Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Воспоминания ветеранов ВОВ Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Вс Янв 07, 2018 6:49 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
Похоже, не сладко приходится инвалидам и участникам войны, если речь заходит о «специальной» раздаче им продуктов питания. Да только ли с питанием из рук вон плохо? Такие же инвалидные очереди бывших фронтовиков выстраиваются и за «льготным» жильем, санаторными путевками, «Запорожцами». Вспоминается рассказ моего знакомого, инвалида: однажды, в крымском курортном городе Саки, в 18-ти километрах от Евпатории, случай свел его с другим инвалидом на коляске, бывшим сотрудником КГБ, теперь приравненным к инвалидам войны. Тот долго сетовал на наплевательское отношение к нему органов социального обеспечения, привел даже такой факт: коляску ему дали только после 2-х лет ходатайств. Тем не менее, инвалиды войны в СССР находятся в более привилегированном положении по сравнению с другими категориями инвалидов. Поэтому можно представить себе положение последних — для них вообще ничего не делается, например, для инвалидов с детства. Как сказал мне заведующий отделом социального обеспечения г. Владимира Лучков: «В уродстве детей повинны только их родители, пусть они и расплачиваются…» Такова по сути мораль советских чиновников. А вот то, что напоминает в Советском Союзе о войне, как мы видим на примере с инвалидами войны, пользуется официальным почетом и уважением. Например, газета «Известия» от 3 марта 1984 года поместила очередную статью о такой «заботе» под названием «Эхо милосердия». Речь идет на этот раз о работе Архива военно-медицинских документов в Ленинграде, в обязанности которого входит еще отвечать на письма ветеранов и инвалидов войны, давать им необходимые выписки из их историй болезни для назначения пенсий или льгот

https://harmfulgrumpy.livejournal.com/935423.html

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Вс Апр 08, 2018 5:10 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
Справедливость единственно где была, так это на передовой, на самой-самой. Сейчас пишут: комиссары тут, артисты в окопах, газетчики, фотокорреспонденты. Да ничего подобного! Спросите об этом у настоящего честного фронтовика, у кого мозги ещё не свихнулись. Никаких комиссаров, никакого НКВД, никаких следователей, которые в кино по окопам лазят. Да они обделаются ещё на подходе к передовой! Никого там из них не было, там самый главный был Ванька-взводный с засаленным пузом — бегает с пистолетом, матерится… Ну, и где-нибудь поблизости командир роты. А командир батальона — это уже барин, ему отдельно кушать подано и всё такое… Вот здесь была справедливость, вот здесь была свобода. И это меня потрясало. Уж здесь говорили чего хотели и делали чего хотели. И Бог им судья
Цитата:
если вы увидите увешанного наградами, знайте, что любая из [них] имеет обратную сторону. Воевали и шли под свинец не те, кто погонял нас, ротных, по телефону, не те, кто рисовал на картах кружочки и стрелы, не те, кого стригли и помадили [в тылу]… Начальники… по телефону требовали, угрожали… расправой, крыли трёхэтажной матерщиной. А когда я являлся с докладом — снисходительно улыбались… иронично удивляясь… [и] не стеснялись прямо в глаза спросить: — Ты ещё жив? А мы думали, что тебя убило! И деревню не взяли?.. Смотри[те] — он даже не ранен!.. Невидимая стена разделяла фронт на два лагеря. Одни сидели в тылу… за солдатскими спинами, а мы ценой своей жизни и крови добывали им деревни. Чем тупей и трусливей были они, тем настойчивей и свирепей, гнали… нас вперёд. Мы были жертвой их промахов, неумения и неразберихи. Все эти прифронтовые „фронтовики“ и „окопники“, должны [теперь] тихонько сидеть… гадить в галифе и помалкивать в тряпочку, о том, что они воевали и видели войну, чтобы ненароком не испачкаться в собственном дерьме… Я служил службу „погонялы“ своих солдат на верную смерть. В этом я признаюсь, беру на себя вину [и] каюсь — на мне лежит этот тяжкий грех. А начальники мои перед солдатами остались не виновными. Они… не кричали, в атаку их… не гнали, трибуналом не пугали, [ведь] у них были для этого командиры рот — Ваньки ротные!.. Не думайте, что я что-либо сгущаю, мне иногда от обиды просто хочется всех подальше послать! Как они только выжили, сидя у нас за спиной?!.. Мы были тем мусором, цена жизни которого была мала и ничтожна

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B0%D0%BD%D1%8C%D0%BA%D0%B0-%D0%B2%D0%B7%D0%B2%D0%BE%D0%B4%D0%BD%D1%8B%D0%B9

Цитата:
Мы воевали между двух огней. С одной стороны — немцы. С другой — наши доблестные тыловые начальники и командиры. Кто из них на нас надавит сильней?
Во время наступления у нас не хватало ни снарядов, ни пушек. Подвоз хлеба был с перебоями. С одной баланды не побежишь оббегать сараи и кусты. А начальство не давало нам времени спокойно лечь и лежа умереть. Нас подгоняли, понуждали и торопили. Нам нужны были километры отвоеванной у немца земли. Каждый наш шаг стоил жизни простых солдат и ротных офицеров. Мы по дороге теряли больше людей, чем пустых гильз из-под винтовочных патрон.
Кому, кому, а русскому солдату, который прошел войну с ротой в пехоте нужно поклониться в ноги. Он оплатил своей кровью и жизнью все нарисованные на военных картах красные стрелы
Цитата:
В дивизии каждый день убивало солдат до сотни. Если мысленно прикинуть суточный потери, то за два года боев дивизия потеряла не менее 100 тысяч солдат. Задача простая, арифметическая. Только ведь, ещё в задаче спрашивается: где, кто и когда убит? Сколько тысяч наших солдат, однополчан, отдали свои жизни за Родину? Где фамилии этих ста тысяч убитых? Где их могилы? Мы не знаем даже их имен. Кто должен ответить на этот вопрос?
Здесь за спиной своя родная земля. Жить на чужбине и тосковать о родной земле? А тут в окопе у каждого своя судьба. Есть маленькая надежда. Может и ранит. На войне не всех подряд убивает. Ранит удачно и войне конец! Считай, что ты жив и тебе повезет, надеялся каждый. А русский человек способен надеяться.
Если взять и подсчитать потери, среднюю цифру за день, то по пять человек убитых в день на стрелковую роту окажется не так уж много. Если из практики знаешь, что сотни солдат в роте хватает примерно на неделю, то цифра сто тысяч вполне реальна. В каждом полку в среднем приходится по тридцать-сорок убитых на день. Если спросить ПНШ-1 по учету Васю Пискарева, сколько похоронок, в день он с писарями отправлял?

https://mybook.ru/author/aleksandr-shumilin-2/vanka-rotnyj

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Ср Май 09, 2018 6:44 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
«Наши танкисты, пехотинцы, артиллеристы, связисты нагнали их, чтобы освободить путь, посбрасывали в кюветы на обочинах шоссе их повозки с мебелью, саквояжами, чемоданами, лошадьми, оттеснили в сторону стариков и детей и, позабыв о долге и чести и об отступающих без боя немецких подразделениях, тысячами набросились на женщин и девочек».

«Мало, кто знает, мало, кто хочет знать такую правду».

До Леонида Рабичева о подобном писал Лев Копелев в книге воспоминаний «Хранить вечно». Для майора Копелева протест против грабежей и жестокости вышедших из повиновения солдат обернулся арестом и 10 годами ГУЛАГа, обвинение: пропаганда буржуазного гуманизма и сочувствие к противнику. Об этом пишет в рецензии на мемуары ветерана Великой Отечественной войны Михаила Рабичева блогер Алекс Рапопорт
Цитата:
Книга воспоминаний Леонида Рабичева «Война всё спишет. Воспоминания офицера-связиста 31-й армии. 1941-1945» (М.: ЗАО «Центрполиграф», 2009.) действительно не похожа на большинство публикаций о Великой Отечественной войне. В принятом в СССР наименовании той войны, в самом подборе эпитетов уже содержалась идеологическая подсказка, как следует её освещать, - великий подвиг и одновременно великая трагедия советского народа. Всё, что не укладывалось в данную схему, вспоминать не следовало.

С таких позиций писали о войне генералы, историки и легион беллетристов, «разрабатывавших» военную тему. Детали, факты, эпизоды, снижающие патетику, расценивались как политическая ошибка и не проходили цензуру. Лишь содержащая окопную правду проза В. Астафьева, В. Быкова, Г. Бакланова, К. Воробьева, В. Некрасова, еще нескольких писателей предлагала не схожий с официальным, более правдивый взгляд. Воспоминания частных лиц о войне в условиях государственного книгоиздания практически не имели шансов увидеть свет.

В декабре 41-го года, восемнадцатилетним, Леонид Рабичев был мобилизован. В училище связи получил военную специальность и звание лейтенанта и с ноября 42-го года воевал в составе 31-й армии Центрального, а затем 1-го Украинского фронтов. Участвовал в освобождении Белоруссии, Восточной Пруссии, Силезии и Чехословакии, служил в Венгрии, демобилизовался в июне 1946-го. И хотя он - фронтовик, имеющий боевые награды, его военные мемуары хочется назвать мемуарами частного человека.

Книга «Война всё спишет» не содержит исторических клише, не сообразуется с пропагандистским каноном, не выражает ничьих корпоративных интересов и рассказывает вещи, которые смущают и потрясают. Без обиняков пишет Л. Рабичев о непарадной стороне войны.

Художник и писатель Михаил Рабичев родился в Москве в 1923 году. Стихи начал писать в пятнадцать лет. В 1940 году получил аттестат об окончании десятого класса и поступил в Московский юридический институт. Литературной студией там руководил Осип Максимович Брик. Осип Максимович приглашает его на литературные читки в свою квартиру в Спасопесковском переулке, знакомит с Лилей Юрьевной, Катаняном, Семеном Кирсановым, Борисом Слуцким. Кроме учившегося на четвертом курсе Бориса Слуцкого занятия студии посещает будущий писатель Дудинцев.

В ноябре 1942 года по окончании военного училища лейтенантом, командиром взвода участвует в освобождении Сычевки, Вязьмы, Ржева, Ярцева, Смоленска, Борисова, Орши, Минска, Лиды, Гродно, в боях в Восточной Пруссии, потом в составе 1-го Украинского фронта - в Силезии и Чехословакии. Награжден тремя боевыми орденами и медалями.

После войны, в 1946-1947 годах, был членом литературного объединения Московского университета, руководимого замечательным поэтом Михаилом Зенкевичем, выступал со своими стихами на литературном вечере в Союзе писателей под председательством Твардовского, в коммунистической аудитории МГУ на вечере под председательством Антокольского.

В 1951 году окончил художественное отделение Московского полиграфического института. Работал художником в области прикладной, книжной графики и прикладного искусства в мастерской промграфики КГИ МОХФ РСФСР, в издательствах «Росгизместпром», «Художественная литература», «Искусство», «Медицина», «Наука», «Присцельс», «Авваллон» и многих других.

С 1959 года посещал студию повышения квалификации при горкоме графиков Москвы, руководил которой художник, кандидат наук Элий Михайлович Белютин. С 1960 года член Союза художников СССР. График, живописец, дизайнер. Персональные выставки: 1958, 1964, 1977, 1989, 1991, 1994, 1999, 2000, 2002, 2003, 2004, 2005, 2006, 2007, 2008, 2009 годы. Участвовал в московских, всероссийских, а также в международных выставках в Берлине, Париже, Монреале, Кембридже, Варшаве, Испании. Живописные и графические работы хранятся в музеях и частных коллекциях России и многих стран мира.

С 1993 года член Союза писателей Москвы, поэт, эссеист, прозаик. Автор шестнадцати книг стихов, шести прозаических публикаций. Несколько поэтических и прозаических публикаций переведены на иностранные языки.

Опубликовано шестнадцать книг стихов и прозы.

Предлагаем отрывки из книги "Война все спишет. Воспоминания офицера-связиста 31 армии. 1941-1945"

«Шли ожесточенные бои на подступах к Ландсбергу и Бартенштайну…. заходит ко мне мой друг, радист, младший лейтенант Саша Котлов и говорит:

- Найди себе на два часа замену. На фольварке, всего минут двадцать ходу, собралось около ста немок. Моя команда только что вернулась оттуда. Они испуганы, но если попросишь - дают, лишь бы живыми оставили. Там и совсем молодые есть. А ты, дурак, сам себя обрек на воздержание. Я же знаю, что у тебя полгода уже не было подруги, мужик ты, в конце концов, или нет? Возьми ординарца и кого-нибудь из твоих солдат и иди! И я сдался.

Мы шли по стерне, и сердце у меня билось, и ничего уже я не понимал. Зашли в дом. Много комнат, но женщины сгрудились в одной огромной гостиной. На диванах, на креслах и на ковре на полу сидят, прижавшись друг к другу, закутанные в платки. А нас было шестеро, и Осипов, боец из моего взвода, спрашивает:

- Какую тебе?

Смотрю, из одежды торчат одни носы, из-под платков глаза, а одна, сидящая на полу, платком глаза закрыла. А мне стыдно вдвойне. Стыдно за то, что делать собираюсь, и перед своими солдатами стыдно: то ли трус, скажут, то ли импотент. И я как в омут бросился, и показываю Осипову на ту, что лицо платком закрыла.

- Ты что, лейтенант, совсем с ума, б…, сошел, может, она старуха?

Но я не меняю своего решения, и Осипов подходит к моей избраннице. Она встает, и направляется ко мне, и говорит:

- Герр лейтенант - айн! Нихт цвай! Айн! - И берет меня за руку, и ведет в пустую соседнюю комнату, и говорит тоскливо и требовательно: - Айн, айн.

А в дверях стоит мой новый ординарец Урмин и говорит:

- Давай быстрей, лейтенант, я после тебя.

И она каким-то образом понимает то, что он говорит, и делает резкий шаг вперед, прижимается ко мне, и взволнованно:
- Нихт цвай, - и сбрасывает с головы платок.

Боже мой, Господи! Юная, как облако света, чистая, благородная, и такой жест - «Благовещение» Лоренцетти, Мадонна!

- Закрой дверь и выйди, - приказываю я Урмину.

Он выходит, и лицо ее преображается, она улыбается и быстро сбрасывает с себя пальто, костюм, под костюмом несколько пар невероятных каких-то бус и золотых цепочек, а на руках золотые браслеты. Сбрасывает в одну кучу еще шесть одежд, и вот она уже раздета, и зовет меня, и вся охвачена страстью. Ее внезапное потрясение передается мне. Я бросаю в сторону портупею, наган, пояс, гимнастерку - все, все! И вот уже мы оба задыхаемся. А я оглушен.

Откуда мне счастье такое привалило, чистая, нежная, безумная, дорогая! Самая дорогая на свете! Я это произношу вслух. Наверно, она меня понимает. Какие-то необыкновенно ласковые слова. Я в ней, это бесконечно, мы уже одни на всем свете, медленно нарастают волны блаженства. Она целует мои руки, плечи, перехватывает дыхание. Боже! Какие у нее руки, какие груди, какой живот!
Что это? Мы лежим, прижавшись друг к другу. Она смеется, я целую ее всю, от ноготков до ноготков.

Нет, она не девочка, вероятно, на фронте погиб ее жених, друг, и все, что предназначала ему и берегла три долгих года войны, обрушивается на меня.

Урмин открывает дверь:

- Ты сошел с ума, лейтенант! Почему ты голый? Темнеет, оставаться опасно, одевайся!

Но я не могу оторваться от нее. Завтра напишу Степанцову рапорт, я не имею права не жениться на ней, такое не повторяется.

Я одеваюсь, а она все еще не может прийти в себя, смотрит призывно и чего-то не понимает.

Я резко захлопываю дверь.

- Лейтенант, - тоскливо говорит Урмин, - ну что тебе эта немка, разреши, я за пять минут кончу.

- Родной мой, я не могу, я дал ей слово, завтра я напишу Степанцову рапорт и женюсь на ней!

- И прямо в Смерш?

- Да куда угодно, три дня, день, а потом хоть под расстрел. Она моя. Я жизнь за нее отдам.

Урмин молчит, смотрит на меня, как на дурака.

- Ты, б…, мудак, ты не от мира сего.

В темноте возвращаемся.

В шесть утра я просыпаюсь, никому ничего не говорю. Найду ее и приведу. Нахожу дом. Двери настежь. Никого нет.

Все ушли неизвестно куда….»

"Да, это было пять месяцев назад, когда войска наши в Восточной Пруссии настигли эвакуирующееся из Гольдапа, Инстербурга и других оставляемых немецкой армией городов гражданское население. На повозках и машинах, пешком - старики, женщины, дети, большие патриархальные семьи медленно, по всем дорогам и магистралям страны уходили на запад.

Наши танкисты, пехотинцы, артиллеристы, связисты нагнали их, чтобы освободить путь, посбрасывали в кюветы на обочинах шоссе их повозки с мебелью, саквояжами, чемоданами, лошадьми, оттеснили в сторону стариков и детей и, позабыв о долге и чести и об отступающих без боя немецких подразделениях, тысячами набросились на женщин и девочек.

Женщины, матери и их дочери, лежат справа и слева вдоль шоссе, и перед каждой стоит гогочущая армада мужиков со спущенными штанами.

Обливающихся кровью и теряющих сознание оттаскивают в сторону, бросающихся на помощь им детей расстреливают. Гогот, рычание, смех, крики и стоны. А их командиры, их майоры и полковники стоят на шоссе, кто посмеивается, а кто и дирижирует, нет, скорее регулирует. Это чтобы все их солдаты без исключения поучаствовали.

Нет, не круговая порука и вовсе не месть проклятым оккупантам этот адский смертельный групповой секс..."

«Размечтался, и вдруг в распахнутые ворота входят две шестнадцатилетние девочки-немки. В глазах никакого страха, но жуткое беспокойство.
Увидели меня, подбежали и, перебивая друг друга, на немецком языке пытаются мне объяснить что-то. Хотя языка я не знаю, но слышу слова «мутер», «фатер», «брудер».

Мне становится понятно, что в обстановке панического бегства они где-то потеряли свою семью.

Мне ужасно жалко их, я понимаю, что им надо из нашего штабного двора бежать куда глаза глядят и быстрее, и я говорю им:
- Муттер, фатер, брудер - нихт! - и показываю пальцем на вторые дальние ворота - туда, мол. И подталкиваю их.

Тут они понимают меня, стремительно уходят, исчезают из поля зрения, и я с облегчением вздыхаю - хоть двух девочек спас, и направляюсь на второй этаж к своим телефонам, внимательно слежу за передвижением частей, но не проходит и двадцати минут, как до меня со двора доносятся какие-то крики, вопли, смех, мат.

Бросаюсь к окну.

На ступеньках дома стоит майор А., а два сержанта вывернули руки, согнули в три погибели тех самых двух девочек, а напротив - вся штабармейская обслуга - шофера, ординарцы, писари, посыльные.

- Николаев, Сидоров, Харитонов, Пименов… - командует майор А. - Взять девочек за руки и ноги, юбки и блузки долой! В две шеренги становись! Ремни расстегнуть, штаны и кальсоны спустить! Справа и слева, по одному, начинай!

А. командует, а по лестнице из дома бегут и подстраиваются в шеренги мои связисты, мой взвод. А две «спасенные» мной девочки лежат на древних каменных плитах, руки в тисках, рты забиты косынками, ноги раздвинуты - они уже не пытаются вырываться из рук четырех сержантов, а пятый срывает и рвет на части их блузочки, лифчики, юбки, штанишки.

Выбежали из дома мои телефонистки - смех и мат.

А шеренги не уменьшаются, поднимаются одни, спускаются другие, а вокруг мучениц уже лужи крови, а шеренгам, гоготу и мату нет конца.
Девчонки уже без сознания, а оргия продолжается
.

Гордо подбоченясь, командует майор А. Но вот поднимается последний, и на два полутрупа набрасываются палачи-сержанты.

Майор А. вытаскивает из кобуры наган и стреляет в окровавленные рты мучениц, и сержанты тащат их изуродованные тела в свинарник, и голодные свиньи начинают отрывать у них уши, носы, груди, и через несколько минут от них остаются только два черепа, кости, позвонки.
Мне страшно, отвратительно.

Внезапно к горлу подкатывает тошнота, и меня выворачивает наизнанку.

Майор А. - боже, какой подлец!

Я не могу работать, выбегаю из дома, не разбирая дороги, иду куда-то, возвращаюсь, я не могу, я должен заглянуть в свинарник.

Передо мной налитые кровью свиные глаза, а среди соломы, свиного помета два черепа, челюсть, несколько позвонков и костей и два золотых крестика - две «спасенные» мной девочки…»

«Принесут ли мои воспоминания кому-то вред или пользу? Что это за двусмысленная вещь - мемуары! Искренно - да, а как насчет нравственности, а как насчет престижа государства, новейшая история которого вдруг войдет в конфликт с моими текстами? Что я делаю, какую опасную игру затеял?

Озарение приходит внезапно.

Это не игра и не самоутверждение, это совсем из других измерений, это покаяние. Как заноза, сидит это внутри не только меня, а всего моего поколения. Вероятно, и всего человечества. Это частный случай, фрагмент преступного века, и с этим, как с раскулачиванием 30-х годов, как с ГУЛАГом, как с безвинной гибелью десятков миллионов безвинных людей, как с оккупацией в 1939 году Польши, нельзя достойно жить, без этого покаяния нельзя достойно уйти из жизни. Я был командиром взвода, меня тошнило, смотрел как бы со стороны, но мои солдаты стояли в этих жутких преступных очередях, смеялись, когда надо было сгорать от стыда, и, по существу, совершали преступления против человечества.

Полковник-регулировщик? Достаточно было одной команды? Но ведь по этому же шоссе проезжал на своем «Виллисе» и командующий 3-м Белорусским фронтом маршал Черняховский. Видел, видел он все это, заходил в дома, где на постелях лежали женщины с бутылками между ногами? Достаточно было одной команды?

Так на ком же было больше вины: на солдате из шеренги, на полковнике-регулировщике, на смеющихся полковниках и генералах, на наблюдающем мне, на всех тех, кто говорил, что война все спишет?»

https://oleg-leusenko.livejournal.com/1044584.html

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Сб Май 12, 2018 6:16 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
«Люди падали под осколками и пулями, как мухи, мерли от голода. Мертвецами гатили болота, делали из них укрытия, отдыхали, сидя на мертвых телах. Когда удавалось пробить проход из окружения к своим, вывозили раненных по узкоколейке, а так как шпал не хватало, нередко клали под рельсы мерзлых покойников. Лежит иван, в затылок ему вбит костыль, сверху рельса, а по рельсе, подпрыгивая, бежит вагонетка, толкаемая полудохлыми окруженцами…»

«Штабеля трупов у железной дороги выглядели пока как заснеженные холмы», и были видны лишь тела, лежащие сверху. Позже, весной, когда снег стаял, открылось все, что было внизу. У самой земли лежали убитые в летнем обмундировании – в гимнастерках и ботинках. Это были жертвы осенних боев 1941 года. На них рядами громоздились морские пехотинцы в бушлатах и широких черных брюках («клешах»). Выше – сибиряки в полушубках и валенках, шедшие в атаку в январе-феврале сорок второго. Еще выше – политбойцы в ватниках и тряпичных шапках (такие шапки давали в блокадном Ленинграде). На них – тела в шинелях, маскхалатах, с касками на головах и без них. Здесь смешались трупы солдат многих дивизий, атаковавших железнодорожное полотно в первые месяцы 1942 года. Страшная диаграмма наших «успехов»

«В 1942-м горнострелковая бригада наступала на деревню Веняголово под Погостьем. Атакующие батальоны должны были преодолеть речку Мгу.

- Вперед! – скомандовали им.

И пошли солдатики вброд по пояс, по грудь, по шею в воде сквозь битый лед. А к вечеру подморозило. И не было костров, не было сухого белья или старшины с водкой. Бригада замерзла, а ее командир, полковник Угрюмов, ходил по берегу Мги пьяный и растерянный. Эта «победа», правда, не помешала ему стать в конце войны генералом»

https://bessmertnybarak.ru/article/nikulin_vospominaniya_o_voyne

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Сб Май 12, 2018 6:21 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Елена Боннэр: «Воевали не за Родину и не за Сталина, просто выхода не было…»

https://snob.ru/magazine/entry/17734
Цитата:
И вот начинается война. Сейчас большинству представляется, будто немедленно сотни тысяч людей начали записываться добровольцами. Вы помните это?

Это большая ложь – про миллионы добровольцев. Добровольцев в процентном отношении было ничтожно мало. Была жесткая мобилизация. Всю Россию от мужиков зачистили. Колхозник или заводской работяга – те миллионы, которые полегли «на просторах родины широкой», были мобилизованы. Только единицы – дурни интеллигентские – шли добровольно.

Я была мобилизована, как тысячи других девчонок. Я училась в Герценовском институте, и некоторые лекции, «поточные», проходили в актовом зале. И над сценой актового зала все время, что я там училась, висел плакат: «Девушки нашей страны, овладевайте второй, оборонной профессией». Овладение второй, оборонной профессией выражалось в том, что был предмет «военное дело». Для девушек были три специальности: медсестра, связист и снайпер. Я выбрала медподготовку. И надо сказать, что военное дело в смысле посещаемости и реальной учебы было одним из серьезнейших предметов. Если ты прогуляешь старославянский, тебе ничего не будет, но если ты прогуляешь военное дело, тебя ждут большие неприятности. У меня как раз к началу войны закончился этот курс, и я была поставлена на воинский учет

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Сб Май 12, 2018 6:26 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Воспоминания о ветеранах
Цитата:
у нас дед, инвалид войны, офицер, танкист, прошёл всю войну, Прохоровка, Сталинградская битва, ни орденов ни медалей не носил, по парадам не ходил, сколько его школы приглашали, ни когда не ходил никуда. Про войну говорил - это была такая БОЙНЯ и плакал. Погиб кстати не так давно, убили за гаражами, там рюмочная рядом, не первый такой случай. Деньги забрали, толкнули видимо, затылком о камень ударился. Между гаражей затащили и ветками накрыли. Полицаи дело заводить не стали, типа сам упал по пьяни. В общем, мутная история, после ещё военно мемориальная контрора кинула, дед с ней контракт заключал, на погребение, салют, почётный караул и тп, денег с пенсии отстёгивал, в итоге хоронили полностью за свой счёт. Вот такие дела. Вообше, меня это победобесие бесит ужасно, последние годы ужас просто

Цитата:
А мой дiду по фамилии Гойкало, тесть бати имел и что то от царя за I мировую и за революцию и за отечественную редкий случай вообще цацок принципиально не носил только казачью форму

Цитата:
А мой отец пройдя всю войну (2 ранения, две контузии), но когда я его спрашивал про войну, никогда ничего не рассказывал. Отвечал: "война это страшно, это надо забыть"

Цитата:
Мой отец фронтовик умер всего в 58 лет так меня просил если доживу и стану цеплять цацки значит стал старым дураком не выпускай меня Юрка из дому

https://vk.com/wall-364976_4736011?hash=f797a288e34b2c1b46

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Сб Май 19, 2018 11:17 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Воспоминания о ветеранах

Ветераны, которых вам не покажут по телевизору

https://varlamov.ru/2913149.html
Цитата:
"Был месяц май, — свидетельствует Ю.А. Багров. — Однажды я, как всегда, пришел на Бессарабку и, еще не доходя, услышал странную тревожную тишину. Было странно, тревожно тихо, даже продавцы говорили полушепотом. Я сначала не понял, в чем дело, и только потом заметил — на Бессарабке не было ни одного инвалида! Потом, шепотом, мне сказали, что ночью органы провели облаву, собрали всех киевских инвалидов и эшелонами отправили их на Соловки. Без вины, без суда и следствия. Чтобы они своим видом не «смущали» граждан. Мне кажется, что инвалиды прежде всего вызывали злость у тех, кто действительно пересидел войну в штабах. Ходили слухи, что акцию эту организовал лично Жуков. Инвалидов вывезли не только из Киева, их вывезли из всех крупных городов СССР. «Зачистили» страну. Рассказывали, что инвалиды пытались сопротивляться, бросались на рельсы. Но их поднимали и везли. «Вывезли» даже «самоваров» — людей без рук и без ног. На Соловках их иногда выносили подышать свежим воздухом и подвешивали на веревках к деревьям".

Из книги Олега Смыслова "Забытые герои войны"
Цитата:
"<...> Обворовывали их все кому не лень. Дело доходило до того, что на обед в столовую многие ходили с пол-литровыми стеклянными банками (для супа). Мисок алюминиевых не хватало! Я видел это своими глазами... А когда мы с ребятами, получив зарплату, приходили в поселок и покупали бутылок десять водки и ящик пива, что тут начиналось! На колясках, "каталках", на костылях радостно спешили они на поляну у Знаменской часовни... И начинался пир... А с каким упорством, с какой жаждой праздника (все, что отвлекало от беспросветной повседневности, и было праздником) они "поспешали" к туристическому причалу за шесть километров от поселка. Посмотреть на красивых, сытых, нарядных людей...

<...>

Показать богадельню эту туристам во всей ее "красе" было тогда совершенно невозможно. Категорически воспрещалось не только водить туда группы, но даже и указывать дорогу. За это строжайше карали изгнанием с работы и даже разборками в КГБ..."

Евгений Кузнецов. "Валаамская тетрадь"
Цитата:
Значительный вклад в демонстрацию не казённо-пафосного, а истинного лица войны сделал художник Геннадий Михайлович Добров. Его серия работ "Автографы войны" стала широко известной и демонстрирует последствия войны без прикрас. Графические портреты этой серии создавались с 1974 по 1980 годы. В советское время на выставки для широких масс эти работы не допускались. В 1974 году Геннадий Михайлович узнал про Валаамский дом инвалидов. После Валаама он посетил ещё два десятка домов инвалидов. Так родились "Автографы войны". Портреты, которые никогда не будут востребованы государством

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Вс Июл 01, 2018 11:11 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
Жестокая война началась. Но разве это война? Нет, пока что это безнаказанный бандитизм. А для нас главное — в этой суровой действительности не пасть духом.

Наша полуторка мчится по оживленной автостраде. Но это не обычное оживление. То, что мы видим на ней, больше походит на сутолоку совершенно растерянных людей, не знающих, куда и зачем они идут или едут. Остановил одну группу.

— Куда держите путь?

— На Волковыск.

— Кто такие?

— Рабочие из отрядов, строивших укрепленный район. Там, где мы работали, и земли не видать. Все в огне,— говорит средних лет мужчина с утомленным лицом.

Показалось несколько легковых машин. Впереди «ЗИС-101». Из его открытых окон торчат широкие листья фикуса. Оказалось, что это машина какого-то областного начальника. В ней две женщины и двое ребят.

Неужели в такое время вам нечего больше возить, кроме цветов? Лучше бы взяли стариков или детей,— обращаюсь к женщинам. Опустив головы, они молчат. Шофер отвернулся, — видно, и ему стало совестно.

Говорю это, а сам прекрасно понимаю: они растили эти фикусы, ухаживали за ними, чтобы украсить свою жизнь. А теперь везут их с собой просто потому, что не успели как следует понять случившееся. Пожалуй, и винить этих женщин трудно. Ведь, покидая родной кров, они были убеждены, что уезжают на короткое время, что скоро вернутся домой. Вот и решили: зачем же пропадать цветам?

Наши машины разъехались. В небе снова шум моторов. Показались три бомбардировщика. Они снизились почти до двухсот метров и начали в упор расстреливать идущих и едущих по шоссе. Люди бегут. Но куда? Где найти спасение, когда наглые гитлеровцы, сея смерть, гоняются чуть ли не за каждым человеком?

И нашу полуторку прошила пулеметная очередь, за ней другая, третья. Шофер убит. Я уцелел, едва успев выскочить из кабины. Подхожу к кузову. Кроме порученца и адъютанта, в живых никто не остался. Погиб и капитан Горячев. Пулеметная очередь, точно клинком кавалериста, рассекла ему голову. Трудно поверять, что не стало этого всегда веселого, жизнерадостного человека, превосходного офицера.

Недалеко вижу тот самый «ЗИС-101». Подхожу к нему. Женщины, дети, шофер убиты. Но по-прежнему из окна выглядывают вечнозеленые листья фикуса. Молча отошел к своей машине. Лейтенант Крицын кивает на мою руку. Она в крови. Даже не заметил, как ранило. Сделал перевязку носовым платком.

— А это что у тебя? — обращаюсь к адъютанту, показывая на его щеку. Оказывается, и он не почувствовал, как обожгло пулей.

К нам подошла группа офицеров. Это были слушатели Военной академии имени М. В. Фрунзе. Они находились на стажировке и вот теперь оказались в неопределенном положении. Приказываю вырыть могилу и похоронить капитана Горячева и других погибших товарищей. Несколько минут молча постоял около убитых.

На шоссе показалась «эмка». В ней инженер одной из строек укрепленного района под Белостоком. Говорит, что там все разгромлено. Предлагаю инженеру привести в порядок мою полуторку, а сам беру его машину и продолжаю путь в 10-ю армию. Нужно попасть туда как можно быстрее.

Восемнадцать часов. Яркое солнце освещает дорогу. Километр за километром продвигаемся вперед. Нет-нет и снова вдоль шоссе проносятся гитлеровские самолеты, сопровождая нас, точно почетный эскорт.

Скоро и Белосток. Навстречу тянутся войска, идет гражданское население.

Штаб армии был в городе. Но где он сейчас? Война все перепутала. Встречные офицеры ничего толком не знают. Впечатление такое, что командование армии потеряло связь с частями. Да это и понятно, если учесть, что удар немцев был внезапным и сильным. Наконец все-таки разыскал штаб армии. Но застал там только начальника тыла. Говорит, что командующий и основной состав штаба выехали на КП. Узнаю его месторасположение и направляюсь туда.

Впереди железнодорожный переезд. На пути до отказа забитый людьми товарный состав. Паровоз под парами и готов тронуться в глубь страны. Но налетают фашистские самолеты. Слышатся взрывы, а затем душераздирающие крики женщин и детей. Сотни убитых и раненых. В этой сутолоке видны фигурки двух медицинских сестер в белых халатах.

Ко мне подбегает военный комендант станции. Голова забинтована. Гимнастерка в крови. Приказываю уцелевшие вагоны немедленно отвести на запасный путь, убрать трупы, эвакуировать раненых.

Комендант смотрит умоляющими глазами:

— Товарищ генерал, у меня нет никаких средств. Нет даже людей, чтобы выполнить ваши приказания.

У переезда я вижу команду человек в сто. Спрашиваю у старшего лейтенанта, куда ведет людей. Он разводит руками и отвечает совсем не так, как требует устав.

— Слушайте меня,— говорю я несколько повышенным тоном. — Отныне подчиняетесь коменданту. Все его приказания выполнять четко и быстро. А сейчас обеспечьте эвакуацию раненых.

Офицер берет под козырек:

— Товарищ генерал, приказание будет выполнено!

— Вот и хорошо. Главное — не теряйтесь, больше веры в свои силы, а нервы поберегите. Война только началась

[/quote]
http://militera.lib.ru/memo/russian/boldin/04.html

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Вс Июл 01, 2018 11:21 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
Безнаказанно проходит дело по отношению виновников больших потерь. Из практики убедился, что, если армейские командиры докладывают: «Приказ выполняется, медленно двигаюсь вперёд мелкими группами», это значит, что сосед стоит на месте и хочет обмануть необстрелянного соседа, а своим подчинённым передаёт: «Вы так, полегонечку, делайте вид, что наступаете». Противник наваливается сначала на одного, самого активного, а самые активные бывают новые, необстрелянные части…Очковтирательства и неправильного доклада младший должен больше бояться, чем неисполнения приказа. За неисполнение приказа кругом пугают расстрелом, а неправильным докладом я протягиваю время. Сказать, что не могу наступать, нельзя, а не наступать и докладывать: «Выполняем приказ, медленно ползём вперёд мелкими группами» можно, и никто не расстреляет…

То же самое очковтирательство наблюдал и в системе формирования, комплектования и пополнения. Части отправляются на фронт абсолютно не подготовленные. Как будто нарочно сделана такая мясорубка, которая должна молоть наших людей и нашу хорошую дорогую технику. Почему это делается? Думаю, для того, чтобы втереть очки Правительству и обмануть Великого Сталина: «Вот мы какие молодцы, столько-то бригад организовали, столько-то дивизий и т. п.», а на самом деле у всех соединений и у нас проходило так: формировались в Казалинске, только кончили формирование, сразу посадили в эшелоны, оружие дали в Люблине, только раздали оружие, двинулись в путь. Изучением оружия занимались на остановках в вагонах. Пополнение получили 1000 человек, совершенно не подготовленных, не знают оружия и не умеют воевать. Приходится учить на передовой

https://www.kommersant.ru/doc/1655094

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Ср Июл 04, 2018 10:55 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Записки рядового радиста. Фронт. Плен. Возвращение. 1941-1946

https://www.e-reading.club/book.php?book=1017954
Цитата:
Дмитрий Борисович Ломоносов в свои почтенные 87 лет известен интернет-сообществу как, пожалуй, самый пожилой российский пользователь Интернета и блогер. Несмотря на современный образ жизни, главным событием в ней для Д. Б. Ломоносова остается далекая война, от начала которой минуло уже 70 лет. Память о ней долгие годы не давала покоя ветерану, и он изложил свои воспоминания на страницах этой книги. Репрессированные родители, сын «врагов народа», короткая юность, прерванная войной, нелегкий солдатский труд в кавалерийской части, скитания в плену, едва не окончившиеся смертью от истощения в самые последние дни войны, и, наконец, послевоенное клеймо бывшего военнопленного. Личная судьба солдата и общая слава военного поколения представлены в этой замечательной в литературном отношении и исторически точной книге

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Вс Июл 29, 2018 1:55 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

«Никулин, наверное, самый везучий человек в России! Пройти через ад и сохранить себя - и тело, и душу - мало кому дано. И мемуары его - документ замечательный, абсолютно достоверный и страшный»

Борис Стругацкий

Image

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Вт Авг 07, 2018 8:47 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
Рад, что дожил до времён, когда о войнe, о том, чему лично был свидетелем, могу говорить честно, без купюр, без страха и оглядки. Правда, с возрастом пришло осознание того ужаса, который довелось пережить. Так что горьки мои воспоминания
Цитата:
Жили в постоянной нужде, первые воспоминания детства – это голод 1933 – 1934-х годов. В нашей семье тогда из шести детей выжили четверо: три сестры да я
Цитата:
За несколько дней до прихода немцев начали взрывать шахты, уничтожать оборудование и всё ценное, что не успевали вывезти
Цитата:
Сталино оставили практически без боя. За два дня до прихода немцев в городе воцарилось безвластие. Не скрываясь, средь бела дня горожане растаскивали всё, что было оставлено, брошено при отступлении. Я набрал книг из городской библиотеки, взял лыжи из спортивной секции. Мне тогда несказанно повезло: из подвала городского мясокомбината, где стояли холодильные камеры, удалось стащить половину коровьей туши. Мать её сразу засолила. Это мясо спасло нашу семью от голода в первую военную зиму.

16 октября к Сталино подошла колонна немецкой техники. Дядя Антон, наш сосед по бараку, всё повторял: «Не бойтесь германцев! Вот придут они – булки будут по копейке!» Фрицы мне тогда представлялись рыцарями, закованными в железные латы, на лошадях. Но вместо средневековых всадников я увидел длинную вереницу современных автомобилей. Колонна техники медленно вползала в город – гул моторов, звуки губной гармошки! По бокам дороги плотной толпой стояли горожане, cреди них многo знакомых, соседей по двору. Люди приветствовали немцев, махали им руками, женщины подбегали к машинам, протягивали солдатам хлеб, сало. Солдаты горланили песни, улыбались нам, смеялись. От угощений не отказывались, не брезговали. Я поразился! Xотя в школе и училище не был ни пионером, ни комсомольцем, но тут cлёзы навернулись на глазах. Так мне стало обидно за наших граждан!

Первые дни оккупации запомнились посещением городской тюрьмы. Ворота были открыты, любой мог свободно попасть внутрь. Вместе с мальчишками я оказался в тюремном дворе и первое, что увидел, – большую яму, наполненную присыпанными известью трупами. Как оказалось, перед тем как оставить город, в тюрьме расстреляли всех арестантов, без разбору, всех, кого не успели вывезти. Собирались люди, переворачивали трупы, некоторые искали и находили своих родственников.

И ещё одна история врезалась в память. Перед самым приходом фашистов в нашем бараке поселилась молодая семья беженцев-евреев. У них была маленькая девочка Надя. Они пытались спастись, эвакуироваться, но не успели. Когда в Сталино вошли немцы, прошёл слух, что они арестовывают коммунистов и евреев. Узнав об этом, глава семейства исчез, бросил жену и ребёнка на произвол судьбы. Маму Нади забрали ночью по наводке соседа-полицая, а девочку мать успела спрятать. Обнаружили Надю утром, когда она в поисках мамы вышла в коридор. Мы спрятали её в нашей комнате. Долго держать её у себя мы не могли, это было смертельно опасно. Выдавая девочку за беженку, отставшую от родителей во время эвакуации, в конце концов нам удалось пристроить её в одну крестьянскую семью. Прошли годы, наверное, лет 20. Я работал на стройке и oднажды мне поручили проведать заболевшего бригадира. Hашёл его дом, постучал. Дверь открыла девушка, удивительно похожая на Надю. Я поначалу ещё сомневался, она ли это, но тут из комнаты вышла её приёмная мать, та деревенская женщина, и сомнения улетучились. Надя, Надежда Нечипуренко, по мужу Рахович, оказалась женой нашего бригадира. Очень трогательная встреча тогда получилась. Эх, найти бы её ещё раз!

Михаил Иванович много мне рассказывал о жизни в оккупированном Донецке, точнее, о двух годах выживания. Скажу только, что в его семье все остались живы, дождались прихода частей Красной Армии. Сталино освободили вечером 7 сентября 1943-го, а уже утром, 8-го, Михаил Долженко добровольцем ушёл на фронт. Знание электротехники предопределило род службы: рядовой Долженко стал связистом и впоследствии принимал участие в боях за освобождение Украины, Прибалтики и Польши, дошёл до Берлина
Цитата:
– Свой первый настоящий бой помните?

– Как же не помнить? Это целая история! B армию меня призвали в сентябре 1943-го и сразу на фронт. Под Большим Токмаком нам предстояло взять высоту 101.9. Эта высота имела важное стратегическое значение, из-за неё тормозилось наступление фронта. Всё пространство c высоты хорошо простреливалось, но с человеческими потерями тогда не считались. Сначала бросили 215 человек штрафбата, после нескольких атак в строю остались только 15. Шли дни, с огромным трудом, но всё же удалось зацепиться за краешек, самое подножие высоты. А потом помог случай, точнее, моя ошибка в ориентировании. Вечером нам, шестерым солдатам под началом молодого лейтенанта, приказали провести линию связи и доставить письменный приказ передовым укреплениям. K этому времени я уже неплохо знал местность, и меня отправили в качестве проводника. Но в темноте я перепутал ориентиры. По противотанковому рву мы вышли не к подножию, а на левый фланг высоты, гораздо выше наших позиций. Оказавшись буквально в нескольких метрах от немецких траншей, мы увидели, как немцы, собравшись возле блиндажа, что-то делали, о чём-то совещались. На счёт «три» мы бросили свои гранаты. Раздался оглушительный взрыв. Пользуясь замешательством противника, продвигаясь вперёд по траншее, нам удалось захватить эту линию обороны. Несмотря на то что немецкиe блиндажи могли быть заминированы и заходить в них было опасно, но какое там! Ведь там мы обнаружили хлеб, галеты! Oни и стали нашими главными трофеями. Командование не могло поверить в такую удачу, быстро прислало подкрепление, а нас представили к наградам. За тот ночной бой я получил свою первую медаль «За отвагу». Спустя всего несколько дней эта награда спасла меня от смерти. А дело было так. Перед атаками, особенно самыми смертельными, лобовыми, нам выдавали спирт, по 100 граммов. Мне шёл 18-й год, я тогда в жизни спиртного не пил, но сказали: «Пей! Смелее будешь!» – я и выпил…
Цитата:
Потом бежал в атаку и орал во всю глотку «За Родину!», «Смерть фашистам!» Кстати, хочу отметить: «За Сталина» никто не кричал, во всяком случае у нас в полку, никто. Заняли мы передний край немецкой обороны, дальше не пошли, остановились. И тут меня как развезло! В немецких окопах я обнаружил вырытые в стенах и закрытые плащ-палатками ниши, для отдыха солдат, внутри – одеяла на соломе. Я и прилёг. Проснулся только утром следующего дня. Выглянул – нет никого! Что делать? Я служил связистом, из траншеи вылез, пошёл провод телефонный сматывать. По проводу вышел на длинный противотанковый ров. Глянул, а он полон трупов наших солдат, всех в кучу свалили. Сотни тел! Неподалёку машины стоят. Oдна, вторая, третья – бензовозы… Думаю: «Зачем они здесь?» До них было не особенно далеко. Вижу, появились какие-то военные, не из нашей части, обливают трупы солдат бензином, поджигают. Зачем? Можно жe было похоронить по-человечески! Уже позже, размышляя об этом, пришёл к выводу: потери были настолько огромны, что хоронить погибших, закапывать их в землю, не было никакой возможности. Трупы, видимо, сжигали ещё и для того, чтобы население ближних деревень не видело ужасных потерь, не знало о них, чтобы в той страшной горе тел не смогли опознать своих близких, ведь основная масса убитых – местные новобранцы, мои ровесники. Ну какой может быть солдат в 17 лет, к тому же обессиленный? Я тогда противотанковую гранату мог бросить метра на три, не дальше. Смотрел я тогда на этот костёр – а у меня слезы ручьём. Вдруг – выстрелы! В меня? Заметили! Получается, я стал свидетелем. Еле тогда ноги унёс

К концу дня догнал свою часть – вижу, товарищ несёт мою винтовку, катушку с проводом. Hе успел я обрадоваться, как появился капитан, начальник особого отдела: «А-а, объявился? А ну в сторонку!» Вытаскивает пистолет и на меня наставляет. Хотел застрелить! Хорошо, командир роты подоспел, говорит:

– Вы хоть знаете, в кого стрелять хотите?!

– А твоё какое дело? – огрызнулся особист. Он ведь никому не подчинялся, даже нашему командиру полка. A мой командир ему: «Я вас хочу предупредить, этот солдат из той шестёрки смельчаков, которых за взятие высоты представили к наградaм!» Капитан-особист стиснул зубы и ушёл
Цитата:
Я тогда спросил комроты: «Hеужели б застрелил?» «Застрелил бы и похоронить не дал! – ответил он. – Так бы ты и остался на обочине валяться. Без суда и следствия».

Дошли до Днепра. Перед форсированием, у села Горностаевка, остановились на постой. Отсюда мы должны были начинать наступление на Киев, был приказ освободить его к 7 ноября. И освободили! Я – худющий, в руках «винторез», за плечами 32 кг поклажи, шесть гранат, включая противотанковую, 150 патронов, сапёрная лопата. Помню, спустился к Днепру, помыл в реке руки и отправился в деревенскую хату, на постой. Хозяйка, увидев меня, – в слёзы: «Ой, божа мий, дитятко! Тож диты! Диты воююць

Сколько раз в шаге от смерти находился. C моего призыва, 1926 года рождения, в живых остались только два человека из 100. Как я уцелел? Сестра старшая рассказывала: после того как меня забрали в армию, мама, неграмотная крестьянка, всякий раз, когда шла на рынок – а на рынке тогда было много инвалидов, калек, кто без ног, без рук, – меняла там на мелочь 5 рублей и раздавала нищим, попрошайкам, калекам. И всегда при этом просила: «Помолитесь за Михаила, за Михаила помолитесь…»
Цитата:
Вскоре сквозь деревья мы увидели свет фар. На дороге, у обочины, стояла грузовая машина и рядом с ней наши советские солдаты, с ними офицер. То, что мы в немецкой форме, их нисколько не удивило, по всему было ясно — нас ждали. Hадо ж такому случиться, в этот самый момент мне приспичило в туалет, причём по большому. Я снял автомат и повесил его на куст. Заметив, что рядом лежит убитый немец, пробрался на другую сторону, присел. За кустами начиналось поле, невдaлеке темнел лесок.

Майор отдавал распоряжения, разведчики грузили коробки в машину. Я был от них в пяти-шести шагах. Под кустом темно, и при этом, хорошо видно и cлышно всё, что происходит на освещённой дороге. Я начал беспокоиться, как бы они не уехали без меня, уже cобирался вылезать из своего укрытия, как услышал голос майора: — Ну что? Bсё? Тогда делайте своё дело…

Вдруг короткие автоматные очереди. Я не живой, не мёртвый. Вижу, постреляли разведчиков, тех троих, которые ящики несли. Они и не дёрнулись даже, не ожидали. Понятно, что всё это было спланировано заранее. Договорённость, значит, такая была с майором.

Слышу, он спрашивает: — Сколько их?

Кто-то отвечает: — Трое.

— Как трое?! А четвёртый где?

Стали смотреть, искать меня и наткнулись на убитого немца, возле которого я автомат оставил. Свой немецкий автомат.

— Да вот он! Нашли четвёртого!

Майор не стал заглядывать в лицо убитого фашиста, приказал все труппы облить бензином и сжечь. На моих глазах подожгли разведчиков и того фрица убитого, — вроде, как меня.

Я сидел под кустом пока всё не закончилось, боялся себя обнаружить. Вышел, только когда они уехали. Побежал назад в лес. Отыскал поляну, где видел наших убитых солдат. Снял с них форму — я же ведь в немецкой был. Подобрал себе шинелку, гимнастёрку. Hамучился, пока стаскивал её с окоченевшего тела. На гимнастёрке кровь, но немного, дырочка от пули маленькая.

Подойдя к своей части, спрятался, в часть не пошёл, стал разнюхивать ситуацию. Я же понимал, что здесь что-то не так. Походил, походил кругами. А куда деваться? Bроде тихо. Ho только я сунулся в расположение части, как тут же нарвался на командира полка Плеходанова. Увидев меня, он опешил:

— Во… A ты живой…

— Ну да, — я пожал плечами, — А что такое?

— A мне сообщили, что ты погиб. Беги скорее в штаб полка, пока не отправили донесение о погибших, а то родители с ума сойдут.

Я успел. Донесение ещё не отправили, мою фамилию из списка убитых при мне вычеркнули.

Кто был в доме лесника, что за бумаги в коробках, зачем такая секретность — бог его знает. Но скажи, ради чего убивать своих?! Всю жизнь молчал, никому не рассказывал. Боялся по-пьяни проболтаться. Попробуй в то время пикни, нашли б и убили к такой-то матери. По ночам кошмары снились – вот они узнали где я, вот уже идут за мной…

Все эти УКР СМЕРШ, НКВД, КГБ — одна братия! Что для них жизнь человеческая? — Тьфу

https://www.sovsekretno.ru/articles/id/5692

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Сб Дек 08, 2018 11:27 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Вроде уже было
Цитата:
Война шла совсем не так, как написано в учебниках. Когда немцы захватили Псковщину, не скажу что все, но жители некоторых деревень и посёлков встречали оккупантов хлебом-солью. Землю фрицы отдавали крестьянам с условием, что часть урожая будет принадлежать Германии. Повсюду открывались церкви. Арестовывали, поначалу, немцы только тех, кто при большевиках грабил и мучил людей. Всё это не могло не нравиться простым людям.

Моя судьба сложилась так, что первые два года войны я партизанил на Псковщине. И вот наш командир, видя хорошее отношение населения к немцам, принял решение создать особый отряд и, переодев бойцов в немецкую форму, делать всё возможное, чтобы поссорить население с оккупантами. В этот отряд попал и я. Кочуя из села в село, из деревни в деревню, мы действительно делали «всё возможное» для ссоры. Грабили, жгли дома, избивали людей. В то время ни у кого не было сомнения в правильности наших поступков...

Однажды, отняв у какого-то мужика едва ли не все запасы его продовольствия, мы на телегах отправились в путь. Мужик, видимо, от отчаяния, побежал за нами, крича, что у него дети помрут от голода, что мы делаем? Вместо ответа на его вопли, я молча ударил его прикладом винтовки в лицо. Мужик упал на землю и, прикрыв ладонью разбитые губы, глядел на меня

https://tapirr.livejournal.com/5686312.html


https://tapirr.livejournal.com/5873290.html


https://tapirr.livejournal.com/5756707.html

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Сб Дек 08, 2018 11:33 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Смотрим пункт 108

https://allanhan.livejournal.com/470431.html
Цитата:
апрещается опубликовывать сведения о случаях переодевания разведчиков (кроме партизан) в военную форму противника

https://www.currenttime.tv/a/29376698.html

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 7493

СообщениеДобавлено: Ср Дек 26, 2018 6:41 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Советские кизяки
Цитата:
Собираясь в дорогу, казаки поступили по-казацки: оставили нам в качестве трофеев комнату, заваленную объедками костей, огрызками хлеба, окурками и порядком заплеванную, утопающую в табачном дыму, а также трех смертельно перепуганных венгерок, но не забыли вытащить и погрузить в крытую повозку, стоящую во дворе, бочонок с вином – судя по плеску, в нем еще было ведра два жидкости. Казаки сноровисто отворили ворота, гикнули, свистнули и унеслись по шоссе.

Выяснилось, что две девушки из венгерок, оставшихся нашими трофеями, учительницы русского языка, которые по неосторожности взялись разговаривать с моими земляками, и мгновенно оказались в казачьей кибитке. Одна из них, чернявая, как почти все венгерки, жалобно повествовала: это бы еще ничего, если бы один мужчина, а то казаки выстраивались в очередь. Словом, девчатам пришлось туго. Особенно, если учесть, что по комплекции они здорово уступали женщинам, с которыми казакам природой предназначено иметь дело.

Вторая наша встреча с моими земляками произошла уже в селе Ердатарче, недалеко от Будапешта. Только мы устроились на ночлег, как прибежал смертельно бледный хозяин, повторяющий трясущимися губами: “Казаки, казаки!” Действительно, дом сотрясался от тяжелых ударов в запертую дверь. “Открывай!”, – ревели голоса. Я встал сбоку от двери, чтобы не получить шальную пулю, и объявил, что здесь авиаторы – другим места нет. Казаки посоветовались между собой, поругались матом, и унеслись куда-то в темную ночь. Можно было себе представить, каково приходилось тем венгерским домам, а таких было большинство, где авиаторов на постое не оказывалось

http://www.e-reading.club/chapter.php/1015326/12/Panov_-_Russkie_na_snegu.html

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB