Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Женщины в Белом движении Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5959
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Фев 27, 2010 8:30 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Дамы и господа, хотел бы открыть тему, посвященную женщинам, которые были в рядах Белого Движения.
Не секрет, что многие являлись сестрами милосердия, участвовали в походах (напр. в Ледяном, Ледовом), а некоторые даже и сражались с большевиками.

На нашем сайте уже есть некоторые биографии, посвященные женинам, напр:

Мерсье Мария http://www.belrussia.ru/page-id-747.html

( после большевистского переворота, вместе с мальчишками-юнкерами отстреливались со стен Кремля из пулемета, являлись штатными пулеметчицами.. С ноября 1917 года сестры Мерсье находились в Добровольческой армии и участвовали в 1-м Кубанском (“Ледяном”) походе в составе пулеметной роты Корниловского ударного полка. Вера погибла в этом походе, а Мария продолжала служить в Добровольческой армии и была убита в 1919 г. под Воронежем)

Левитова Варвара Сергеевна http://www.belrussia.ru/page-id-750.html

( Была сестрой милосердия в отряде полковника Тимановского и Корниловском ударном полку. Участник 1-го Кубанского похода. Во ВСЮР и Русской Армии в Корниловской дивизии участвовала вполоть до эвакуации Крыма)

Тимирева Анна Васильевна http://www.belrussia.ru/page-id-920.html

( переводчица Отдела печати при Управлении делами Совета министров и Верховного правителя; работала в мастерской по шитью белья и на раздаче пищи больным и раненым воинам)

Бочкарева Мария Леонтьевна http://www.belrussia.ru/page-id-573.html
( первая российская женщина, произведенная в офицеры. Создала первый в истории российской армии женский батальон. Георгиевский кавалер. Сражалась под знаменами Верховного Правителя А.В. Колчака)

Бешенова Полина Федоровна http://www.belrussia.ru/page-id-781.html

(сестра милосердия, в Добровольческой армии участвовала во время боев за Ростов в ноябре 1917 года в Георгиевском батальоне.Участник 1-го Кубанского (“Ледяного” ) похода в Корниловском полку )

София де Боде http://www.belrussia.ru/page-id-636.html

(Вступила в Добровольческую армию, единственная из девушек-прапорщиков, оказавшаяся в коннице. Погибла во время героического 1-го Кубанского (Ледяного) похода, при штурме Екатеринодара во время атаки генералом Эрдели большевистских позиций)


Дамы и господа, если у Вас есть материалы на биографии в том числе с фотографиями, обязательно публикуйте в тему. Либо приводите цитаты о женщинах из книг.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.

Последний раз редактировалось: Дроздовский (Сб Фев 27, 2010 8:32 pm), всего редактировалось 1 раз
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5959
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Фев 27, 2010 8:32 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

В продолжение темы хотел бы привести цитату из книги П.Н. Краснова о баронессе Софии де Боде:

Речь идет о баронессе Боде, убилтой под Екатеринодаром. Тело ее нашли только во время второго Кубанского похода.

"Селение, занятое добровольцами, было пусто. Грустно смотрели избушки с закрытыми ставнями окон, с разбитыми стеклами. Трупы убитых солдат валялись в грязи. Странно было, что эти русские люди в русских шинелях и серых папахах были врагами. В одном месте их лежало кучею человек тридцать, видно застигнутых разом пулеметным огнем. На площади, у белой церкви, стояли, отдельно от большой толпы обыкновенных дленных солдат, двенадцать человек с красными нарукавными повязками. Это были комиссары и коммунисты. Вчерашние писари и музыканты полка, они в эти дни руководили серым солдатским стадом, углубляя революцию и разжигая страсти во имя полного уничтожения России.

Их караулили четыре мальчика-кадета и юноша-прапорщик. Они сосредоточенно, хмурыми детскими глазами глядели на пленных и крепко сжимали винтовки. Они их захватили в церкви, куда те спасались, и вытащили, обезоружив, на площадь. Прапорщик, по фамилии Лосев, в числе комиссаров узнал своего родного брата, двумя годами старше его, и теперь с недоумением смотрел на него и мог только сказать:

- Ах, братец!..

- Ну что, братец! - со страшной злобой заговорил пленный. - Рад? А? Ну расстреливай брата, наемник французских капиталистов! А? За помещичью землю деретесь! То-то у нас с тобою земли много! Не поделили... Драться пошли!

- Не разговаривать там! - грубо окрикнул кадет, подходя к Лосеву. - Я те поговорю, жидовская подхалима!.. Штыком кишки выпущу!

Лосев мрачно затих.

По улице красивым галопом, на хорошей кровной лошади скакала одетая в мужское платье молоденькая девушка. Ее бледное лицо с большими серыми, узко поставленными глазами было ненормально оживлено. Это была баронесса Борстен. Два месяца тому назад на ее глазах солдаты-дезертиры сожгли ее имение, привязали ее отца к доске и бросали на землю доску с привязанным бароном до тех пор, пока он не умер и глаза не вылетели из орбит. На ее глазах солдаты насиловали ее мать и ее двенадцатилетнюю сестру. Ей грозила та же участь. Но вдали показались германские войска, и солдаты, бросив ее, разбежались. Она поклялась отомстить. Она пробралась на Дон и поступила рядовым в Добровольческую Армию. Лихая, красивая, отличная наездница, она скоро снискала себе общее уважение. Мало кто знал ее историю. Ее считали ненормальной за ее суровую ненависть к большевикам, но добровольцы преклонялись перед ее сверххладнокровием в опасности.

Когда она видела серые шинели без погон, задранные на затылке папахи, челки неопрятных волос, по-женски выпущенные на лоб, наглые еврейские фигуры в офицерских френчах с алыми повязками на руках, странная усмешка кривила ее нежные, еще пухлые губы, и зубы хищно показывались из-за них. В серых глазах загорался огонь. Страшные воспоминания бороздили ее мозг.

Сверхчеловеческая страсть загоралась в глазах, и редкий доброволец мог тогда прямо смотреть в эти мечущие искры прекрасные глаза. Зрачок почти исчезал в сером стальном райке, и тем острее горел из него жестокий внутренний огонь. В эти минуты ее руки становились железными. Даже лошадь под нею, чувствуя напряжение ее воли, становилась покорной и, казалось, понимала, без указания мундштука, ее желания.

Баронесса Борстен в такие минуты видела что-то, чего другие видеть не могли.

Она подскакала широким галопом к группе комиссаров и круто остановила коня. Караульные ее знали.

- Это что за звери? - спросила она.

- Комиссары, - отвечал высокий худощавый кадет.

- Отчего же они не расстреляны?

- Не могу знать, - хмуро сказал кадет. - Видно, некому.

- Вы слыхали приказ Корнилова. Война идет на истребление. Или они нас, или мы их должны истребить.

- Слыхали, - потупляя глаза, проговорил кадет.

Лицо баронессы озарилось восторгом. Улыбка скривила прекрасные губы. Она медленным, отчетливым движением отстегнула большой тяжелый маузер, висевший у нее на боку, прикрепила его к футляру, обратив в ружье, и бросила поводья лошади.

Комиссары смотрели на нее, и животный ужас выступил на лицах. Но никто не шевельнулся под ее мрачным взглядом. В нем эти слуги интернационала, еще вчера разрезавшие в этом самом селе живот священнику, вытянувшие оттуда кишку, прибившие ее гвоздем к телеграфному столбу и гонявшие и волочившие священника кругом столба до тех пор, пока он не вымотал всех своих кишок и не упал мертвый, - прочли свой приговор. В страшном блеске внезапно сузившегося зрачка они увидали высшую силу.

- Отойдите, господа, - тихо сказала баронесса караульным. - Не мешайте совершиться суду Бога.

На большой площади, в углу которой гомонила толпа пленных солдат-большевиков, в селе, по которому еще там и тут гремели выстрелы, ее слова прозвучали глубоко и четко.

Баронесса медленно, гибким женственным движением приложилась и, не сходя с коня, вдруг ставшего неподвижно, как статуя, выстрелила. Без стона рухнул стоявший дальше всех солдат, с идиотски напряженным лицом смотревший прямо на баронессу и не понимавший ничего.

Неторопливо следовали один выстрел за другим, пока не упали все двенадцать.

Баронесса, не спеша, сложила свой маузер, повесила его на бок, с тихим вздохом, подобным вздоху удовлетворенной страсти, подобрала поводья и, еще раз окинув потухшим, усталым взглядом убитых ею большевиков, шагом поехала по селу... "

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
igorigor
старший унтер-офицер


Зарегистрирован: 19.12.2009
Сообщения: 313

СообщениеДобавлено: Сб Апр 03, 2010 11:57 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ПОЛК. Е.Ф. ЕМЕЛЬЯНОВА,
командира 1-го батальона Партизанского Генерала Алексеева пехотного полка во 2-м Кубанском Походе.

7-ое ноября. Наконец-то дивизию нашу, сильно потрепанную, отвели на отдых. С 1-го сентября по 3-ье ноября были в беспрерывных боях, не имели даже ни единой дневки. Выпадали дни, что и по два боя в день: на заре подойдем к какому-нибудь селу Безопасному, атакуем, часам к 9-10 утра выбьем из села большевиков и расположимся на отдых... В 3-4 часа дня тревога. В ружье. Идем 10-15 верст и к закату опять бой, атака, и лишь глубокой ночью уснешь. То бросят нас от нашего тыла (г. Ставрополя), где обоз и хозяйство, к реке Манычу на 150 верст; то глядишь - Ставрополь опять в руках большевиков, и спешным маршем днем и ночью - спасибо, хоть на обывательских подводах - поворачиваешься кругом и идешь отбивать Ставрополь.
Вышел в поход, имея у себя офицерский батальон около 600 бойцов, а на отдых пришел с 30 чел. Во 2-й роте у меня остались в строю: ротный командир и один казак. Так под Ставрополем и лежали оба рядышком в цепи и постреливали.
В особенности памятна мне дорогой ценой купленная атака одной деревни - Малой Джалги... Далеко, далеко на севере Ставропольской губернии, среди бесконечной степи лежит она. Прогнав с боем большевиков из дер. Кевсалы, полк наш заночевал в дер. Большая джалга. Было роковое 13-е октября. По утрам заморозки. Еще не вставало солнце, и мы, неприятно ёжась от холода, двинулись в поход. До дер. Малой Джалги было не более 7-8 верст. Показались крылья ветряных мельниц, крест на церкви и верхушки оголенных деревьев, что по задам дворов. Неприятель приветствовал одним, другим орудийным выстрелом. Приказано было 2-му и 3-му батальонам рассыпаться в цепь и атаковать деревню, а мне, т.е. 1-му батальону, держаться уступом за левым флангом 2-го батальона в резерве. Местность, как ладонь, ровная. Показался красный диск солнца... Для многих, очень многих оно было последним в их жизни...
Малая Джалга, как и все степные села и деревни, длинной лентой верст на 5-6 растянулась по балочке, где струится какой-то жалкий ручеек. Вижу - 2-й и 3-й батальоны,широко рассыпав цепи, пошли в атаку. До неприятеля, до опушки леса, 2-3 версты. Минут через пять мне приказано тоже рассыпать цепи влево от 2-го батальона и атаковать деревню. Роты рассыпали цепи - стрелок от стрелка шагов на двадцать, а то и больше. "Цепи вперед! С Богом! - командую - Направление на ветряную мельницу!"
В атаку ходим без перебежек, во весь рост: и скорее, и меньше потерь.
Двинулись. Неприятель участил стрельбу по нас. Смотрю - сестра милосердия Наташа в белой косыночке, в белом переднике, с красным крестом на груди, торопливо оправляя огромную для ее роста фельдшерскую сумку, спешит к своей роте.
- Наташа! Куда вы? - останавливаю я ее, - оставайтесь при обозе!
- Господин полковник, моя рота в атаку пошла... Как же я останусь при повозках? Мое место там, при роте, - деловито докладывает она мне.
Я гляжу на нее, на эту еще не девочку даже, а скорее подростка. Вижу ее хорошенькую головку, ее миниатюрную фигурку и... больно мне стало за нее. Побежала догонять свою роту... Пошла, чтобы больше не вернуться: недалеко, почти перед самой деревней, "братская" пуля скосила ее, и долго виднелась ее белая косынка между серых шинелей, что полегли недалеко от нее среди широких Задонских степей.

Михаил Николаевич Харченко, адъютант моего 1-го батальона, то и дело подскакивает ко мне на лошади и просит разрешения закричать ротам "ура", так как, судя по беспорядочному огню "товарищей", они должны вот-вот побежать... Я говорю ему, что рано еще, до неприятеля еще далеко, и даю ему какое-нибудь поручение, чтобы немного отвлечь его внимание. Пули свистят все чаще, и чаще... Нет, нет, да и упадет кто-нибудь из бойцов на землю: убитый или тяжело раненый - не видно. Наши цепи все двигаются и двигаются. Наконец, со стороны неприятеля беспорядочность стрельбы достигла своего апогея. Видна суета. До окопов уже недалеко...
- Ура! - кричу я...
- Ура! - пронеслось по всему фронту на разные голоса, с разными переливами...
Вот уже недалеко и мельница... Огромные крылья ее как-то весело смотрят, улыбаются. Я - у мельницы... Мельница уже позади нас. Передо мной - брошенные неприятелем окопы... Окровавленные, рваные шинели, расстрелянные гильзы, два-три убитых неприятеля; один, тяжело или смертельно раненый, еще вздрагивает... По огородам, садам, задворкам торопливо отходит, бежит неприятель. Я приостановился дух перевести и привести в порядок роты...
Господин полковник, нас обходят слева! Стреляют по нас слева... во фланг!
Гляжу налево - "Это же наша четвертая рота!.."
- Никак нет! Это "товарищи", наша 4-я рота вот уже где - в степи, отходит назад!
Начинают пятиться, отходить назад и остальныетри роты. Выстрелы слева все чаще и чаще. Мы отходим... Мельница уже далеко позади... Люди все чаще и чаще падают, валятся на моих глазах - и я бессилен. Стоны, крики, мольбы раненых, упавших и оставляемых в поле... Пальба со стороны неприятеля становится как-будто потише...
- Полк, стой! - слышу голос командира полка полк. Писарева.
Цепи останавливаются, быстро ложатся, окапываются. Командир полка верхом. С ним несколько человек конных разведчиков.
- Что вышло? - обращается он ко мне.
- А вышло то, что без резерва не все атаки удаются... Взяли мельницу, выбили неприятеля из окопов... Да малы силы наши... Пластуны не поддержали нас: не пошли в атаку. Нас обошли... И вот мы здесь!
Он бледен, ему с коня виднее все поле, усеянное убитыми и тяжело раненными офицерами моего батальона... Подсчитываю батальон: из 670 налицо 220 человек.
Ночь провели на позиции... На другой день мы взяли М.Джалгу. Неприятеля отбросили к Дивному. Помог полк. Улагай со своей дивизией, зайдя глубоко в тыл неприятелю.
В селе Б. Джалга, куда мы отошли после боя на ночлег, в братскую могилу опустили мы до 70 наших трупов. Все покойники были раздеты до-гола, изуродованы, исковерканы... Иные трупы имели до пятнадцати и более штыковых ран: очевидно, глумились уже над мертвыми; иные застыли в самых ужасных позах, у двоих-троих черепа были совершенно расплющены прикладами. Одного лишь командира 4-й роты, у которого правая рука была искусственная - протез, и который всегда носил и солдатский крест 4-й степени и офицерский Св. Георгия, почему-то не тронули; пуля попала между бровей - убит был наповал; искусственную руку положили на грудь, сняли новые сапоги, ордена, вынули бывшие с ним казенные деньги и даже чуть- чуть присыпали землей...
Кое-чем прикрыли покойников в могиле. "Сотвори им, Господи, вечную память!"- произнес батюшка, и слезы полились у него из глаз. В нашей могиле оставалось еще свободное место. "Положите и их сюда!"- указал я на большевистские трупы. Их было немного больше десяти.
- Не надо, господин полковник! Пусть наши лежат отдельно! - стали упрашивать меня и офицеры и казаки. - Мы лучше выроем для них отдельную могилу. - И они быстро принялись рыть ее.
Несколько человек из тяжело раненых и оставленных нами в злополучную атаку, ночью с нечеловеческими усилиями доползли до наших цепей.
А вечером, только я расположился в хате, слышу голос: "Являюсь, господин полковник!" Оглядываюсь - мой батальонный адъютант М.Н. Харченко. Бледный. Грудь неестественно приподнята. Сквозная рана в грудь на вылет. Пуля, пробив грудь, вышла через лопатку. Забинтован.
- Не берите, господин полковник, другого адъютанта: я через неделю, другую вернусь обратно в полк!
Я успокаиваю юношу, говорю, что место ему возле меня всегда найдется, но, взглянув на него - бледного, воскового - сильно-сильно усомнился... Он вскоре скончался.
14-го октября мы взяли М. Джалгу, а на рассвете 15-го октября нас спешно двинули обратно. Оказывается, что г. Ставрополь, откуда мы вышли,в руках большевиков. Пришлось снова отбивать Ставрополь.
При атаке деревни Пелагиады вижу - невдалеке от меня младший из братьев Алтабаевых, Михаил, несет, взваливши себе на плечи, старшего, Константина. У того пуля в животе. - Миша, брось, оставь меня: я все равно умру. Иди лучше в цепь! - доносится до меня голос раненого. Я посылаю одного из посыльных помочь. Сам с цепями продвигаюсь вперед. Мои посыльные все оглядываются и перешептываются.
- Что случилось?
- Да, мабуть, поручик вже вмер! Щось роют землю они там!
Оказалось, что действительно он умер.
- Закопали их, да могила неглубока только. Как бы волки или лисицы не учуяли да не разрыли могилы... доложил мне вернувшийся посыльный. Младшего Алтабаева я видел немного спустя, он догонял свою цепь.
В том же бою, невдалеке от меня, был смертельно ранен пулей в горло и шею мой незабвенный помощник по строевой части, подполк. Александр Алексеевич Крюков. Я до боя еще предлагал ему снять белую папаху и тулуп с белым воротником: все же не такая резкая цель на сером фоне земли. Молодой - бравировал, не послушался меня...
Выбив неприятеля из дер. Михайловки, мы по пятам пошли за ним к Ставрополю. Около 9-10 верст, вплоть до самого города, поле было усеяно их убитыми и ранеными. Были брошены обозы, походные кухни, пулеметы. Среди поля валялась амуниция, солдатские шинели и торчала масса винтовок, воткнутых штыками в землю. Все говорило о том, что неприятель не отошел, а бежал к Ставрополю.
Наступали уже вечерние сумерки, когда я с первым батальоном подоспел к городу. Неприятель залег на горе, за железнодорожным полотном. Соседний полк (Кубанцы) и мы пытались продолжать атаку, но от переутомления приостановились в полугоре. Будь у нас какая-нибудь свежая, нерастрепанная часть, то Ставрополь в тот же день был бы в наших руках. Но... ничего этого не было...
Настала долгая, глубокая, осенняя холодная с заморозками ночь. Мы лежали внизу на ветру, по огородным канавам. Вот лезу я в свое логово-канаву, куда вестовой натаскал соломы, и слышу женский голос: "Ой, на руку наступили!" Темень, ни зги не видать. - "Кто тут?" - "Да мы, господин полковник." - Оказывается, две бедненькие сестры милосердия нашего полка, Женя и Вера, продрогли, прозябли в бесконечную холодную ночь и, наткнувшись среди ночи на кучу соломы в канаве, забрались туда: все же теплее, чем на ветру. Пришлось мне поделиться с ними соломой, снял с себя кожух, что принес мне как-то покойный командир 4-й роты, укрыл их, а сам пошел сначала проверить цепи, а потом пристроился кое-как в канаве и проклевал носом до рассвета. Уж как потом подростки-сестры благодарили меня!
... Раз цепи отошли почти на полверсты назад и забыли предупредить сестру милосердия нашу: была она в хатенке. Взглянула она в окно - наших не видать. Перепугалась страшно, припомнились зверства большевиков. Мужское население огородов - все сочувствующие "товарищам". Но на счастье сестры нашей в хате хозяйкой оказалась одна лишь пожилая баба. Та быстро сообразила в чем дело:
- Снимай все это! Одевайся в наше "хрестьянское" платье. Как придут, скажу, что ты моя дочка. Да принимйся живо за работу: мети хоть хату!
Сестра быстро преобразилась в крестьянку. Хорошо, что цепи наши скоро вернулись обратно и заняли свои недавно оставленные места.

Больше недели простояли мы под Ставрополем. Дорого стоила нам осада его. Командира тоже ранили в руку, и пришлось на некоторое время мне вступить в командование полком. Полк таял, люди изнервничались...
*******
Не особенно радушно встретили нас жители г. Новороссийска, когда нас отвели на отдых. В особенности - так называемая интеллигенция, которая ведь благодаря нам вырвалась из большевистских лап. Бедное, измотавшееся в боях офицерство принуждено было ютиться по кухням и передним у той же интеллигенции, а залы и гостинные пустовали. Мне с адъютантом отвели у какого-то грека проходную комнатку, я рад был и этой...
В первых числах ноября, кажется, 8-го, наш Алексеевский пок отправился без ружей на пристань: встречать союзников. Они достигли своего - победили немцев и ликующие, сияющие прибыли к нам. В почетный караул была наряжена рота от Сводно-Гвардейского полка. Мы же стояли шпалерами. Английский генерал обходит почетный караул и видит на груди у одного рядового, рядом с русским офицерским георгиевским крестом и английский офицерский Георгий. Спрашивает у сопровождавшего его русского генерала, не ошибка ли это. Но когда ему разъяснили, что рядовой этот - капитан Лейб-Гвардии Преображенского полка, англичанин смутился и стал всему караулу подавать руку.
Сияющие, ликующие, радостные проносятся мимо нас один автомобиль с союзниками за другим... " Вот она, награда нам за четырехлетнюю Великую войну. Вместо того, чтобы занять одно из первых мест в мире, мы стоим... нищими стоим" - говорит Дедюра.
Рядом со мной стоял на левом фланге полка Владимир Яковлевич Дедюра(***), первопоходник. Он принадлежал к числу тех кадровых офицеров, которые сразу круто и навсегда отмежевались от большевиков. Был ротным командиром, кажется в Киевском военном училище и при первом приближении к городу большевиков, когда все порастерялось, он собрал свою роту и, объяснив им, в чем дело, вызвал желающих идти с ним к Корнилову. Пошли все, как один. Пристали и из других рот. Сильно потрепанный, пришел к Корнилову. А когда ряды его отряда сильно поредели и сам он был ранен, влили его в Партизанский пеший казачий полк. Не мало мучений пришлось пережить и жене Дедюры: держали в тюрьме, мучили, все пытались узнать, где и куда скрылся ее муж.

В январе я уехал в отпуск в Екатеринодар. Зашел в штаб узнать о моем племяннике Коле. Оказывается, убит под Ставрополем. А еще не так давно видел его в Одессе, и он спрашивал меня: "Что делать, дядя?" - "Как, что делать? Иди к Корнилову!". Он послушался, пошел и... лег под Ставрополем...

=======
(***) "Дядюра Владимир Яковлевич. Подполковник, командир роты 3-я Киевской школы прапорщиков. В Добровольческой армии с нояб.1917, начальник 3-й Киевской школы прапорщиков, командир отряда юнкеров. Участник 1-го Кубанского похода в Партизанском полку. В Русской Армии до эвакуации Крыма. Полковник. Галлиполиец. В сен.1922 в Болгарии, осенью 1925 в составе Алексеевского полка во Франции. В эмиграции во Франции. Умер 14 янв.1926 в сан. Берк-Пляж (Франция). Жена осталась в СССР. "
Волков С.В. Первые добровольцы на Юге России. – М.: НП «Посев», 2001.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5959
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Авг 26, 2010 7:38 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Бочкарева Мария.

Фото:

Image

Image

Image


Масса фотографий женщин-белогвардейцев на: http://natakoltcha.livejournal.com/18546.html

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 2373

СообщениеДобавлено: Пт Авг 27, 2010 11:59 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Баронесса София де Боде
Еще пять минут - и окончится пьеса,
И в небе высоком погаснет звезда...
Не слишком ли быстрый аллюр, баронесса?
Уйти в мир иной мы успеем всегда.
В атаке ваш голос, насмешливо резкий,
Звенит, не стыдясь крепких слов в языке.
Блестят газыри на изящной черкеске,
И лёгкая шашка зажата в руке.
Мы, Богом забытые, степью унылой
Без хлеба и крова прошли «на ура».
Вчера нас навеки покинул Корнилов.
А нынче и нам собираться пора.
Последний резерв православного войска –
Две сотни казачьих да наш эскадрон –
Бездарно поляжет в атаке геройской,
Пытаясь прорвать комиссарский кордон.
Обидно, что жизнь оборвется на взлете.
Но смерть за Отчизну приемли легко.
Мы пошло увязли в весеннем болоте
И стали добычей для этих стрелков.
Они в две шеренги – с колена и стоя –
Встречают атаку кинжальным огнем.
Что делать, мадам, – мы в России – изгои,
И с этой дороги уже не свернем.
В 17-м – зарево переворота!
У храма Спасителя – площадь в штыках.
И вдруг – одинокая дробь пулемета,
И легкий румянец на женских щеках.
В упор по толпе разномастного сброда -
За девичью честь, за поруганный кров,
За будущий мрак «ледяного» похода,
За небо в застывших глазах юнкеров.
Когда белый свет оккупируют бесы,
Когда повсеместно бесчинствует зло –
Безропотно бальный наряд баронессы
Меняется на сапоги и седло.
Отбросив условностей тяжкие гири,
Летят ваши кони в прогорклом дыму.
И танец неистовых Белых Валькирий
Пощады, увы, не сулит никому.
Бойцы эскадрона приказ не нарушат,
И с боем разжав окруженья тиски,
Они воздадут за погибшие души
И вражьи шеренги изрубят в куски.
Но вас не вернуть – вы умчались навечно,
Поймав своим сердцем кусочек свинца,
В заоблачный край, где назначена встреча
Бессмертной души с Правосудьем Творца.

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5959
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Сен 04, 2010 12:43 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Женские батальоны смерти- фотогалерея на: natakoltcha.livejournal.com/24187.html

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 2373

СообщениеДобавлено: Ср Янв 19, 2011 11:10 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Женщина-переводчик "Михаил Николаевич" Смолко-Постоногова-Козак Елена Михайловна (1878-1920гг).
Родилась в 1878 г., г. Владивостоке; еврейка; образование восточный институт; переводчик китайского, японского, корейского, маньчжурского, польского и немецкого языков.
"В Петергоф приехала из действующей армии Елена Михайловна Постоногова, которая под именем Михаила Николаевича Смолко, в мужском костюме, участвовала в делах с японцами и служила в качестве переводчика. Смолко-Постоногова прекрасно знает японский и китайский языки. Она участвовала в китайском походе, имеет медаль за него и медаль на Георгиевской ленте с надписью "за храбрость". Смолко хлопочет об отправке ее за границу для лечения болезни и ран полученных в нынешнюю войну. "
starosti.ru/archiv/september1905.html
Проживала: Дальневосточный кр., г. Никольск-Уссурийского.
Арестована 25 марта 1920 г.
Приговорена: Омская губЧК 30 июля 1920 г., обв.: за службу в контрразведке белой армии.
Приговор: ВМН. Расстреляна 30 июля 1920 г. Реабилитирована 3 мая 1995 г. Прокуратурой Омской обл. на основании Закона РФ.
Источник: Книга памяти Омской обл.

Image

Image

Image

Елена Чоба (1895 - ?), донская казачка. В 1914 вышла замуж за казака Михаила Чобу. В начале Первой Мировой Михаил погиб. За свой счет справила казачье обмундирование и обратилась к станичному обществу с просьбой направить ее на фронт сражаться вместо погибшего супруга. Поступок казачки поддержал атаман ККВ М.П.Бабыч. В октябре 1914 под именем Михаила Чобы попала на фронт. В 1915 была награждена тремя медалями и Георгиевскими крестами 3-й и 4-й степени. В 1916 тяжело ранена.
В ноябре 1916 вернулась в родную станицу, тогда и была сделана эта фотография. В 1918 вступила в ряды Белой Армии. В последний раз в станице ее видели в феврале 1920 на молебне в храме, где она стояла в черкеске с боевыми наградами. В начале 20-х годов от нее пришло письмо из Болгарии. Известно также, что в середине 20-х она участвовала в гастролях театрализованной труппы 'Кубанские джигиты' в городе Сен-Луис (США).

Image


В центре сидит адъютант Петроградского женского батальона Мария Скрыдлова (дочь адмирала). Адъютант М.Бочкаревой.

Image

Я.А.Слащев-Крымский и Н.Н.Нечволодова.

Image

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
imyarek
Гость





СообщениеДобавлено: Пт Фев 04, 2011 10:24 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Image

Источник: "Первопоходник" № 21 Октябрь 1974 г.

О Реформатской известно: жена полковника, погибшего во время десанта на Кубань летом 1920 г. во время авианалета красных (по ссобщению инж. Терентьева, см. "Последний Кубанский поход").
imyarek
Гость





СообщениеДобавлено: Пт Фев 04, 2011 11:05 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Андрей 57 писал(а):


Дамы и господа, если у Вас есть материалы на биографии в том числе с фотографиями, обязательно публикуйте в тему. Либо приводите цитаты о женщинах из книг.


У ворот железнодорожной казармы доброволец режет петуха.

Корнилов проезжает мимо.

— Стой. Откуда взял? Купил?

— Никак нет, Ваше высоко-ство.

— Что? Украл? Ограбил?

Арестовать и под суд.

А доброволец был занятный. Красавец собой, безумно храбрый в боях, он известен был еще и по своему подвигу во время московского восстания.

Пулемет, направленный от Храма Христа Спасителя на Пречистенку и запиравший подход с этой стороны к Кремлю, бездействовал. Всех, кто пытался подойти к нему, сейчас же убивали.

Офицер, сегодняшний грабитель, все-таки бросился к пулемету и хладнокровным, метким огнем отогнал нахлынувшую было толпу большевиков.

Офицер этот была дочь титулованного генерала, — женщина — прапорщик, говорившая о себе всегда в мужском роде.

Бросились к командующему и умоляли отменить приказ.

Корнилов был непоколебим.

— За воинскую доблесть — честь ему и слава; а за грабеж — петля.

— Вы не понимаете, что вы делаете, — добавил Корнилов. — Армия ничтожна по своим размерам. Но я скую ее огнем и железом, и не скоро раскусят такой орех. Если же офицеры начнут грабить, то это будет не армия, а банда разбойников.

Произвели расследование.

Прапорщик откровенно рассказал, что в Хомутовской станице он уже поголодал; запоздал по службе; а когда приехал, армия уже все съела. Петуха он взял даром, но с удовольствием заплатил бы деньги; только в казармах не было ни души.

Свидетели все подтвердили.

Нашли: принимая во внимание смягчающие обстоятельства, грабителя следовало бы разжаловать в рядовые; но, в виду боевых заслуг, можно наказание понизить до ареста.

Командующий, выслушав доклад. Покачал головой, но утвердил его.

Л. Половцов. Рыцари тернового венца. // Прага, 1923. гл. XII. ОБОЗ. ПЕРВЫЙ ГРАБЕЖ.


О мед.персонале в 1 Кубанском походе

На медицинском персонале лежала не только медицинская часть, но и хозяйственная. По приезде на ночлег надо было снять раненых с повозок, приготовить солому для постели на полу, уложить и сейчас же бежать в отделение, чтобы получить съестные припасы, пока другие не расхватали.

Вернувшись, сестры готовили пищу, пока врачи перевязывали.

Кончалась вся работа к полночи, а утром в 5 б часов, надо опять поить пациентов чаем, спешно грузить на подводы и выступать.

Бедные сестры изорвали все свое белье на перевязки и носили только, на спех вымытые солдатские рубахи. Их положение было вообще очень тяжелым. Весь день и всю ночь на глазах мужчин. Мужчины как то легче привыкают к грязи, но бедные сестры страдали ужасно.

Сколько их погибло в боях? сколько было изувеченных на всю жизнь? Но, они шли и шли вперед, под самые пулеметы, и бестрепетными руками облегчали страдания раненых.

А что ожидало бы их в случае поражения армии?

Даже подумать страшно.

Кто из добровольцев не помнит милую сестру Васю?

Одетая с самого начала похода, солдатом, грубоватая, но бесконечно добродушная, она вносила с собой всегда шум и оживление.

Со смехом исполняла Вася самые тяжелые и грязные работы, веселой шуткой рассеивала мрачное настроение раненых.

И это безобидное существо испытало впоследствии ужасные страдания.

Прежде всего пришло известие, что ее муж и маленький сынок замучены большевиками.

Ужасное горе сковало смеявшиеся когда то уста Васи, и добрые глаза ее потухли, вспыхивая лишь временами мрачным, почти безумным огнем.

Через несколько дней отряд, при котором состояла она, был разбит, окружен, и Вася попала в плен к большевикам.

За отказ исполнить позорные требования, пять дней били они ее железными шомполами и окровавленную, истерзанную бросили в сырой и холодный подвал.

Все выдержала железная натура Васи. Она могла бы избавиться от мучений; у нее был с собой, как и других сестер, стрихнин.

Но Вася не хотела умирать. Она чего то как бы, ждала и дождалась.

Заболел комиссар отряда, и ей приказали за ним ходить. Вася аккуратно исполняла свои обязанности.

Однажды, вечером, навестить больного приехали два других соседних комиссара и началось пьянство. Вася развела стрихнин, подмешала его к вину и исчезла.

На утро в квартире нашли три ужасных трупа.

Там же. гл. XXXI. САНИТАРНЫЙ ТРАНСПОРТ
imyarek
Гость





СообщениеДобавлено: Пт Фев 04, 2011 7:24 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

...Тут же на холме находились и оба наших командира полков со своими адъютантами и среди них молоденькая сестра милосердия в черной косынке - Вавочка, которая, сидя спиной к противнику, старательно набивала пулеметную ленту патронами и весело болтала с окружающими .

Я пошел туда. "Это что такое, Вавочка, зачем вы здесь?" - строго спросил я ее. - "Ваше Превосходительство, позвольте мне остаться, здесь так весело!" - ответила она, умоляюще сложив маленькие ручки, и улыбаясь ждала ответа. Я позволил остаться до моего у хода.

Вавочка, падчерица донского полковника К.М.Грекова - любимица всей Добровольческой Армии. Веселая, всегда жизнерадостная, она не состояла ни при одном лазарете, а появлялась всюду, где нужна была помощь раненым, которым она отдавала все свои молодые силы и часто все из своей одежды, что можно было разорвать на бинты. Жила она, как птица небесная, при какой части придется, везде была желанной гостьей. И, несмотря на свою молодость и окружающую обстановку, Вавочка сумела так себя поставить, что в ее присутствии никто не позволял себе брани, нескромной шутки или пошлого ухаживания. Часто заглядывала она и в мой штаб, иногда жила по несколько дней. Нередко являлась в мужской одежде, так как юбку и косынку успела уже порвать на бинты. Тогда офицеры дарили ей юбку, купленную тут же у хозяйки. Однако наш пулеметчик, видимо, уже очень обозлил "товарищей". Их гранаты стали падать все чаще и чаще у кургана. Пора было уходить. Красный пушкарь, видимо, уже пристрелялся, и следующая "очередь" будет в "точку"... Забрав Вавочку и лишних офицеров, я ушел с холма. И вовремя. Вскоре град снарядов осыпал курган, и один из них упал на то место, где мы только что лежали. Пулеметчик остался невредим, но должен был переменить позицию.

Вавочке я запретил появляться в боевой линии. Но она меня не послушалась. Через день ее принесли мертвой с боевого участка Партизан.

Ее нашли вместе с убитой подругой в поле за цепями, с несколькими шрапнельными пулями в груди и маленькой куколкой, зажатой в застывших руках - шутливым подарком одного из офицеров. Я видел ее лежащей на телеге у штаба Корнилова, перед отправлением в ст. Елизаветинскую, где ее похоронили вместе с подругой у церкви. Скорбно были сжаты красивые губки, умевшие так весело смеяться в минуты смертельной опасности. Суров был облик милого лица.

К Богу отлетела чистая душа, никому в своей короткой жизни не сделавшая зла.

В Добровольческой Армии было около двух десятков женщин и девушек. Некоторые из них несли службу в строю, как рядовые, остальные - как сестры милосердия. И те и другие оставили у нас по себе прекрасную память. Многие из них погибли во время похода, живые разбрелись по свету.

Из воспоминаний донского атамана М. Богаевского о 1-м Кубанском походе.
imyarek
Гость





СообщениеДобавлено: Пт Фев 04, 2011 7:37 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

... Пасмурное январское утро (1918. на Кубани, под Энемом). Влево и вправо от моста виднеются редкие стрелковые цепи. Впереди моста завалы из шпал, за ними пулеметы. Мое внимание приковывает стройная фигура молодого офицера в черкеске и белой папахе, что-то поправляющего у пулемета. Присматриваюсь ближе; это — девушка, офицер Зинаида Бархаш. Была она и в последних Галицийских боях, была и в Зимнем дворце с горстью юнкеров и женщин, защищавших временное правительство, чудом уцелела, пробралась на Кубань, где вступила в ряды добровольцев. Зинаида Бархаш это — яркий, чистый, самоотверженный образ русской женщины. На Кубани ее помнят и не забудут. Она вместе со своим начальником отряда, славным Галаевым, первая, в первом же бою на Кубани была сражена большевистскою пулею.

Екатеринодар торжественно похоронил тела этих героев в усыпальнице Екатеринодарского войскового собора.

Пусть обновленная Россия, надеюсь в близкие дни воскресения своего, вспомнит эти имена, эти яркие жертвенные образы!

Я подошел к ней и молча пожал руку. Она была спокойна и деловито сосредоточена. И как я был далек тогда от мысли, что вижу ее в последний раз!

Владимир Леонтович. "Первые бои на Кубани. Бой под разъездом Энем". //Мюнхен, 1928

Примечание. В решающий момент боя, когда большевики прорвались к самим позициям в.ст. Глааева, прапорщик Бархаш выкатила свой пулемет на открытую позицию и огнем в упор смела атакующих.
igorigor
старший унтер-офицер


Зарегистрирован: 19.12.2009
Сообщения: 313

СообщениеДобавлено: Пн Фев 21, 2011 5:29 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

imyarek писал(а):

О Реформатской известно: жена полковника, погибшего во время десанта на Кубань летом 1920 г. во время авианалета красных (по ссобщению инж. Терентьева, см. "Последний Кубанский поход").

В дополнение:
"...Я не хочу сказать, что в этом виноваты были всегда только красные, а белые всегда были правы. Конечно, много жестокого делали и белые. Нет ничего ужаснее, кровопролитнее и и беспощаднее гражданской войны. И не дай Бог, чтобы русскому народу пришлось еще раз пережить что-нибудь подобное...
В день панихиды было получено еще одно печальное известие - в Приморско-Ахтарской при разгрузке пароходов от случайной бомбы налетевшего большевистского самолета погиб помощник командира полка по хозяйственной части полк. Вертоградский.
Он был женат на первопоходнице, прапорщике Зинаиде Николаевне Реформатской. В 17-м году, при Керенском, она поступила на курсы в Алексеевское пехотное училище, по окончании которого была произведена в прапорщики. Всего женщин на этих курсах было 25, потом 15 из них пробрались на Дон к ген. Алексееву и пошли в 1-й Кубанский поход. Зинаида Николаевна была среди них.
В мое время в Белой Армии чина прапорщика уже не было и первым офицерским чином был чин подпоручика. Не было и женщин в армии, кроме сестер милосердия. З.Н. не была произведена в подпоручики, так и осталась прапорщиком, как живое напоминание о Женском батальоне - безрассудной, но героической попытке русских женщин, во время развала "керенщины", спасти Россию и своим примером образумить мужчин и заставить их выполнить свой долг перед родиной.
Гибелью Гренадерского батальона и смертью помощника командира полка начался для нашего полка Кубанский десант."
Александр СУДОПЛАТОВ "ДНЕВНИК"
dk1868.ru/history/sudoplat.htm
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
igorigor
старший унтер-офицер


Зарегистрирован: 19.12.2009
Сообщения: 313

СообщениеДобавлено: Вт Фев 22, 2011 10:48 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Смотрите, здесь же, на сайте о выпускниках ускоренного курса прапорщиков Александровского военного училища. На фото: центре - прапорщик Зинаида Реформатская, над её головой прапорщик Зинаида Свирчевская. Слева внизу - прапорщик Виденек, над нею – прапорщик Антонина Кочергина. Справа внизу - прапорщик Н. Заборская. Над нею – поэтесса, прапорщик Зинаида Готгард.":

http://www.belrussia.ru/forum/viewtopic.php?t=233&postdays=0&postorder=asc&start=30
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
igorigor
старший унтер-офицер


Зарегистрирован: 19.12.2009
Сообщения: 313

СообщениеДобавлено: Сб Мар 12, 2011 8:48 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

МЫ НЕ ЗАБУДЕМ ВАС

Как ни тяжела была по своим переживаниям Великая война, но гражданская во много раз превосходила ее, как по количеству потерь, так и по озлобленной жестокости, которую проявляли борющиеся. Общепринятых международных норм, смягчающих войну, не существовало.

Вызванная, как реакция на несправедливость и беспричинное зло, гражданская война была движима духом непримиримости. Одна принадлежность к "белым" или, как называли большевики, "кадетам" была достаточна для смертного приговора или длительных мучений; не оставались в долгу и белые... Долгое время пленных не брали, а уходя с мест ночлегов, не могли оставлять раненых, так как они были бы замучены, и неделями возили их за собой в распутицу, на тряских подводах,взятых у населения... Тяжело вспоминать теперь все то накопление страданий и зла всякого рода, которое Приходилось переживать тогда... да не о том речь...

Сегодня, в годовщину нашего первого похода, я чувствую сердечную потребность посвятить эти несколько строк, тем, кто в эти дни, исполненные воинской доблести и сурового тяжелого долга, сменявшихся озлоблением и жгучею местью, в дни безысходного страдания, под леденящим дыханием смерти, нашли в себе чистые источники любви и Христова милосердия. Вам, наши незабвенные сестры, посвящаю я эти строки. Я не знаю, где вы теперь, не знаю ваших имен, но я хорошо помню вас и никогда не забуду! Как живые, проходите вы перед моим мысленным взором...

Вот пробегает цепь, и тут же, шагах в 50 за ней, пробегает сестра; на ней сумка с кое-каким подручным перевязочным материалом. Кто она, эта молоденькая девушка, вчерашняя гимназистка? Она, видимо, волнуется, приподымается на колени и всматривается в лежащих впереди, затем опять ложится. Огонь усиливается, но мы еще не стреляем. Цепь двигается дальше, но один из казаков остается лежать. Сестра подбегает к нему. Вечером опять вижу ее: она проходит в нескольких шагах от нас и старается догнать уходящую цепь; на ногах у нее налипли тяжелые комья грязи. Мы все голодные, усталые и злые, а она все так же сияет любовью и радостью. Сегодня она перевязала очень многих, и чем больше труда выпало на ее долю, тем она счастливее...

Ночь... Медленно двигается колонна по топкой грязи; мы пересекаем плавни, чтобы выйти на ст.Елисаветинскую и там перейти на пра- вый берег Кубани. Весь день бой, а вместо отдыха за ночь придется пройти верст 20-25. На сестерской подводе лежит раненый с перевязанной головой. Он тяжело стонет. С боков примостились сестры. Какая- то задержка впереди останавливает движение; стоим в грязи выше щиколотки, ждем. Вдруг в стороне раздается несколько выстрелов, резкий крик, и затем издали доносятся стоны: должно быть, нарвался дозор на каких-либо большевиков. Никто не реагирует... Устали... не все ли равно, сами разберутся... Но сестры встревожились.

- Там кого-то ранили, вы слышали крик?

- Может быть, и ранили, но теперь все тихо, тревожиться не о чем, там есть охранение.

- Да дело не в том, как вы не понимаете; может быть, там кто- нибудь истекает кровью, надо помочь, отчего вы не идете туда?

- Это, сестрица, не наше дело; мы бы так разошлись все в разные стороны, охранение само справится.

- Я пойду, я не могу сидеть здесь, - говорит младшая; соскакивает в грязь и, хлюпая своими высокими сапогами, сразу утопает в темноте, в том направлении, откуда были слышны выстрелы и стоны.

Мы трогаемся дальше, обходя, подводу. На утро опять вижу ту же подводу уже с двумя ранеными. Сестра идет рядом; вся юбка ее пропитана жидкой грязью.

- А я пришла очень вовремя; вы знаете, у него перебита нога, - говорит она, показывая на раненого: - мы с большим трудом дотащили его до подводы.

Она счастлива...

- Вы шли пешком, на вас нет сухой нитки!

- Ну, что ж делать, я несколько раз переходила через эту жидкую грязь: скользко и вязко, и здорово глубоко - мне было почти до пояса...

В двери раздается стук и женский голос просит разрешения войти. Входит сестра, губы ее дрожат, она, видимо, еле удерживается от слез.

- Господа, нет ли у вас чего-нибудь для бинтов?

Голос ее срывается... Мы не сразу понимаем.

- Чего вам, сестрица? У нас нет никакого перевязочного материала.

- О нем я и не мечтаю, - говорит она: - может быть, какое-нибудь белье или полотенце... уже четыре дня "они" без перевязки, - и губы ее дрожат: - раны гниют, гангрена начинается, а я ничем не могу помочь...

К ней протягивается рука с полотенцем, другая с рубашкой. Она сквозь слезы улыбается:

- А как же вы, у вас есть еще рубашка?

- На мне есть, да я еще цел, слава Богу, где-нибудь достану - берите.

Через минуты две она вводит раненого; изба сразу наполняется невыносимым смрадом; мы начинаем усиленно курить или выходим на чистый воздух. Сестра, осторожно поддерживая больного, снимает накинутую на одно плечо шинель и начинает разбинтовывать руку; она раздроблена выше локтя. Работает она необычайно нежно и ласково. Гангренозная рука покрыта мелкими белыми червями, вид ее отвратителен, но на лице у сестры не видно и тени брезгливости или отвращения, она вся сияет милосердием и счастьем Христовой любви...

Мы наступаем на Екатеринодар; вот миновали ферму, влево остались сады. Мы направлены на усиление наших передовых частей, идем под огнем большевистских батарей... потерь мало. Большинство разрывов высоки, иногда бывает "удачный". Но что это? вправо от дороги рядышком лежат две сестры; они убиты, видимо, одним снарядом...

- Помните их? Они почти всегда вместе работали, кажется, они подруги по Ростовской гимназии, - раздается чей-то голос; многие снимают шапки и крестятся...

Да, мы не знаем всех ваших имен, но мы помним вас и никогда не забедем! Не забудем тех мгновений Христовой любви, ласки и бесконечного самопожертвования, которые вспыхивали и сияли ярким светом на общем фоне страданий, жестокости и злобы братоубийственной борьбы.

Земной вам поклон, наши милые, незабвенные сестры!

Первопоходник.
ВЕСТНИК ПЕРВОПОХОДНИКА, № 26 Ноябрь 1963 г.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Wit Александрович
рядовой


Зарегистрирован: 19.10.2010
Сообщения: 60

СообщениеДобавлено: Чт Мар 17, 2011 3:29 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Женщины, о которых не принято вспоминать 8 Марта"
2006-03-03 / Александр Уткин

Правда, и они, эти представительницы прекрасного пола, отнюдь не считали Международный женский день своим праздником. Ибо он был учрежден в России их смертельными врагами - большевиками, войну с которыми - причем не на жизнь, а на смерть - им довелось пройти.

Однако когда же, как не в первый месяц весны, найдется повод поговорить о боевых подругах господ белогвардейцев. Вдобавок они совсем не воспеты так, как, скажем, знаменитая деятельница Коммунистической партии Лариса Рейснер (прообраз Комиссара из "Оптимистической трагедии" Всеволода Вишневского). Да и в мемуарной, военно-исторической литературе русского зарубежья женщинам, сражавшимся на стороне белых, отведено очень малое место. Неудивительно, что даже на протяжении последних 15 лет, минувших после падения советской власти в России в начале 1990-х годов, постоянно упоминаются лишь два имени героинь-контрреволюционерок.
[img]
http://nvo.ng.ru/images/2006-03-03/7-6-1.jpg[/img]
Мария Захарченко-Шульц.
Фото из книги 'Лубянка, 2'

РУССКАЯ ЖАННА Д'АРК

Надо полагать, читатели, интересующиеся российской военной историей и историей отечественных спецслужб, легко догадаются, что речь идет о Марии Бочкаревой и Марии Захарченко-Шульц. Впрочем, первую из них признать, как говорится, "активной участницей" Гражданской войны можно с огромной натяжкой. В отличие от "бешеной Марии", запомнившейся миллионам зрителей по телевизионному фильму "Операция "Трест", где роль Захарченко-Шульц с блеском исполнила актриса Людмила Касаткина.

А вот Мария Леонтьевна Бочкарева прославилась в период Первой мировой войны и стала известна всей России еще до Октябрьской революции 1917 года. Напомню, что родилась она в 1889 году (по одним данным, в деревне Никольское Кирилловского уезда Новгородской губернии, откуда спустя 6 лет семья перебралась в Сибирь; по другим - в Сибири). В 15 лет была выдана замуж, но с супругом-пьяницей вскоре рассталась и сошлась с неким Яковом Букой, оказавшимся уголовником. Как утверждают некоторые источники, к 1914 году Бочкарева успела поработать и укладчицей рельсов на Транссибирской магистрали, и "прислужницей" в публичном доме.

Тем не менее после начала войны с Германией и Австро-Венгрией Мария решила отправиться на фронт. И не в качестве сестры милосердия, а солдата. "Мое сердце рвалось туда, - вспоминала она впоследствии, - чтобы принять крещение в огне и закалиться в лаве. Моя страна звала меня". Обращение к командованию расквартированного в Томске запасного батальона, естественно, результатов не принесло: молодой женщине, вдруг пожелавшей лично биться с врагами царя и Отечества, посоветовали обратиться к самому императору, поскольку только Николай II мог дать согласие на зачисление в состав армии столь необычного для того времени добровольца. Бочкарева послала телеграмму государю в Петроград, оттуда пришел положительный ответ.

В феврале 1915 года после трехмесячного обучения Мария оказалась в рядах 28-го пехотного Полоцкого полка. В первом же бою с немцами - бою неудачном - вынесла из-под огня 50 раненых сослуживцев, затем снова участвует в атаках, ходит в разведку. Ее производят в старшие унтер-офицеры, награждают Георгиевским крестом и тремя Георгиевскими медалями (согласно иным источникам, она - полный Георгиевский кавалер).

Когда вслед за Февральской революцией и свержением самодержавия пошел процесс разложения русской армии, несколько раз раненная фронтовичка выдвигает идею создания женских формирований для пробуждения ратного духа у деморализованных солдат. Сразу около двух тысяч соотечественниц откликнулись на призыв Бочкаревой. Она сама произвела тщательный отбор среди волонтерок, отсеяла всех мало-мальски склонных к флирту с офицерами-инструкторами, поддавшихся на большевистскую агитацию...

В конце июня 1917-го сколоченный ею батальон (300 штыков) отбыл на передовую и 8 июля участвовал в первом бою с противником. Доблесть этих воительниц была отмечена командованием, русская Жанна д"Арк (так называли Марию некоторые восторженные журналисты и политики), получившая перед выездом на фронт чин прапорщика, становится вскоре подпоручиком и поручиком, в России организуются аналогичные подразделения, но ни на страну, ни на армию пример женского самопожертвования, к сожалению, не повлиял.

Власть захватили большевики, объявившие о намерении заключить без промедления мир с австро-германским блоком. Бочкарева распустила свой батальон и поехала домой. По дороге, в Петрограде, имела беседу с Лениным и Троцким, безуспешно пытавшимися склонить Марию на свою сторону. Зато откликнулась она на просьбу генерала Корнилова совершить агитационную поездку в Великобританию и США, дабы Лондон и Вашингтон оказали помощь и поддержку Белому движению. Вернувшись осенью 1919 года на Родину, Бочкарева встречается с адмиралом Колчаком, уговорившим ее продолжить службу и сформировать добровольный санитарный отряд. Дела у Марии развивались успешно, однако дни верховного правителя России уже были сочтены.

Части Красной армии наступают, белогвардейским руководителям не до отряда Бочкаревой, и она уезжает в Томск. Здесь в январе 1920 года после занятия города большевистскими войсками ее арестовывают. В мае Мария была расстреляна (хотя, как уверяет один из исследователей, Бочкарева уцелела, "нашла свою любовь и обрела семью", а "скончалась уже после Второй мировой войны").
"БЕШЕНАЯ МАРИЯ"

Иначе сложилась судьба второй Марии - Захарченко-Шульц, что и немудрено, поскольку принадлежала она, не в пример Бочкаревой, к правящему сословию Российской империи.

Мария Владиславовна родилась в декабре 1893 года в дворянской семье Лысовых, имевшей поместье в Пензенской губернии. Окончила с золотой медалью Смольный институт. В 1913 году выходит замуж за поручика лейб-гвардии Семеновского полка Михно (согласно книге белоэмигранта-публициста Бориса Прянишникова "Незримая паутина"). Он погиб в самом начале войны с германцами и австро-венграми. Молодая вдова, к тому же только-только родившая дочь, не собиралась, однако, предаваться отчаянию и находить утешение в заботе о ребенке. Мария Михно пожелала заменить на фронте павшего супруга и добилась своего.

Сражалась вольноопределяющаяся Елисаветградского гусарского полка храбро, не раз ходила в разведку, была удостоена двух солдатских "Георгиев". А вернувшись после Октябрьской революции и полного развала русской армии домой и обнаружив там разоренным родное имение, собрала под свое начало нечто вроде партизанского отряда из офицеров, студентов, гимназистов-старшеклассников. Эти своего рода "антинародные" мстители уничтожали организаторов и активных участников погромов поместий и убийств их владельцев. Попутно Лыкова-Михно занималась тайной переправкой добровольцев, намеревавшихся биться на стороне белых в разгоравшейся Гражданской войне. Так Мария встретилась с другом покойного мужа полковником (Прянишников утверждает, что ротмистром) Захарченко, пробиравшимся на восток, где сравнительно недалеко от Пензы находились антисоветские войска.

Кстати, сама вдова Михно проживала в собственном имении, но не в бывшем барском доме, где разместились местные большевистские власти, а в маленьком флигеле во дворе. Отсюда она вела активную подрывную работу против коммунистического режима. Здесь нередко укрывала своих сподвижников и устремлявшихся в белогвардейские армии добровольцев. Прятавшийся у Марии Захарченко вскоре стал ее вторым мужем, с ним она и ушла к утвердившемуся на Юге России Деникину, когда на след ее нелегальной, так сказать, эвакуационно-террористической группы вышли чекисты.

Далее последовала кровавая круговерть Гражданской войны: непрерывные бои с частями красных, поход на Москву, поражение деникинской армии, отступление, передышка в Крыму, новое наступление белых, возглавляемых теперь генералом Врангелем, и окончательный разгром. По словам Бориса Прянишникова, Мария Захарченко "участвовала в кавалерийских атаках, была ранена. Второй муж, командир конного полка... погиб в бою под Каховкой". Воспитанница института благородных девиц, отмечается в одном из современных источников, "еще более ожесточилась. Сама казнила захваченных в плен красноармейцев - расстреливала их из пулемета, чем заслужила прозвище "Бешеной Марии".

В эмиграции вторично овдовевшая женщина выходит замуж в третий раз - за штабс-ротмистра Георгия Радковича, которого она, по данным Бориса Прянишникова, знала с юных лет, еще с Петербурга, где молодые люди встретились на танцевальном вечере. Захарченко и Радкович вступили в Русский общевоинский союз (РОВС). Его фактический (а после смерти Врангеля и юридический) лидер генерал Александр Кутепов не желал сидеть сложа руки. За ним, пишет Прянишников, пошли "не склонившие голов после провала белого движения... готовые пожертвовать жизнью в борьбе за Россию... они носились с мыслями о терроре против новых властителей, об организации подпольного движения..."

Опыт подобной работы у Марии Захарченко был с 1918 года, сидеть сложа руки ни она, ни Радкович тоже не собирались, поэтому неудивительно, что супруги вскоре стали самыми ближайшими сотрудниками Кутепова (он, указано в некоторых публикациях, являлся дядей Марии Владиславовны).

Что произошло потом, в общем и целом известно из того же телефильма "Операция "Трест": оперативная игра Лубянки с РОВСом, неоднократные поездки Захарченко и Радковича, имевших документы на имя четы Шульц, в СССР, где они работали якобы с активистами мощной нелегальной монархической организации (в действительности - с агентами ОГПУ), а затем, когда выяснилось, что все происходящее - отлично выполненная затея чекистов, отчаянные вылазки на советскую территорию для совершения терактов. Летом 1927 года Мария Захарченко и Георгий Радкович погибли в перестрелках при попытках их задержать (кое-где говорится, что они покончили с собой, оставив, как было заведено у белогвардейцев-добровольцев, последнюю пулю себе).
БЕССТРАШНЫЕ

Но были у белых и куда менее известные подпольщицы, чем Захарченко-Шульц. Например, исключительную роль в спасении офицеров в Москве и отправке их на Дон и в Оренбург сыграла сестра милосердия Нестерович, без устали собиравшая для них по крохам деньги и организовавшая эвакуацию своих подопечных через солдатский "Союз бежавших из плена", снабжавший недавних командиров ныне рухнувшей императорской армии своими документами. Вдобавок на станциях Грязи, Воронеж, Лиски солдаты из "Союза..." дежурили на вокзалах, помогая отбить схваченных офицеров от мести бегущих с фронта дезертиров и хулиганствующих люмпенов. Первая партия (142 человека) уехала из Первопрестольной врассыпную с разных вокзалов, затем было доставлено 120 офицеров в части атамана оренбургского казачества Дутова. Всего же из Москвы благодаря Нестерович удалось благополучно выбраться и примкнуть к белогвардейским войскам 2627 офицерам и юнкерам (по данным исследования Волкова "Трагедия русского офицерства").

"Спасение" - в этом слове нет ни малейшего преувеличения. Спустя несколько месяцев в Москве будет развязан полномасштабный красный террор, уже фактически давно бушевавший на просторах объятой смутой России. Откроем воспоминания Зинаиды Мокиевской-Зубок, проживавшей весной 1918 года в Ростове-на-Дону: "...Женя искала своего младшего брата, добровольца; она не знала, что с ним. Она попросила меня пойти с ней в здание университета, куда свозили трупы всех расстрелянных и замученных (в этом же здании университета разъяренная толпа по указанию какого-то тупоумного студента вывела профессора Колли и перед домом расстреляла)... Со страхом мы вступали в огромный зал. Весь ужас описать невозможно, настолько все трупы были изуродованы, что опознать их можно было по одежде или по особым приметам. До сих пор в моей памяти стоит этот огромный зал, где помещалось не меньше тысячи человеческих останков..." (к счастью, как потом оказалось, брат Жени успел уйти с Корниловым в 1-й Кубанский поход).

Вот почему нет ничего удивительного в том, что Зина Демьяненко (девическая фамилия Мокиевской-Зубок) приняла активное участие в деятельности тайной организации, помогавшей выбраться из Ростова оставшимся в городе по каким-либо причинам бойцам Добровольческой армии, скрывавшимся зачастую в склепах на кладбищах, в водопроводных люках. Им доставали пищу, одежду. Через своего человека в ЧК оформляли надежные документы...

Зинаида, как и Нестерович, была сестрой милосердия... Сестрой милосердия в полном смысле этих слов, а не в силу профессиональных знаний, навыков, выполняемой работы. Ибо ростовская весна 1918-го знала и совсем противоположные факты. "Был такой случай, - пишет Мокиевская-Зубок. - В одном из склепов... пряталось несколько человек. Они не имели пищи и сильно изголодались. Один из них увидел проходящую старушку-нищую и попросил "добрую бабушку" принести что-нибудь покушать, а "добрая бабушка" привела красноармейцев..."

...Имя же этой страдалицы осталось неизвестным. Вспоминает Мария Бочарникова, перед Октябрьской революцией служившая в женском ударном батальоне, а в годы Гражданской - в госпитале у белых: "...на одной станции, в ожидании пересадки, я разговорилась с дамой. "Если бы вы знали, какого ужаса свидетельницей мне пришлось быть сегодня! Матросы с солдатами проверяли на станции документы... солдат зацепился за что-то ногой. У... дамы из-под пальто-клеш торчало что-то металлическое. Ее раздели, она оказалась обвешанной частями пулемета... Матрос, опоясанный шашкой, отвел ее на аршин от вокзала... Он первым ударом отсек ей руку... Женщина только передернула плечами. Вторым ударом отсек ей вторую руку. Она не дрогнула... И, наконец... матрос отсек ей голову... Нас, женщин, принято называть слабыми существами. А мужеству этой женщины мог бы позавидовать любой мужчина".

Можно позавидовать мужеству, добросердечию и юных одесситок, о которых рассказал в книге "1920" Василий Шульгин. Белые покидают Одессу, отряд под командой Шульгина, рассыпавшись цепью, прикрывает порт. "Ужасно хотелось есть, - пишет известный политический деятель-монархист. - И вдруг, как бывает в сказках, появились добрые феи. Это были три молоденькие барышни-мещаночки, путешествовавшие... с огромным чайником и с белым хлебом. Мы сначала даже не поверили, что они вышли специально кормить нас. Но это было так. Я сказал им:
- Вы очень рискуете.
На что они ответили:
- Умирать один раз... И ничего нам не будет..."
В ПОХОДАХ И БОЯХ

Об участии женщин в боевых действиях Белой гвардии сохранилось крайне мало свидетельств. Между тем 4 октября 1918 года командующий Добровольческой армией генерал Деникин учредил для всех ветеранов 1-го Кубанского ("Ледяного") похода особый знак отличия: серебряный терновый венец 3 см в диаметре, пронзенный снизу серебряным мечом длиной 5 см. Непосредственно сражавшимся полагалось носить знак на черно-оранжевой георгиевской ленте, не принимавшим участие в боях - на черно-красной владимирской ленте. Всего было зарегистрировано 3689 человек, удостоенных этого отличия. В том числе - 163 женщины.

Другой источник приводит чуть иную цифру - 165 женщин-первопоходниц: 15 их них были прапорщиками, 17 рядовыми доброволицами, 5 врачами и фельдшерицами, 122 сестрами милосердия, 6 не служили в армии.

Следовательно, несколько десятков женщин могли непосредственно быть в боевых порядках белых. И действительно, подобные случаи имели место. Читаем сборник "Марков и марковцы": "...Офицерский полк подошел к мосту, прикрываемому заставой. Над ним чаще свистели пули.

В темноте на том берегу у моста - движение.

- Девочки! Тащите сюда пулемет! - слышен женский голос.

Проходящая рота засмеялась, но коротким смехом, будто поняв особенность и серьезность услышанного приказа. У моста становилась на позицию, чтобы прикрыть отход армии, маленькая женская боевая часть, силою всего 15-20 человек с пулеметом. Ее состав - ударницы женских батальонов; иные в чине прапорщика, иные с Георгиевскими крестами... Теперь часть этих героинь-воинов боролась за Россию в рядах Добровольческой армии. "Слава им! Вечная память!" - сказали офицеры, увидев у дороги лежащую, сраженную пулей, женщину-доброволицу. Суровый русский солдат, штабс-капитан Згривец, сняв фуражку и перекрестившись, сказал: "Не бабье это дело!"

Однако ж вряд ли была согласна с бравым штабс-капитаном прапорщик Мерсье, о которой упоминается в книге бывшего офицера-корниловца Романа Гуля "Ледяной поход": когда в одном из боев под огнем красных дрогнули добровольцы, она одна била из пулемета по бронепоезду противника, призывая отступающих остановиться... Верх здесь, как и во всех яростных сшибках 1-го Кубанского, остался за белогвардейцами.

Сослуживица Марии Бочарниковой по женскому ударному батальону княжна Черкасская потом воевала в артиллерии Добровольческой армии. Под Новочеркасском, когда уже кипел бой, ее довенчивали с поручиком Давыдовым. "Скорее, скорее!" - торопили брачующихся. "Дайте довенчаться..." - молили они. Обряд окончился. Сняв белое платье и драгоценности, занятые у полковой дамы, новобрачная, переодевшись в форму, вступила в бой и через три часа была осколком убита.
[img]
http://nvo.ng.ru/images/2006-03-03/7-6-2.jpg[/img]
Зинаида Демьяненко (Мокиевская-Зубок).
Фото из книги 'Доброволицы'

И все же, разумеется, самые частые упоминания в источниках - о сестрах милосердия. Причем они работали не только в госпиталях белых армий, но и непосредственно на полях сражений, как, например, Полина Гавриловна - жена командира роты Сводно-офицерского (впоследствии 1-го Марковского) полка Назара Плохинского (погиб в августе 1918-го), о которой несколько раз говорит в своих мемуарах еще один первопоходник, Сергей Пауль. Как Таня и Варя, о которых поведал Роман Гуль. Кстати, тыл во время "Ледяного" похода был понятием относительным: не единожды красные отряды обкладывали крошечную Добровольческую армию со всех сторон, и пули, снаряды запросто доставали до повозок с ранеными, медсестрами и врачами.

Еще горшие испытания выпали на их долю при отступлении деникинских армий зимой 1919-1920 годов, но и это время дает примеры самоотверженности героинь Белого движения. Так, в ходе разгрома Марковской дивизии у села Алексеево-Леоново сестра милосердия Ольга Елисеева не только перевязывала и клала на подводы раненых. Она с револьвером в руке останавливала бегущих, приказывала им... Благодаря ей было вывезено до 30 человек, получивших ранения.

_________________
Мы к смерти приговорены,
И лишь немногим срок отсрочен.
Живем мы, как во дни войны —
Миг мимолетен и непрочен.
Через войну, через тюрьму
Идя, как от страстей вечерни,
Несем мы дому своему (...)
Свое немеркнущее пламя.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB