили под страхом смерти предавать тело отца Иоанна земле, сказав: «Пусть его собаки съедят». Нарушившие этот запрет местные учитель и фельдшер были приговорены большевиками к расстрелу, но чудом смогли избежать этого. Рискуя жизнью, сельчане перенесли тело убиенного с места казни к дому, где оно, слегка присыпанное землей, пролежало в течение двенадцати дней. Только 28 января останки священнослужителя были перевезены в Симферополь и захоронены по христианскому обычаю. В некрологе, напечатанном в «Таврических епархиальных ведомостях», говорилось, что отец Иоанн стал жертвой «тех темных сил, которые в революционное время обыкновенно направляют свои удары против христианства, церкви Христовой и ее служителей».
Разграблению и осквернению подверглись многие церкви и храмы. Так, в день взятия Симферополя, 14 января, матросами был произведен обыск у архиепископа Симферопольского Димитрия: «Все взламывалось и вскрывалось. В архиерейскую церковь бандиты шли с папиросами в зубах, в шапках, штыком прокололи жертвенник и престол. В храме духовного училища взломали жертвенник... Епархиальный свечной завод был разгромлен, вино выпито и вылито. Всего убытка причинено более чем на миллион рублей».

Красный террор в Ялте

Страшные события произошли в Ялте. 13 января 1918 года город и его окрестности после четырехдневного сопротивления со стороны эскадронцев (крымскотатарских вооруженных формирований) и офицерских дружин были заняты большевиками, преимущественно командами матросов с миноносцев «Керчь» и «Гаджибей» и транспорта «Прут». Практически сразу же в городе начались массовые обыски и аресты. Схваченных офицеров доставляли на стоявшие в порту миноносцы, допрашивали, затем выводили на мол и расстреливали. Так всего за три дня красногвардейцы казнили более ста человек.
В эти суровые дни многие ялтинцы искали спасения в церкви и обретали его, укрываясь под сводами Александро-Невского храма, где благодаря заботе его настоятеля, протоиерея Николая Владимирского, получали все необходимое для души и тела.
«Невозможно описать ту скорбь, то страдание, — вспоминал очевидец, — которое переживали люди! Ужас смерти соединил и сделал равными всех. Здоровые и больные, старики и дети, слабые и сильные духом одинаково скрывались, подобно древним христианам, гонимым язычниками, и искали защиты, спасения и утешения в слезах и молитвах, в исповеди и причащении Святых Христовых Тайн. Ежеминутно готовые принять смерть, они с верой внимали словам отца Николая, спокойно и бесстрашно свершавшего, как и в мирные дни, богослужение в храме, переполненном беженцами из окружающей собор части города. Кто побывал в нем в эти дни хоть раз, тот навсегда запомнил скорбную полутьму каменного храма, пол с больными, табуретками, столиками, посудой, домашними вещами первой необходимости, рядом с которыми стояли гробы с еще не погребенными телами. Мучительные ночи, полные ожидания смерти, захлебывающиеся от кашля больные, немощные старики и обессиленные дети, живые, из-за тесноты забиравшиеся под гробы покойников и завидующие мертвым, рвущиеся на улицах снаряды и свистящие вокруг собора пули… И на фоне этой картины — полный мужественного спокойствия пастырь, не покинувший в страшные минуты свою паству, твердо верящий в промысел Божий и исполненный надежды на милосердие Его».
Жертвами «революционного правосудия» стали и мусульманские духовные лица. Так, 23 февраля в Севастополе был расстрелян муфтий Челебиджихан Челебиев. В Гурзуфе и Никите во время совершения погребального обряда были убиты два муллы.
9 апреля 1918 г. в своем послании «К православным жителям Симферополя» архиепископ Димитрий так говорил о том страшном времени: «В эти ужасные дни мы пытались говорить, но нам не позволяли. Мы являлись к власть имущим, нас выпроваживали с насмешками. Всякая попытка к словесным и письменным мольбам о пощаде, жалости, милости пресекалась в корне. Люди, ставшие у кормила правления нашей землей, и те, кои, прикрываясь именем правительства страны, врывались в дома наши и производили вопиющие к небу беззакония, объявили себя не имеющими ничего с Богом, считали себя даже открытыми противниками Христа и Его церкви. Нам запретили писать что-либо в свое оправдание <…> Мы только могли плакать и взывать к Господу сподобить нас участи наших духовных чад, мученически окончивших свое земное течение…»
Длившиеся на протяжении нескольких месяцев погромы, убийства и грабежи продолжались вплоть до прихода германских войск. После изгнания большевиков с территории полуострова в Крыму воцарилось относительное затишье.

по материалам d-v-sokolov.livejournal.com/28361.html

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Manfred
капитан


Зарегистрирован: 16.04.2009
Сообщения: 1186

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 16, 2009 12:30 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Image



Барон Врангель.

Проект памятника .
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 16, 2009 11:46 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Manfred- красиво! Признавайтесь, Ваше творение? Wink


15 ноября 2009 г. в Севастополе состоялся благотворительный вечер памяти, посвященный 89-й годовщине Исхода Русской армии и флота из Крыма

Начавшись в 17-30, благотворительный вечер памяти длился более 2-х часов.
В самом начале присутствующие почтили минутой молчания жертв красного террора в Крыму, развернутом большевиками после эвакуации Русской армии. Затем состоялись выступления бардов, исполнявших как песни собственного сочинения, так и известные произведения других авторов: романсы Александра Вертинского, старые казачьи песни (последние исполнял ансамбль «Русь»). Принимавший участие в вечере памяти, настоятель Свято-Митрофаниевской церкви о.Александр (Савичев) продекламировал стихотворения поэта Максимилиана Волошина из цикла "Неопалимая купина": Северовосток, Гражданская война, Китеж…
Перед этим о.Александр поделился с присутствующими следующим своим наблюдением: «…я понял, что Гражданская война еще не закончена, она идет в умах…»


Из новой статьи о терроре в Крыму:


Дмитрий Соколов

"Карающая рука пролетариата"
Деятельность органов ЧК в Крыму в 1920-1921 гг.

«Для нас важно, что ЧК осуществляют
непосредственно диктатуру пролетариата,
и в этом отношении их роль неоценима».
В.И.Ленин


Image

Ответственными за проведение красного террора в Крыму после эвакуации армии генерала П.Н.Врангеля принято называть председателя Крымревкома Бела Куна и секретаря Крымского обкома РКП (б), Розалию Землячку (Залкинд).

Нисколько не преуменьшая их роль в организации на территории полуострова кампании массовых казней, нельзя оставлять без внимания и деятельность других партийных работников, прежде всего, сотрудников карательных органов. Именно они воплощали в жизнь распоряжение советского руководства «вырвать с корнем гидру контрреволюции». О том, как это происходило, рассказывается в пронзительной книге известного писателя Русского Зарубежья, Ивана Шмелева, «Солнце мертвых»:


Цитата:

«Нужно было… показать, как «железная метла» метет чисто, работает без отказу. Убить надо было очень много. Больше ста двадцати тысяч. И убить на бойнях. Не знаю, сколько убивают на чикагских бойнях. Тут дело было проще: убивали и зарывали. А то и совсем просто: заваливали овраги. А то и совсем просто-просто: выкидывали в море. По воле людей, которые открыли тайну: сделать человечество счастливым. Для этого надо начинать – с человечьих боен.

И вот – убивали, ночью. Днем… спали. Они спали, а другие, в подвалах, ждали… Целые армии в подвалах ждали. Юных, зрелых и старых – с горячей кровью».


Проводниками репрессий выступали особые отделы (ОО) 4-й и 6-й армий, Черного и Азовского морей. Деятельность особых отделов направлялась Крымской ударной группой, начальником которой был назначен заместитель начальника Особого отдела Южного и Юго-западного фронтов, Ефим Евдокимов.

Image

Активное участие Евдокимова в «зачистке» полуострова от «контрреволюционного элемента», подтверждается его характеристикой, данной для награждения орденом Красного Знамени:

Цитата:
«Во время разгрома армии генерала Врангеля в Крыму тов. Евдокимов с экспедицией очистил Крымский полуостров от оставшихся там для подполья белых офицеров и контрразведчиков, изъяв до 30 губернаторов, 50 генералов, более 300 полковников, столько же контрразведчиков и в общем до 12 000 белого элемента, чем предупредил возможность появления в Крыму белых банд». На наградном списке Е.Евдокимова командующий Южным фронтом Михаил Фрунзе оставил свою резолюцию: «Считаю деятельность т. Евдокимова заслуживающей поощрения. Ввиду особого характера этой деятельности проведение награждения в обычном порядке не совсем удобно».


Помимо особых отделов, на территории Крыма работали и другие карательные структуры – Крымская чрезвычайная комиссия (КрымЧК) уездные политотделы, ТрансЧК, МорЧК.

Деятельность советского репрессивного аппарата характеризовалась высокой степенью произвола и бесконтрольности. Как написал в своих воспоминаниях видный советский полярник Иван Папанин, в рассматриваемый период бывший комендантом Крымской ЧК, – «царскими законами мы, естественно, пользоваться не могли, новые молодая республика только еще создавала. При определении меры виновности того или иного арестованного следователю приходилось полагаться на свою революционную сознательность».
Image


Принимая решение по делу каждого конкретного человека, члены особых «троек» действовали в полном соответствии с рекомендациями члена Коллегии ВЧК, Мартына Лациса:

Цитата:
«Не ищите на следствии материала и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который вы должны ему предложить – к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом смысл и сущность красного террора».


Наглядным подтверждением этому служат опросные листы арестованных в Крыму осенью 1920 г., хранящиеся в архиве Службы безопасности Украины. В графе «В чем обвиняется?» чекистские следователи, не сомневаясь, писали: «казак», «подпоручик», «чиновник военного времени», «штабс-капитан», «доброволец» и т.п.

Так, арестованный 20 ноября 1920 г. в Симферополе уроженец Санкт-Петербурга Сергей Лефрансуа ОО ВЧК при 15-й стрелковой дивизии был осужден к расстрелу «за службу в белой армии комендантом госпиталя», а арестованный 17 декабря 1920 г. в Феодосии бывший чиновник Митрофан Коробцев – «за принадлежность к белогвардейской власти и как дворянин».

Процедура рассмотрения анкет арестованных была максимально упрощена. Выслушав краткий доклад начальника Особого отдела, участники «тройки» подписывали заранее заготовленное постановление о расстреле и передавали его к исполнению.

Наибольшее количество расстрелов происходило в Феодосии, Ялте, Севастополе и Керчи. С не меньшим размахом репрессии проводились и в крымской столице.

22 ноября 1920 г. в Симферополе чрезвычайной «тройкой» ОО ВЧК при Реввоенсовете (РВС) Южного фронта под председательством Василия Манцева были вынесены постановления о расстреле 117, 154 и 857 человек. В тот же день «тройка» ОО ВЧК при РВС 6-й армии под председательством Николая Быстрых приговорила к расстрелу еще 27 человек, а сутки спустя – 28, 16 и 25 человек. Среди расстрелянных были не только белогвардейцы, но и недавние союзники красных – махновцы.

Местом проведения экзекуций служила усадьба Крымтаева. Наряду с этим, расстрелы происходили и в других местах, например, за железнодорожным вокзалом. Сохранилось описание одной из подобных расправ:

Цитата:
«На рассвете всех офицеров вывели из дома в сад, где разделили на пять групп. Первую группу заставили вырыть себе братскую могилу, и когда она была вырыта, их поставили перед ней в ряд и залпом расстреляли. Большинство тел расстрелянных попадало прямо в могилу.

Вторую группу заставили стащить туда остальных расстрелянных товарищей и закопать могилу. После этого заставили их вырыть новую могилу для себя. Затем расстреляли новым залпом вторую группу, заставив третью делать то же, что и вторую и т.д…
На другой день из казармы была уведена новая партия офицеров, и с ней повторилось то же самое…»


«Окраины города Симферополя, – вспоминал генерал Иродион Данилов, служивший у красных в штабе 4-й армии,
Цитата:
были полны зловония от разлагавшихся трупов расстрелянных, которых даже не закапывали в землю.Ямы за Воронцовским садом и в имении Крымтаева оранжереи были полны трупами расстрелянных, слегка присыпанных землей, а курсанты кавалерийской школы (будущие красные командиры) ездили за полторы версты от своих казарм (бывшего Конного полка) выбивать камнями золотые зубы изо рта казненных, причем эта охота давала всегда большую добычу. Общая цифра расстрелянных в одном Симферополе со дня вступления красных в Крым до 1-го апреля 1921 года доходила до 20 000, а все число расстрелянных во всем Крыму – до чудовищных размеров – 80 000 человек. Правда ли это или нет, сказать не могу, так как ужасаясь такой цифре, сам не хочешь в нее верить, но ее называли коммунисты, причастные к этим расстрелам, и хвастались ею в разговорах между собой, ставя это в заслугу деятельности Чека и Особого Отдела».


Расправившись с явившимися на регистрацию врангелевцами, чекисты стали устраивать облавы, оцепляя целые кварталы. Сгоняя задержанных в фильтрационные пункты, проводили в течение нескольких дней сортировку, проверяя документы и решая, кого отпустить на свободу, а кого увезти за город, на расстрел.

Среди казненных было много женщин, стариков и детей. Сохранился рапорт красноармейца Рубежова о расстреле им 15-летней Марии Курбатской, санитарки в госпитале 91-го полка 2-й конной армии, арестованной 25 ноября в Евпатории по подозрению в выдаче белым группы советских подпольщиков.

Старания чекистов были высоко оценены руководством. Приказом №1665 от 10 сентября 1921 г. заместитель командующего войсками Украины и Крыма, Константин Авксентьевский, за «понесенные труды при ликвидации врангелевского фронта» наградил трофейными конями Ефима Евдокимова и Семена Дукельского – начальника ОО Всеукраинской ЧК по борьбе с бандитизмом.

Image

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.

Последний раз редактировалось: Дроздовский (Пн Ноя 16, 2009 11:56 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 16, 2009 11:48 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Еще один участник крымской «зачистки», начальник ОО Крымской областной ЧК (КрымоблЧК) Николай Быстрых, получил от Дзержинского серебряную саблю с надписью «за храбрость».
Image

Не забывали и непосредственных исполнителей приговоров – участников расстрельных команд. В качестве поощрения их наделяли дополнительными продовольственными пайками, выдавали водку, вино.

Разрешали поживиться вещами казненных – нательными крестиками, одеждой и обручальными кольцами.

По свидетельствам современников, каждый из палачей имел по 4-5 любовниц из числа жен расстрелянных, заложниц и медсестер. Под страхом смерти женщин принуждали к сожительству
, однако и подневольное согласие не гарантировало несчастным спасения.


Время от времени убийцы обновляли свои «гаремы», расстреливая прежних сожительниц вместе с очередной партией жертв.

Отдельного упоминания заслуживают взаимоотношения чекистов с армейскими и партийными органами. Складывались они довольно непросто.

Поскольку среди арестованных было немало людей, чьи знания и опыт могли быть использованы большевиками для упрочения своей власти, советские учреждения ходатайствовали об освобождении тех или иных лиц. В отдельных случаях чекисты удовлетворяли эти ходатайства, и некоторые потенциальные смертники действительно обретали свободу. Так, арестованный 16 ноября 1920 г. бывший симферопольский городской глава Сергей Усов благодаря заступничеству Правления союза рабочих городского самоуправления и нескольких коммунистов, в итоге был отпущен на волю.

В то же время, имеется немало обратных примеров, когда поступавшие в ЧК ходатайства об освобождении попросту игнорировались, и арестованные приговаривались к расстрелу. Наглядным подтверждением этому служит трагическая судьба Сергея Барсова. Уроженец Киева, чиновник, коллежский регистратор, Барсов работал при Врангеле делопроизводителем в ялтинской государственной страже. Не меняя места работы, с приходом в город частей Красной армии стал работать на той же должности в ялтинской милиции. 25 ноября 1920 г. Барсов был арестован. Узнав об этом, начальник ялтинской милиции направил в ЧК ходатайство об освобождении Барсова из-под стражи «как человека аполитически нейтрального по отношению к Советской власти»

Несмотря на это, 7 декабря 1920 г. чиновника приговорили к расстрелу.

Еще один случай творимого чекистами произвола упоминается в докладе о положении в Крыму, составленном представителем Народного комиссариата по делам национальностей Мирсаидом Султаном-Галиевым, побывавшим на полуострове в начале 1921 г.:

«Ко мне в Симферополь приезжает представитель от 2-х населенных татарами волостей Красноаремейского уезда (бывш. Ялтинского) с приговорами от сельчан о необходимости освобождения арестованных особым отделом Морведа татарских крестьян. Татары ручаются, что они арестованы по ложному доносу и никогда ни в каких политических организациях не участвовали. Я посылаю телеграмму в Севастополь с просьбой приостановить суд над арестованными до моего приезда и, объезжая южное побережье Крыма, заезжаю в особый отдел Морведа. Мне там указывают, будто раскрыт монархический заговор и что татары, за которых ходатайствуют ялтинцы, имели связь с заговорщиками. Узнаю также еще одну подробность, что, несмотря на то, что следствие по этому делу еще не было закончено, подозреваемые в заговоре были уже расстреляны».

Помимо свидетельств разногласий чекистов с партийными органами, имеются также примеры конфликтов ЧК с военнослужащими частей Красной армии. Известный крымский исследователь Андрей Ишин в одном из своих очерков, посвященных анализу социально-политической обстановки на полуострове в 1920-е годы, приводит отрывок из телеграммы от 14 декабря 1920 г., адресованной председателю Крымревкома Бела Куну, в которой командующий 138-й бригады Козырь жаловался на действия сотрудников Особого отдела Черного и Азовского морей:

«13 декабря около 19 часов, возвращаясь с начснабарм 4 (начальником снабжения 4-й армии ), догнали команду, находящуюся при ударной тройке морского Особого отдела. Команда следовала в полном беспорядке. Я приказал как начгар (начальник гарнизона –) привести команду в порядок и следовать к месту назначения в головном порядке. На мое приказание последовал ответ: "Мы никаких начгарнизонов не признаем", – и объявили меня арестованным, чему я не подчинился и уехал в штаб… начособотдел (начальник Особого отдела ) приказывает мне явиться к нему для допроса…»

Говоря о динамике террора в Крыму, необходимо отметить, что массовые убийства достигли своего апогея в период с конца ноября 1920 г. по март 1921 г., затем их волна стала понемногу спадать. Начиная с апреля 1921 г. чекисты переходят к новым формам работы – массовой проверке населения на лояльность. По-прежнему выносятся смертные приговоры, но их значительно меньше. Широко применяется заключение в концентрационные лагеря и высылка из Крыма.

Так, арестованный в Симферополе 21 апреля 1921 г. Крымской ЧК «за службу у белых», уроженец Минска, Александр Кухарский, был осужден к 2 годам исправительно-трудовых лагерей, а арестованная в Керчи «за эвакуацию от советской власти», уроженка Харькова, Валерия Бровцина, 16 апреля 1921 г. выслана из Крыма по месту прежнего проживания.

Предпринимаются активные меры по реорганизации чекистского аппарата. Еще 21 января 1921 г. Оргбюро ЦК РКП (б), рассмотрев просьбу Крымобласткома, постановило: «Создать в Крыму сильную ЧК с подчинением ей всех особотделов Крыма (армии и флота), признать необходимым особые отделы армии и флота подчинить Крымчека».

18 апреля 1921 г. на заседании Симферопольской городской чрезвычайной комиссии (СГЧК) под председательством Е. Евдокимова принимается решение о реорганизации СГЧК в Крымскую областную ЧК (КОЧК), с непосредственным подчинением ВЧК. Особые отделы 4-й армии и Черного и Азовского морей были ликвидированы, и вместо них создан Особый отдел при КОЧК.

Процесс усовершенствования структуры карательных органов сопровождался многими трудностями. По-прежнему нередкими были случаи злоупотребления чекистов служебным положением, и даже откровенная уголовщина.

В Керченской ЧК, например, избивали арестованных, незаконно приговорили к расстрелу несовершеннолетнего. В Феодосии под видом обысков грабили семьи бывших офицеров, зажиточных крестьян. В Ялте уполномоченный ЧК Петерсон организовал банду, терроризировавшую мирное население.Серьезные проступки допускали коллегии Севастопольской и Джанкойской ЧК.

Сам председатель ВЧК, Феликс Дзержинский, признавал, что в Крымской ЧК процветают «уголовщина, пьянство и грабежи», и пока среди ее сотрудников преобладают деклассированные матросы, «хулиганство не прекратится».

Вместе с тем, смертные приговоры проштрафившимся чекистам выносились лишь в исключительных случаях. Чаще всего, сотрудников ЧК, злоупотребивших служебным положением, приговаривали к тюремному заключению либо изгоняли из органов. Так, председатель Керченской ЧК, Иосиф Каминский, будучи признан виновным в многочисленных нарушениях «советской законности» (расстрел несовершеннолетнего, избиение арестованных), с учетом «прежних заслуг перед революцией» был только освобожден от занимаемой должности, а член коллегии Керченской ЧК, некто Михайлов, – осужден на 1 год тюрьмы.

Несмотря на сокращение масштабов террора, режим чрезвычайного положения сохранялся на территории Крымского полуострова до ноября 1921 г. К этому времени советские репрессивные органы прошли длительную и сложную эволюцию, конечным результатом которой стало усовершенствование организации аппарата ЧК, улучшение его кадрового состава, изменение методов и стиля работы.

При этом процесс истребления «буржуазии», начатый чекистами осенью 1920 г., не был ими доведен до конца. Подтверждением этому служат данные годового отчета Крымской ЧК, в котором отмечалось, что «чрезвычайная чистка ОО Ч-А (Особый отдел Черного и Азовского морей – Д.С.) и Крым.ЧК не могли с корнем вырвать «бывших». Они рассосались в советах, хозяйственных учреждениях».

Тем самым сотрудники советских карательных органов ясно давали понять, что массовые репрессии против «классово чуждых» будут продолжаться и в будущем.

rusk.ru/st.php?idar=114785

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Manfred
капитан


Зарегистрирован: 16.04.2009
Сообщения: 1186

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 17, 2009 12:05 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Андрей 57

Да, я лепил...Rolling Eyes


Еще несколько фото барона Врангеля

Image

Image

Image
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Зорин Виктор
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 06.01.2009
Сообщения: 2240
Откуда: Санкт-Петербург

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 18, 2009 10:30 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Дорогой Манфред.

Замечательная скульптура Exclamation

_________________
Русские своих не бросают
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Manfred
капитан


Зарегистрирован: 16.04.2009
Сообщения: 1186

СообщениеДобавлено: Чт Ноя 19, 2009 5:43 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Спасибо дорогой Виктор Exclamation Вы уже опубликовывали материалы о дочери Врангеля, я добавлю.


В поселке Вали-Коттедж в тридцати минутах езды от Нью-Йорка находится Толстовский фонд.Здесь живут потомки тех, кто составлял величие и славу дореволюционной России.

Image

Наталья Петровна Врангель — Базилевская, январь 2003 г.


Из воспоминаний Натальи Петровны Базилевской— дочери главнокомандующего Вооруженными силами Юга России в 1920 г. барона П. Н. Врангеля.

Image

Белая армия входит в Севастополь

Image


"...НАЧАЛАСЬ гражданская война. Отец снова надел форму. Мама всегда была рядом с ним. А мы, дети — я, сестра и мой брат, — находились с бабушкой. Когда положение белых стало совсем пропащим, генерал Деникин отказался командовать армией и уехал. Возглавить Вооруженные силы попросили отца. Первым делом он спросил совет владыки. И, получив благословение, вступил в командование. Хотя знал, что ничего уже сделать нельзя. Приняв командование Добровольческой армией, в своем первом приказе он написал: «Мы сражаемся за правое дело, а правым владеет Бог!» Главное, на чем сосредоточил отец свои силы, — было спасение белой армии. Пока Крым еще держался, отец обратился к союзникам: «Мы потеряли массу людей, вместе с вами борясь с большевиками. Помогите нам спасти остатки белой армии, которая пропадет, если ее не вывезти». Союзники согласились помочь. Все было сделано секретно. Даже пустили слух, что белые собираются атаковать. А в это время в порты вошли пароходы, на которые могли подняться все желающие. В результате проведенной операции из Крыма выехали 150 тысяч человек.

...Большинству же арестованных в тот же день привязали к ногам мешки с камнями и сбросили в порту в воду. Когда белые через какое-то время взяли Ялту, то водолазы, спустившись в море, увидели в порту целый лес из утопленников. Их тела, прикованные к дну, буквально стояли, плотно прижавшись к друг другу. Один из погибших был хорошим другом моих родителей. Совсем молоденький офицер…"


Последний раз редактировалось: Manfred (Чт Ноя 19, 2009 7:14 pm), всего редактировалось 1 раз
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Manfred
капитан


Зарегистрирован: 16.04.2009
Сообщения: 1186

СообщениеДобавлено: Чт Ноя 19, 2009 6:09 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Image

Крым. 1920 год. Артиллерия Русской Армии на позиции.


Image


Бронеавтомобили"Остин" полученные от английских союзников. Крым. 2 - ой отряд 2 - го бронедивизиона.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Manfred
капитан


Зарегистрирован: 16.04.2009
Сообщения: 1186

СообщениеДобавлено: Чт Ноя 19, 2009 7:59 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Image

Перед эвакуацией из Крыма. Октябрь 1920г.
На фото: сидят - штабс-капитан Дроздовской арт.бригады Бородаевский Александр Митрофанович, подпоручик Н.Заборская. Стоят - подпоручик Зинаида Готгард, Бородаевский Михаил. Лежит - вольноопределяющийся Валентина Лозовская.


Из воспоминаний :

"...После прорыва Красной армией оборонительной Перекопской линии началась эвакуация Белой армии и гражданских лиц из Крыма. Как следует из воспоминаний отца и других участников этого исхода, происходившего в конце ноября 1920 года, курсанты (юнкера) Сергиевского артиллерийского училища обеспечивали порядок при посадке на корабли. В частности, отец своим пулемётом прикрывал одну из улиц, ведущих к пристани, во время погрузки людей и скарба на трёхтрубный пароход «Рион». После её завершения он тоже успел подняться на судно, одним из последних покинув родные берега.
Но предоставим слово ему самому.
«Сняв с себя всё оружие, и утолив жажду маслянистой водой из кожуха пулемёта, — вспоминал он, — я лёг на мешок с сахарным песком, поставив карабин у изголовья, и моментально заснул. Проснулся от сильного удара по носу — это упавший от качки карабин мушкой до крови поранил меня.
Сколько я спал, не знаю, но, очевидно, долго. Пароход уже был в открытом море, так что исчезли даже очертания крымских берегов.
Если бы меня спросили об ощущениях покидающего родные места, наверняка бы ответил, что мне только очень хотелось спать. Почему-то навязчиво представлялось, как я растянулся на мягком диване в каюте. Это, наверное, были галлюцинации.
Наш пароход тянул на буксире миноносец, к которому в свою очередь была привязана длинным тросом парусная шхуна. На ней размещалось несколько человек. Поскольку такой "довесок" сильно мешал общему движению, то от него избавились, пересадив тех нескольких пассажиров на миноносец. Печально было наблюдать за тем, как неуправляемая шхуна медленно тонет на наших глазах, подобно нашей надежде на скорое возвращение. После шестичасового хода выяснилось, что на пароходе нет больше угля. Решили воспользоваться запасами миноносца. Стали вёдрами перегружать эти запасы, а их оказалось около 4000т, на «Рион», и, конечно, основная тяжесть работы легла на плечи юнкеров, так как мы были единственной организованной частью на пароходе.
После перегрузки миноносец, к нашему удивлению, своим ходом пошёл в Константинополь, а мы, пройдя ещё 5—6 часов, попытались стать посредине моря на якорь, но из-за большой глубины он не достал до дна, и пароход понесло течением к берегам Турции. Кроме того, «Рион» дал опасный крен на правый борт, второпях загруженный больше левого. Возникла опасная ситуация, потребовавшая срочного выравнивания крена. С капитанского мостика раздалась команда бросать в воду вещи, вслед зачем стали поспешно избавляться от корзин, чемоданов и прочего груза. Потеть довелось опять нам, юнкерам, размещённым как раз в носовой части правого борта.
Кто-то из юнкеров попытался спасти ценную ёмкость — большой бидон со сливочным маслом. Но только он заикнулся об этом, как над его головой прорычал мощный бас: «Молчать!» Урезонил ослушника комендант парохода, бывший комендант Севастополя, генерал Петров. Так что 20 кг сливочного масла пошло на корм рыбам.
Крен ликвидировали за счёт багажа спящих по коридорам гражданских лиц. Находилось же на пароходе около 7000 человек, стиснувших один другого так плотно, что продвигаться по палубе было почти невозможно.
Кормили нас какой-то баландой с неочищенным картофелем один раз в день. Да и этого из-за многочисленности пассажиров приходилось долго ждать: обед начинался в 11 часов дня, а заканчивался в 6—7 часов вечера. Ведь пароходный камбуз был рассчитан на небольшое количество людей. Выдавали ещё и по мизерному куску хлеба, которого тоже не хватало на всех. Взамен часть людей получали муку, из которой пекли на горячих трубах лепёшки, замешанные на морской воде.
Прямо-таки катастрофическое положение было с уборными. Люди, поев, сразу же становились в очередь перед единственным гальюном, невзирая на то, была ли для них в это время надобность в нём или нет. Становились, так сказать, с упреждением. Правда, была сделана импровизированная уборная, ограждённая брезентом, но очень скоро это укрытие наполовину разрушило порывами ветра.
Страдали без пресной воды, что было, пожалуй, самым ужасным. Люди в отчаянии пили морскую воду, отчего многих тошнило. Как говорится, без руля и без ветрил нас несло к неведомым берегам, а в эфир летели сигналы «СОС» — «Спасите наши души». Наконец, на шестые сутки нас взял на буксир американский крейсер, и мы в сопровождении ещё двух американских миноносцев прибыли в Константинополь...».


Image


Эвакуация Белой Армии из Крыма
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Апр 30, 2012 8:29 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Члены Южно-Русского правительства. 1920 год.

Правительство Юга России, по существу, являлось преемником Южнорусского Правительства А.И. Деникина. Возникло в Севастополе в начале 1920 года как совет начальников управлений (затем — Совет при главкоме ВСЮР П.Н. Врангеле). Позднее, в августе 1920 г., Совет получил наименование «Правительство Юга России». 10 августа 1920 г. Правительство было официально признано Францией.

Image

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Окт 11, 2012 7:52 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Вот это – один из десятков тысяч протоколов.

Image
Image

Далее кончились напечатанные протоколы, повторюсь, их было несколько десятков тысяч. Стали писать от руки, немного, без подробностей. Ну а дальше уже и заморачиваться с этой писаниной не стали. Просто печатали список людей, находящихся в заключении, по 100 человек. В списке есть графа: "в чем обвиняется". Казалось бы, нужно было писать: или контрреволюционную деятельность или какое-нибудь военное преступление. Нет – причиной обвинения являлись записи : «казак», «полицейский», «статский советник» и т.п. Этого было вполне достаточно, чтобы против всех фамилий, вдоль страницы, одной строкой, написать – РАССТРЕЛ.

Image
Image

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 05, 2012 9:52 am Ответить с цитатойВернуться к началу

В конце июня 1920 года для сов.руководства в Кремле был подготовлен секретный доклад о боеспособности белых частей и соединений генерала Врангеля после
их исхода в Крым.Особое внимание в докладе обращалось на то,какие настроения преобладают во врангелевских войсках,насколько опасны эти части для советов:

"....Марковские части,-говорилось в докладе,-состоят из кадровых офицеров,большей частью гвардейцев,и вообще-из представителей буржуазного класса.
Настроение среди них монархическое.Это душа контрреволюции.

Корниловцы-новые пополнения,мобилизованные в Полтавской и Харьковской губерниях,сменили старую окраску корниловцев,в национальном отношении в некоторых
частях 65-85% украинцев,а в 6-й роте Корниловского полка до 30% бывших гайдамаков.Настроение украинско-малоросское,с большим удовольствием перешли бы
к Петлюре.Офицерский состав до 85% контрреволюционный,остальная часть-пассивные и подавленные.

Дроздовцы-кавалерия,конные-пьяницы,грабители,кокаинисты.Настроение-бандитское.В 1-м и 2-м пеших полках офицерский состав контрреволюционный.Солдаты
большей частью из пленных красноармейцев,которых жестокая дисциплина заставляет драться...." (ЦА ФСБ РФ.Ф.1.Оп.4.Д.643)

Н.Карпов "Трагедия Белого Юга" М-2005.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5927
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Янв 26, 2013 8:13 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

«Об одной «Варфоломеевской ночи» в Евпатории говорит дело № 56. В Евпатории красные войска появились 14 января. Начались массовые аресты офицеров, лиц зажиточного класса и тех, на кого указывали, как на контр-революционеров. За 3-4 дня было в маленьком городе арестовано свыше 800 человек.

«Казни происходили так: лиц, приговоренных к расстрелу, выводили на верхнюю палубу и там, после издевательств, пристреливали, а затем бросали за борт в воду». (Казни происходили на судне «Румыния»). «Бросали массами и живых, но в этом случае жертве отводили назад руки и связывали их веревками у локтей и у кистей, помимо этого связывали и ноги в нескольких местах, а иногда оттягивали голову за шею веревками назад и привязывали к уже перевязанным рукам и ногам. К ногам привязывались «колосники». «Все арестованные офицеры (всего 46) со связанными руками были выстроены на борту транспорта» - добавляет другой повествователь - «один из матросов ногой сбрасывал их в море, где они утонули. Эта зверская расправа была видна с берега, там стояли родственники, дети, жены... Все это плакало, кричало, молило, но матросы только смеялись. Ужаснее всех погиб шт.ротм. Новацкий, которого матросы считали душой восстания в Евпатории. Его, уже сильно раненого, привели в чувство, перевязали и тогда бросили в топку транспорта».

Казни происходили и на транспорте «Трувор», причем, по словам очевидца, следующим образом: перед казнью, по распоряжению судебной комиссии, к открытому люку подходили матросы и по фамилии вызывали на палубу жертву. Вызванного под конвоем проводили через всю палубу мимо целого ряда вооруженных красноармейцев и вели на так называемое «лобное место» (место казни). Тут жертву окружали со всех сторон вооруженные матросы, снимали с жертвы верхнее платье, связывали веревками руки и ноги и в одном нижнем белье укладывали на палубу, а затем отрезали уши, нос, губы, половой член, а иногда и руки и в таком виде жертву бросали в воду. После этого палубу смывали водой и таким образом удаляли следы крови. Казни продолжались целую ночь и на каждую казнь уходило 15-20 минут. Во время казни с палубы в трюм доносились неистовые крики и для того, чтобы их заглушить, транспорт «Трувор» пускал в ход машины и как бы уходил от берегов Евпатории в море. За три дня 15, 16 и 17 января на транспорте «Трувор» и на гидрокрейсере «Румыния» было убито и утоплено не менее 300 человек.

Матрос Куликов говорил на одном из митингов, что «собственноручно бросил в море за борт 60 человек».

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB