Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Эмиграция в биографиях. Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 6700
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 10, 2010 8:16 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Скончался Михаил Викторинович Молчанов - сын Белого генерала
В.М.Молчанова ( о нем на: http://www.belrussia.ru/page-id-477.html )

Генерал Молчанов в 1921г. освободил от большевиков практически все Приамурье и Приморье.

7 марта 2010 г. в Калифорнии на 89-м году жизни скончался Михаил Викторинович Молчанов - сын Белого генерала В.М.Молчанова, ефрейтор 1-го Ижевского полка. Михаил Викторинович родился 26 октября 1921 года во Владивостоке. Покинул Россию вместе с родителями в ноябре 1922 г., во время исхода Белой армии из Приморья. Затем вместе с матерью, Н.К.Молчановой во время суровой маньчжурской зимы совершил переход из приграничного китайского города Хунчун в г. Гирин, где был организован беженский лагерь. Летом 1923 г. семья эмигрировала в США. В 1923 году Белый генерал В.М.Молчанов вместе с женой и родившимся во Владивостоке сыном Михаилом эмигрировал в Америку. Работал грузчиком на консервном заводе, маляром на судоверфи, несколько лет арендовал ферму по разведению кур. А с 1928 по 1967 год был ночным администратором в 25-этажном небоскребе делового центра Сан-Франциско. На пенсию вышел в 81 год. Многие его сослуживцы из Ижевской дивизии и Прикамского полка оставались еще в Харбине и Шанхае. Уже после Второй мировой войны, когда к власти в Китае пришел Мао Цзэдун, и они были вынуждены покинуть эту страну, Молчанов многим высылал приглашения и помогал перебраться в Америку.Скончался 10 января 1975 года и был похоронен на Сербском кладбище в городе Колма близ Сан-Франциско.
В 2008-2009 гг. его сын Михаил Викторинович активно участвовал в публикации книг серии "Белая Россия" -- мемуаров своего отца генерала В.М.Молчанова "Последний белый генерал" и книги его ближайшего соратника и друга, полковника А.Г.Ефимова "Ижевцы и Воткинцы". Написал статью с воспоминаниями об отце, любезно предоставил для публикации ценные материалы из личного архива. Михаил Викторинович был искренне рад тому, что эти книги были опубликованы в России, стали доступны российским читателям.
Вечная Память почившему!

Следует сказать, что в армии адмирала Колчака генерал Викторин Михайлович всегда был на самых сложных участках. Не случайно он был награжден Георгиевским крестом и произведен в чин генерал-лейтенанта. В 1921 году он являлся начальником военного гарнизона города Владивостока, а зимой этого года возглавил последнее наступление Белой армии на Хабаровск.

Image

Image

по материалам Белое Приморье

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
igorigor
старший унтер-офицер


Зарегистрирован: 19.12.2009
Сообщения: 313

СообщениеДобавлено: Пн Июн 21, 2010 12:16 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Николай Георгиевич Бутков

Image
Бутков Н.Г. в Галлиполи

П.Н. Бутков
15 февраля 2006 г.
Мой отец, заслуженный Военный Протоирей Николай Георгиевич Бутков. Родился 6-го декабря 1889 г. Духовного звания, уроженец Донской области. Окончил по первому разряду Духовную Донскую семинарию в г. Новочеркасске, - Россия.
Пишу по послужному списку, составленному в 1921 в Галлиполи начальником Дроздовской дивизии генерал-майором Манштейном, когда мой отец был Благочинным Дроздовской дивизии и главным священником лагерного сбора в Галлиполи при ген. Кутепове, который командовал тогда Первым Aрмейским корпусом (т.н. «цветным») и всех воинских соединений, которые тогда находились на острове Галлиполи Белой армии («Русской армии»).
По этому послужному списку я перечислю также все все ордена и духовные награды, ко-торые мой отец получил за период войны: 1914 г. – 1917 гг. и затем Гражданской войны: 1918 г. – 1920 гг. «Белой Армии».

Ордена:
Св. Анны 3-й ст., с мечами.
Св. Анны 4-й ст., с мечами.
Св. Владимира 4-й ст., с мечами.
Знак отличия 1-го Кубанского похода ген. Корнилова, 1-й ст. за №3748.

Духовные награды:
Набедренник, Скуфья, Камилавка,
Золотой наперсный крест на Георгиевской ленте.
Сан Протоиерея.

Должность на службе: Благочинный Дроздовской дивизии.

Image
Бутков Н.Г. с детьми. Болгария 1927-28гг.
Закончил Духовную Донскую Семинарию по 1-му разряду в 1912 г. Высокопресвященнейшим Владимиром Архиепископом Донским и Новочеркасским посвящен в сан Священника и назначен настоятелем Рождество-Богородицкой церкви в селе Степановка-Реми, Таганрогского округа, Донской области – 1913 г. Июня месяца.
Отец очень хотел пойти в военное духовенство, но это было очень трудно, благодаря же прекрасной богословской подготовке и ораторским способностям отца, а также, физической импозантности (выше среднего роста, плечистый, блондин с кудрявыми волосами, небольшой окладистой бородкой и усами) он сразу же завоевал симпатии у своих прихожан, а также у высшего духовенства. Получил прекрасные рекомендации и был приглашен в С.-Петербург на встречу с начальником всего военно-морского духовенства Протопресвитером о. Георгием Шавельским, который также был и личным духовником Императора Николая II-го.
Отец, об этой встрече в С.-Петербурге с Протопресвитером о. Георгием Шавельским нам рассказывал, но не так красочно, как о. Георгий Шавельский, будучи уже Директором Софийской Русской Гимназии и так же нашим Законоучителем, тогда о. Георгий рассказывал всем в нашем классе о этой встрече с моим отцом будучи в С.-Петербурге начальником военно-морского духовенства…. Так осенью 1913 года мой отец явился на эту встречу и вот как нам рассказывал о. Георгий Шавельский: «Ко мне вошел настоящий русский богатырь, красавец, в голубой шелковой рясе, я был просто очарован этим визитом молодого о. Николая Буткова и по его просьбе сейчас же был зачислен в исторический 17-го ген. Бакланова Донской полк, который считался одним из лучших донских казачьих полков и туда назначались лучшие офицеры Дона.
И так, отец, приказом Протопресвитера и начальника военно-морского духовенства Российской Императорской Армии и флота, о. Георгия Шавельского, назначен полковым священником в 17-й Донской ген. Бакланова полк Ноября 18-го 1913 г. (по послужному списку отца). Наступил роковой 1914 год, когда в жаркие Августовские дни началась кровопролитная мировая война…
Россия не была достаточно подготовлена к этой войне и особенно в техническом отношении, но все же в первые месяцы войны русская армия успешно наступала по всему фронту и передовые части армии, состоящие из блестящих кавалерийских и казачьих частей, своими лихими атаками гнали врага. В этих непрерывных атаках отец был ранен и отправлен на излечение (сентябрь 1914 г.), прибыл в полк после излечения от ран в апреле 1915 г. И вступил в исполнение своих обязанностей. За доблестную и самоотверженную службу награжден орденом 3-й ст. Св. Анны с мечами.
Приказом Протопресвитера военно-морского духовенства за отличную – усердную службу и труды понесенные по обстоятельствам военного времени, награжден набедренником 4-го октября 1915 г.
Приказом начальника 2-й Сводной Казачьей Дивизии ген. Краснова объявлена благодарность за сооружение и оборудование походного храма и оформление полкового хора. Здесь я хочу добавить. Что во время тяжелого ранения отца (в лоб осколком неприятельской шрапнели) и, находясь в военном тыловом лазарете на излечении, раненных посещала одна из старших дочерей Императора Николая II-го и подходила к койке, где лежал мой отец, это невероятно подняло дух моего отца и он вскоре вернулся к исполнению своих обязанностей на фронт…
Также, особым приказом за проявленную высшую доблесть и беспримерную доблесть в боях, награжден орденом Св. Анны 2-й степени с мечами…
В Столице в газетах появились укоры того, что меньше всего потерь на фронте несет военное духовенство, - тогда, чтобы пресечь эти нападки Протопресвитер и начальник военно-морского духовенства послал чудотворную икону с духовенством на фронт, чтобы обходили по траншеям боевые части под сильным неприятельским артиллерийским огнем, и были сразу большие потери военного духовенства, что, по-видимому, удовлетворило недовольных в столице…
Это было уже во время «окопной» войны и на фронте у русской армии не хватало снарядов, чтобы отвечать на ураганные артиллерийские обстрелы русских позиций. Тогда отец был награжден высшим орденом за высокую доблесть, орденом Св. Владимира 4-й ст. Приказом Протопресвитера военно-морского духовенства, назначен Благочинным 2-й Сводной Казачей Дивизии с оставлением в должности полкового священника 17-го ген. Бакланова полка (1917 21-го октября), тогда же награжден Камелавкой, за усердную службу. Приказом по Донской Армии 17-й Донской казачий полк им. ген. Бакланова, свернут в «партизанский отряд» имени ген. Бакланова, начав военные действия против большевиков (18 ноября 1917 г.). Приказом по Баклановскому Отряду, полковой священник о. Николай Бутков, бывшего 17-го Баклановского полка, зачислен в строй рядовым, в партизанский конный отряд (22-го октября 1917). Приказом по Добровольческой армии, Партизанский Донской отряд им. ген. Бакланова влит в конный партизанский полк Добровольческой армии, под названием Баклановской сотни с которым и вышел мой отец в 1-й Кубанский (Ледяной) поход, имени ген. Корнилова, февраль 1918. Отец был ранен и оставался в строю. Командир этой Баклановской сотни был есаул Власов, старый, близкий друг отца по Баклановскому полку, с которым отец вышел на войну в 1914 году. В этом кровавом и «Ледяном» (как его назвали за свирепую зиму 1918г.) 1-м Кубанском походе был тяжело ранен и скончался этот храбрейший офицер и гордость казачества (высокого роста, атлетического сложения, красавец Тихого Дона).
Приказом Добровольческой армии Главного священника, отец был назначен военным священником в Самурский пехотный полк (конец 1918 г.) Этот полк был сформирован из новых добровольцев и входил в состав Дроздовской дивизии.
За отменную доблесть, самопожертвование и высокий пастырский долг представлен к золотому наперсному кресту на Георгиевской ленте с представлением ходатайства командира направлено в штаб Главнокомандующего Белой Армии 18 мая 1919 г. Распоряжением начальника военного и морского духовенства назначен Благочинным военного горнизона в г. Юзовке (Сталино) с сохранением своей должности полкового священника Самурского полка (1919 г. май).
За отменную доблесть и беззаветную самоотверженность и высокий пастырский подвиг представлен в Сан Протоиерея. Представление направлено Протопресвитеру военного и морского духовенства 14 ноября 1919 г.
В составе Самурского полка на транспортном пароходе «Св. Николай» из Новороссийска прибыл в Крым, где Самурский полк влился в состав Дроздовской дивизии (май 1920 г). Распоряжением Епископа Армии назначен священником в Дроздовскую дивизию (май 1920 г.).
В воздаяние доблести и самоотверженности, и высокий пастырский подвиг проявленный в апреле 1919 г., награжден Золотым наперсным крестом на Георгиевской ленте. За беззаветную самоотверженность и высокий пастырский подвиг, проявленный в ноябре 1919 г. награжден саном Протоиерея.
В составе Дроздовской дивизии участвует в боях 1-го Армейского корпуса под начальством ген. Кутепова в Северной Таврии, когда была разбита конная бригада большевиков Жлобы.
Отец свидетель этому разгрому красной бригады Жлобы, когда ядро Белой Армии, т.н. «цветной корпус» под начальством ген. А.П. Кутепова: Корниловцы, Дроздовцы, Марковцы, Алексеевцы, окружили под Каховкой красную бригаду Жлобы и просто с колена расстреливали метущихся в окружении всадников…
Распоряжением Епископа Белой Армии, Протоиерей о. Николай Бутков назначен Благочинным Дроздовской дивизии (июнь 1920 г).
В это время начальником Дроздовской дивизии был невероятной храбрости молодой генерал-майор Туркул, который примером своей храбрости восторгал и вдохновлял к победам над большевиками, своих соратников, а враг панически разбегался… Вот в эти трагические и решительные месяцы кровавой Гражданской войны огромные массы беженцев из С.-Петербурга, Москвы и других крупных городов России, русской интеллигенции, бежали на юг, в Крым, где был последний этап отступающих белых частей, где можно было укрыться от большевицкой расправы. Последний Главнокомандующий Белой армии, или как тогда она была переименована в «Русскую армию», старался защитить последнюю пядь русской земли от полного уничтожения…
Ген. Врангель знал, что ему не отстоять этой последней пяди русской земли и готовился в крымских портах для эвакуации…
На бывших союзников, французов, англичан и американцев, нельзя было рассчитывать и только лишь оставалась надежда на остатки Белой армии, которые не щадя своих жизней защищали героически массы гражданского населения, которые под защитой белых частей старались спастись от полного уничтожения большевиков.
Генерал Врангель, также старался спасти остатки Белой армии и ему удалось организовать целую флотилию кораблей, на которых были спасены остатки Белой армии и сотни тысяч беженцев, и с честью ушли на чужбину … в полную неизвестность.
Вот в эти критические месяцы Дроздовские дивизия со своим начальником ген. Туркулом и показала свой героизм… Когда 1-й Армейский корпус ген. Кутепова вынужден был отступать из Северной Таврии в Крым, под натиском многочисленных большевистких полчищ, командующий 1-м Армейским корпусом ген. Кутепов дал приказ Дроздовской дивизии стоять на Перекопском валу и не дать большевистким полчищам войти в Крым до тех пор, пока из Крыма не будут эвакуированы отступающие белые части и десятки тысяч гражданского населения, желавших эвакуироваться с белыми частями.
Вот мой отец, как Благочинный Дроздовской дивизии, близко сошелся с ген. Туркулом и пережил тогда с дивизией последнее жестокое, но героическое испытание, благодаря упорным и кровавым боям с большевиками, которые рвались через Перекопский перешеек в Крым, атакуя непрерывно дроздовцев, где ген. Туркул лично поднимал своих дроздовцев в контратаки и, идя во весь рост, и держа в руке свою фуражку, с песнями: «кого-то нет, кого-то жаль, и чье-то сердце мчится вдаль»…. И тогда Дроздовцы устояли и дали возможность эвакуироваться своим соратникам и тысячам гражданского населения… Потом уже, будучи в Европе ген. Туркул написал свои мемуары: «Дроздовцы в огне»…, которые получили известность во всем мире и также уже и в теперешней России… Сами же Дроздовцы с многочисленными потерями, с кровавыми боями, смогли отступить и погрузиться 31-го октября 1920 г. на судно «Херсон», которое благополучно дошло до Босфора, и на котором и мой отец-герой вместе с остатками чудо-богатырей-Дроздовцев, расположились на предоставленном французами полуострове Галлиполи, где был размещен весь 1-й Армейский Корпус – «цветной»: корниловцы, дроздовцы, марковцы и алексеевцы, а также различные военные училища. Галлиполи совершенно заброшенный полуостров с малочисленным населением из греков, во время войны был почти разрушен. На нем не было достаточного числа помещений для расселения более чем 20-ти тысячной армии, и только благодаря невероятной энергии генерала Кутепова при сохранении строгой дисциплины войска, смогли устроиться в самых примитивных условиях.
Другие же части, главным образом казачьи, под командованием генерал-лейтенанта Ф.Ф. Абрамова, были отправлены на другой остров - Лемнос, который находился ближе к Константинополю.
За это французы получили почти весь флот, который вышел из Крыма. Цивилизованный мир и бывшие союзники России тогда не уделили никого внимания трагедии России. Ген. Врангель, который последним оставлял русский берег Крыма обратился ко всему миру и сказал: «Оставленная всем миром обескровленная Армия не только за наше русское дело, но и за дело всего мира, оставляет родную землю. Мы идем на чужбину, идем не как нищие с протянутой рукой, а с высоко поднятой головой, с сознанием выполненного до конца долга. Мы вправе требовать помощи тех, кто свободой и своей жизнью обязан этим жертвам».
Последний Главнокомандующий Белой армии, ген. Врангель, смог при полной дисциплине погрузить не только все воинские части оставшейся армии, но и всех гражданских лиц, которые находились в портах Крыма. Ген. Врангель смог посадить на 126 военных и транспортных кораблей 145.693 человека. Суда были просто облеплены людьми и смогли взять всех, кто хотел оставить Крым. Эти все корабли благополучно в начале ноября 1920 года прибыли в Константинополь.
Вот на этих островах Средиземного моря, где были размещены остатки Белой Армии, как я уже выше сказал, на полуострове Галлиполи разместился 1-й Армейский корпус – «цветной» корпус во главе с ген. Кутеповым и на острове Лемнос, где разместились казачьи части, во главе с ген. Абрамовым. Несмотря на настойчивые требования французов разоружить части белых, ген. Кутепов сохранял в войсках дисциплину и полную боевую готовность, особенно когда французы решили высадить свои сенегальские части на острове Галлиполи. Также не допускать ген. Врангеля к общению со своими частями, генерал Кутепов вместе с ген. Абрамовым поставили ультиматум французам, что если они будут продолжать настаивать на разоружении белых частей и отправки их в советы , а также не будут пускать генерала Врангеля к своим частям (ген. Врангель находился тогда в Константинополе), то белые части пойдут на Константинополь… Французы и их союзники поняли, что с белыми «шутить» нельзя и прекратили свои домогания к белым. Ген. Кутепов в знак пребывания на полуострове Галлиполи приказал всем частям принести по камню, и соорудить памятник частям, пребывавшим на полуострове Галлиполи (1920-1921 г.г.) Мой отец был очень близок к ген. Кутепову, он являлся старшим священником лагерного сбора Галлиполи. Отцом была оборудована походная лагерная церковь, и также организован церковный хор…
Союзники всячески старались сокращать помощь белым, продовольственные пайки были сведены до минимум, люди просто голодали… Ген. Врангель, не теряя времени вел переговоры с Балканскими странами, Болгарией и Югославией, чтобы они приняли Белую армию из Галлиполи и Лемноса. Генералу Врангелю это удалось, договорившись с Болгарией и Югославией, но для перевоза частей у ген. Врангеля не было денег, казна Белой армии была пуста, а для переезда и размещения частей в этих странах нужны были большие деньги. Но, к счастью, нашелся еще русский патриот в лице русского посла в Америке – Бахметьева, который собрал 400 тысяч долларов и передал ген. Врангелю. Это тогда была очень крупная сумма денег, которой хватило на перевоз всей армии ген. Врангеля на Балканы в 1921 г.
В Болгарии они были расквартированы в различных городах Болгарии по предоставленным болгарским правительством казармам, которые пустовали после роспуска болгарской армии по условиям заключенного послевоенного мира. Болгария была побежденной тогда страной и не имела права держать армию, и эти все пустующие казармы были предоставлены белым. Весь 1-й Армейский корпус ген. Кутепова из Галлиполи был перевезен в Болгарию и также большая часть казачьего корпуса ген. Абрамова с Лемноса. Кавалерийские же части из Галлиполи ген. Барбовича и также остальные казачьи части были перевезены в Югославию и приняты на пограничную службу, которая нуждалась тогда в охране своих новых расширенных границ, как победительница после войны. В воздаяние духовного подвига и труда военного протоиерея о. Николая Буткова, понесенным в период операции в Крыму и Северной Таврии, начальником Дроздовской дивизии ген. Туркулом представлен к Палице. Представление отправлено Преосвященному Вениамину Епископу Армии (декабрь 1920 г.) Приказом по 1-му Армейскому корпусу должность священника лагерного сбора в Галлиполи упраздняется (11 мая 1921 г.)
В составе Марковского полка прибыл в Болгарию на судне «Кирасунд» и принял должность Гарнизонного священника в г. Орехово с оставлением за собой места штатного священника Марковского пехотного полка (декабрь 1921 г.)

Отец в Болгарии.
Прибывшие в Болгарию части Русской армии ген. Врангеля должны были существовать на свои средства, но полностью сохраняя свою военную дисциплину и оружие. В Югославии было лучше, т.к. многие части были приглашены на пограничную службу, охранять новые границы победившей Югославии. В Югославию также переехал штаб главнокомандующего Белой армии ген. Врангеля и также различные гражданские учреждения эвакуированные из Крыма.
В Болгарии в это время было прокоммунистическое правительство Александра Стамболийского, которое без особой симпатии относилось к белым русским и старалось также разоружить их, попросив высшее начальство этих частей покинуть Болгарию. Ген. Кутепов с другими высшими офицерами должен был переехать в Югославию. Напряженная обстановка в Болгарии продолжалась до весны 1923 года, когда в результате государственного переворота правые болгары во главе с очень умным и волевым премьер-министром Александром Цанковым свергли прокоммунистическое правительство Александра Стамболийского и захватили власть в Софии. Но через несколько месяцев вспыхнуло хорошо организованное восстание коммунистов Георгия Димитрова и Коларова. Пришлось белым принять участие в подавлении этого восстания. Было уничтожено более 20-ти тысяч коммунистов, а сам Георгий Димитров сбежал в Советскую Россию. Во Вторую Мировую войну он вернулся в Болгарию на штыках Красной армии и стал таким же диктатором, как и Сталин в СССР.
Умный и решительный премьер-министр Александр Цанков, который возглавил партию «демократический сговор», восстановил традиционную конституционную монархию в Болгарии с законным Царем Борисом III. Цанков провел очень умные аграрные реформы, которые обеспечивали полное благополучие Болгарии на 20 лет, до Второй Мировой войны. Отец рассказывал, что во время коммунистического восстания происходили жестокие бои марковцев с коммунистами, которые тогда находились в горах у города Белоградчика, на северо-западной границе Болгарии с Югославией. Коммунисты непрерывно атаковали марковцев в их казармах. Отец же, служивший тогда при марковских частях в своем одеянии священника (такое же у болгарских священников) очень удачно поддерживал связь с другими белыми частями и главным штабом в Болгарии. Белые воины в Болгарии не могли просто так жить в казармах, а стали выходить на различные работы. Работали группами, на дорогах, кто был знаком с полевыми работами - по деревням, куда могли устроиться, чтобы заработать себе на пропитание. Ввиду такого распыления воинских частей, ген. Врангель, будучи уже в Брюсселе, издал 1-го сентября 1921 г. приказ о создании Русского Обще-Воинского Союза – РОВСа, чтобы сохранить части по всей Европе. Первым Начальником РОВСа был ген. Кутепов, который тогда находился в Париже, где уже также находились высшие чины Белой Армии. Первый отдел РОВСа был в Париже (ген. Шати-лов), второй – Берлин (ген. фон Лампе), третий – София (ген. Абрамов), четвертый - Белград (ген. Барбович), затем был открыт пятый отдел - в Брюсселе. Бывшие чины Белой армии сохраняли свои воинские ячейки во всех городах, где находились, подчиняясь своему непосредственному начальнику, который в свою очередь подчинялся начальнику отдела той страны, где они находились. Таким образом ген. Врангель и ген. Кутепов сохраняли в своих воинских частях полный порядок и дисциплину. Все эти отделы вели работу на местах, помогая создавать православные храмы, различные культурные заведения, школы для детей, гимназии, особенно обращая внимание на молодежь, чтобы готовить себе молодую смену. Так, в это время в Болгарии, собралось до 100 тысяч русских вместе с белыми частями, беженцев, среди них было много опытных педагогов и стали открываться русские учебные заведения, где также преподавателями и воспитателями стали белые офицеры. В 1925 нам тоже посчастливилось вместе с братом. Наша мать не смогла эвакуироваться из Новочеркасска, когда ген. Богаевский эвакуировал Новочеркасск, главным образом те семьи, у которых отцы или родственники сражались против большевиков. Белая Армия отступала на юг, к Крыму. Мать заболела тифом и меня с братом передали нашему дедушке (отцу нашего отца), который был тогда архиерейским наместником в большом селении и станции Амвросиевке, где жила в красивой усадьбе у реки Миуса вся семья Бутковых. Я об этом пишу подробно в моей книге «За Россию» (изд. 2001 г.). После того, как чудом спаслась из под расстрела большевиков в Новочеркасске (1923 г.), мать «бежала» из Новочеркасска и забрала нас у дедушки и уехала в Одессу, где скрывалась с нами, терпя холод, голод и страх…, и одна полупарализованная женщина приютила нас в своем бывшем красивом особнике на ул. Нежинской №75 (как я пишу подробно об этом в своей книге «За Россию», что ее фамилия была Гудлед - из англичан), мать за ней ухаживала и она смогла через английского консула выхлопотать нам документы. Этот консул уже знал, где находится эвакуированная Белая Армия на Балканах, посадил нас на пароход, который плавал через Босфор в Грецию, в Пирей, где мать на берегу и связалась с болгарским консулом, который получил распоряжение от своего правительства (тогда уже Царя Бориса III), чтобы помогать русским беженцам, посадил нас на болгарский пассажирский параход «Царь Фердинанд», который к счастью тогда стоял в Пирейском порту и отправился в болгарский порт на Черном море Варну, где нас, дорогой наш отец и встретил, получив извещение от болгарских властей о нашем прибытии…
Вот тогда я впервые увидел своего дорого отца и героя, о котором лишь знал по рассказам матери и семьи Бутковых в Амвросиевке… Отец тогда проживал еще в Белоградчике, как военный священник Марковских частей, которые жили еще в бывших болгарских военных казармах, но выходили на различные работы, чтобы добывать себе средства на пропитание. Вот мой отец также уже служил в болгарской церкви в Белоградчике. Потом, вскоре после нашего приезда, марковцы постепенно разъехались, отец также получил по болгарской духовной иерархии приглашение перейти на постоянную службу в болгарскую Епархию. Отец не старался служить в болгарских городах, т.к. в отношении материальном, болгарские городские священники скудно зарабатывали, и содержать уже целую семью было гораздо дороже. Вот отца и тянуло в деревню, где можно было заняться хозяйством, с которым отец был хорошо знаком по России и вел, как старший сын семьи Бутковых все хозяйство в Амвросиевке. Вот получив такой приход в южной части Болгарии, недалеко от Черного моря у известного порта Бургас, с очень плодородными землями в большом селении Руссокастро (исторические места, где проходила русская Армия, за освобождение Болгарии от Турецкого ига) с приветливыми и трудолюбивыми людьми.
Отец быстро освоился и, благодаря большому опыту, организовал приход и обновил старую церковь. Выбрал подходящих и церковных людей себе в помощники, которые привлекли к церкви православных крестьян. Благодаря тому, что у отца был красивый голос и церковные службы он вел торжественно и проникновенно, что привлекало молящихся к православным праздникам и традициям православной церкви. Отец также был хоро-ший проповедник, и это помогло ему привлечь симпатии и авторитет прихожан. Православные Богослужения в болгарских церквах также были на церковно-славянском языке, а сам болгарский язык отец очень быстро освоил, и болгары очень хорошо его понимали. Отец также не терял времени и развел хозяйство: куры, свиньи, лошадь, огороды и затем взял в аренду большой участок земли и сеял различные хлеба, и особенно ценно было просо, которое не всем удавалось выращивать, но отец сумел добиться, и завоевал этим себе рынок на экспорт проса, которое с жатвы прямо везли в порт Бургаса, на Черное море, где грузили на пароходы…, это для нас с братом было самое интересное время, когда после жатвы этого волнистого на полях проса, грузили на телеги и везли в порт, в чем и мы принимали участие, сидя на высокогруженных телегах с мешками в теплые августовские ночи под звездным небом ехали целой вереницей… А потом после сдачи проса в порту и получении крупной суммы денег отцом, мы проводили весь следующий жаркий день купаясь, и особенно отец, который умел хорошо плавать, заплывал далеко по волнам оживающего моря. И вот этих вырученных хороших сумм денег нам хватило, чтобы к осени полностью одеться и приготовиться ехать в гимназии. Вот так мы с братом росли в такой обстановке и природе, помогал отец во всем. В это время в Болгарии уже существовали несколько русских гимназий, и мы с братом отправились в Пещерскую Крестовоздвиженскую гимназию, которая находилась в горах, в горах Родопского хребта.
Когда же приезжали на летние каникулы, отец нам после дневных хозяйственных дел в тихие летние вечера, просто лежа на пахучей траве под звездным небом рассказывал все о России, как он учился, особенно про войну, Первую Великую, гражданскую, все с такой любовью и грустью о потерянной России, родном крае, дорогих родных, близких друзьях, которые отдали свои жизни за свое Отечество и веру Православную…
У нас была наша семейная икона Николая Чудотворца, с которой отец пошел в Первую Великую войну на фронт, затем в Гражданскую войны и уже с нами в Болгарии перед которой отец всегда молился, отмечая наши все семейные праздники и также тогда, когда находил время, чтобы общаться со своими соратниками, которые осели в различных городах Болгарии, создав свои воинские ячейки по приказу своих начальников и организации РОВСа.
Отца приглашали на различные исторические даты, которые белые воины отмечали, и где отец служил перед своей иконой и выступал со своим красноречивым словом. Мы с братом также сопровождали отца в такие «боевые» поездки с нашей иконой и помогали отцу в служении.
Отца переводили на различные приходы в различных местах Болгарии, где он также создавал свои приходы и построил несколько церквей, в чем и мы с братом принимали деятельное участие.
Когда мы с братом стали учиться в университете и работать с молодежью (организация НОРР – Национальное Организация Русских Разведчиков) и летом бывать с молодежью в лагерях, горах, под Софией, мы уже с отцом мало виделись и отец не занимался больше хозяйством, т.к. у него появилась язва желудка и он вскоре должен был уйти с этих приходов и переехал с матерью в Софию, где стал служить в русской церкви русских эмигрантов и то непостояно, отец встречался со старыми своими соратниками, которые в Софии создали свои организации и клубы.
Мировые события быстро развивались, и уже на западе Европы немцы своими молниеносными военными ударами разгромили все сопротивление союзников и дошли до Атлантического океана, у нас же немцы забирали также все в свои руки и готовились ударить по СССР…
Наш же III-й отдел РОВСа тоже лихорадочно готовился к своей мечте, вернуться на свою Родину и помочь своему народу встать на борьбу с ненавистной властью Сталина и коммунизма.
Вот и для меня пришел также этот счастливый момент и с благословения моего отца, который также мечтал вернуться, но его болезнь сильно измотала и осталось ему лишь молиться за нашу борьбу.
Как я пишу в своей книге «За Россию», что ранней осенью 1941 г. я вместе с группой белых офицеров пошел в Россию…
Я не мог попрощаться с моим дорогим отцом, т.к. мой отъезд был такой мгновенный и секретный, будучи в России в разных местах, на юге я посылал весточки моим родителям, особенно отцу, который очень интересовался всем, что происходило у меня в России. Я же все чаще получал нехорошие вести о здоровье моего дорогого отца. Положение в Софии становилось все хуже и хуже, т.к. англичане и американцы бомбили Софию и жизнь для людей, особенно больных, становилась невозможной. У отца уже была операция желудка, но благодаря недостаткам лекарств не вылечили его от этой язвы и госпиталь в Софии, где делали отцу операцию, был эвакуирован в горы под Софией - «Владаи», где расположился в местной школе. Когда я прибыл из России весной 1944 г. мои родители с семьей брата были эвакуированы под Софию в горное село Германово, вот там в тесной комнатке крестьянского домика я застал уже в постели всего изможденного отца. Мать встретила меня у порога, обняла и тихо плача, показала рукою на лежащего в кровати больного отца.
Мать очень похудела после всех переживаний с отцом. Отец же, как всегда улыбался сквозь запорожские усы, лицо его было бледным и большие впадины на щеках придавали ему страдальческий вид.
Отец старался быть веселым и разговорчивым, но, по-видимому, все делал через силу. Я сел на кровать рядом с ним и отвечал на бесчисленные вопросы, которые мне задавали родители. Они рассказали, как им пришлось бегать от бомбежек, как Володя вывез их из разбитой Софии…, вообще, эта встреча была совсем не радостной. Я решил долго не задерживаться и пошел в другую хату, которую мне указал мой брат Володя, чтобы там переночевать. Все последующие дни я проводил с моими дорогими родителями и особенно с моим отцом.
Отец меня все расспрашивал о России... Отцу была назначена вторая операция на 23 июля и это было самое тяжелое время ожидания для всей семьи. Отец также не забывал наши семейные праздники, и на мой день Ангела и рождения 12-го июля также со всей семьей молился перед нашей иконой Св. Николая Чудотворца, которая стояла у изголовья кровати отца.
Пришло время операции, которой мы очень боялись, т.к. отец был очень слаб, кроме того не было нужных лекарств, и главное антибиотиков для операции, не хватало даже хирургических инструментов для серьезных операций. Хотя проф. Матеев был очень известным хирургом, он сам нам сказал, что не знает, как все будет. Мы с матерью и братом отвезли за несколько дней до операции и поместили отца в общую палату – бывшую классную комнату. К нашему удивлению, там лежал один из секретарей советского полпредства, который заболел желтухой. Отец с ним подружился и часто, сидя на пригорке, мирно о чем-то беседовал. Нам отец рассказывал, что они говорили о войне, о тех местах, где в то время шли бои с немцами. После операции мне пришлось нести отца на руках, т.к. не хватало служащих. На следующий день наш любимый отец скончался от сильного заражения крови… Когда я шел к госпиталю, увидел сидящего на пригорке на том же самом месте советского секретаря. Проходя мимо его, я заметил у него на глазах слезы… и он молча проводил меня взглядом. Отца я нашел в подвале здания, лежащего на какой-то подстилке, а вокруг прыгали и кудахтали куры. Рядом висели седла и конские сбруи, что отцу так нравилось… Я не мог сдержать рыданий и бросился к нему, причитая, «дорогой папочка», но его лицо было совершенно спокойным и мои рыдания были напрасными. Судьба благоволила к нему, его хоронил его духовный начальник по России Протопресвитер о. Георгий Шавельский, бывший духовник последнего Российского Императора Николая II, во время Первой Мировой Войны, он был начальником военного и морского духовенства Российской Армии и Флота.
О. Георгий Шавельский находился тогда в том же горном местечке под Софией - «Владаи», в монастыре с знаменитым тогда Митрополитом Софийским Стефаном. Я попросил о. Георгия похоронить моего отца. Отец Георгий обнял меня и крепко прижав к себе, сказал: «Господня воля, крепись». И Владыка Митрополит Стефан вышел ко мне и благословил… Похороны состоялись на русском инвалидном кладбище в Княжево, под Софией. Отец Георгий Шавельский в присутствии матери, брата и меня и небольшого количества близких друзей отпевал отца. Не буду рассказывать, что мы тогда пережили…, мать же не забыла привезти нашу семейную икону Св. Николая Чудотворца, спутницу отца по всей его жизни, перед которой о. Георгий Шавельский молился у гроба отца. Тогда я у гроба отца, рыдающей матери поклялся, что я ее никогда не оставлю. И свое слово сдержал до конца. Мать со мной была всюду: и под бомбежками в Германии, затем в Париже, Аргентине и США, где ее похоронили в 1975 г. в Лейквуде, Нью-Джерси. Также и наша икона Св. Николая Чудотворца всюду была с матерью и с нами, и теперь перешла к нам и висит в нашей гостиной в углу с образами и лампадкой в новом киоте, который был специально сделан в Св. Троицком монастыре в Джорданвилле. Мы также молимся перед ней в наши радостные и тяжелые моменты нашей жизни в нашем имении «Павловское», Фрихолде, Нью-Джерси, США.





Последний раз редактировалось: igorigor (Пн Июн 21, 2010 12:20 am), всего редактировалось 1 раз
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
igorigor
старший унтер-офицер


Зарегистрирован: 19.12.2009
Сообщения: 313

СообщениеДобавлено: Пн Июн 21, 2010 12:17 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Послесловие.
После многих лет скитаний по «белу-свету», уже из США мне удалось связаться с некоторыми друзьями из Болгарии, которые уцелели через них и старался узнать о могиле моего отца, похороненного под Софией на русском инвалидном кладбище в Княжево, или как теперь его называют «белогвардейским». Долгие годы мы с братом не могли добиться каких-либо данных о могиле нашего отца. Мы точно узнали, что это «белогвардейское» кладбище совершенно разрушено, могилы провалились, кресты попадали. Мало могил осталось, которые можно узнать, кому они принадлежат. Осталась кладбищенская церковь Св. Пантелеймона и рядом несколько полуразрушенных построек, где ютились последние инвалиды и несколько старушек…
Это все остатки бывших «белогвардейцев», или военной, когда-то мощной организации РОВСа.
И вот, благодаря, моим личным друзьям, еще по былой организации молодежи, уцелевшей семьи, с очень преклонным возрастом отца, которые мне помогли договориться с кладбищем поставить мемориальную плиту моему отцу. Мой друг смог найти себе помощника из этой кладбищенской церкви Св. Пантелеймона, довольно еще бодрого, который при этой церкви всем оставшимся старикам помогает, благодаря им удалось получить разрешение на установку этой памятной плиты и моему отцу рядом с вновь поставленным паматником… Это большой крест с изображением на нем Пресв. Богородицы и по бокам два русских святых: Борис и Глеб с церковнославянской прописью: "со Святыми успокой" … вот рядом было расчищено место и была установлена памятная плита моему отцу.
Я послал свой проект для выделки в Софию фирме по установке памятников, которая под наблюдением моего друга в короткое время поставила на указанное месте памятную плиту моему отцу и к нашему приезду с моей супругой Любовь Павловной было назначено освещение на 29 сент. 2002 г. Несмотря на дождливую и неприятную погоду в Софии, мы отправились на «такси» в Княжево на «белогвардейское» кладбище, где собралось до 20 человек наших старых друзей по Софии и панихиду с освящением памятной плиты совершил болгарский священник…
На этой плите размещен портрет моего отца с крестом на Георгиевской ленте и всеми его орденами: Военный Протоиерей Николай Георгиевич Бутков, род. 6-го декабря 1889 г. умер – 23 июля 1944 г., также девиз 17-го Донского ген. Бакланова полка: «Чаю воскресения мертвых» ДОРОГОМУ ОТЦУ, ДЕДУШКЕ И ПРАДЕДУШКЕ, СЫН, ПАВЕЛ И ВСЯ СЕМЬЯ.

Image
Донская армия, 1918 год.
Молебен Атаманского полка.
На этом фото запечатлены:
- о. Николай (на первом плане),
- Атаман П.Н.Краснов (через двух человек от о. Николая, левее),
- Командующий Донскими армиями г. ш. генерал-лейтенант Денисов С.В. (генерал через четыре человека левее от Краснова),
- Командир Атаманского полка г. ш. генерал-майор Абрамов Ф.Ф. (правее Денисова),
- начальник штаба Донских армий г. ш. генерал-майор Поляков И.А. (левее Денисова).

Посмотреть профильОтправить личное сообщение
igorigor
старший унтер-офицер


Зарегистрирован: 19.12.2009
Сообщения: 313

СообщениеДобавлено: Чт Июн 24, 2010 9:02 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

фон Вах Борис Эммануилович

Image

26 июня 1958г. умер полковник Борис Эммануилович… помянем героя-белоповстанца в наших молитвах:

Выброшенные волной советского безвременья, сквозь годы и дали, среди чужих, а порой и враждебных людей, они сохранят русское Национальное достоинство. Вот кому должны ставить памятники во Владивостоке и всем Дальнем Востоке.

Во время боя под Ольгохтой у полковника фон Ваха пулей был разбит бинокль, а другой обожжен подбородок (потом смеялись, что он был ранен в бороду навылет).

Уходя из Ольгохты на восток, полковник фон Вах увидел на полотне железной дороги раненного в ногу подпрапорщика Добровольческого полка, который идти сам не мог. Полковник фон Вах протащил его на себе примерно примерно от полверсты до одной версты. Полковник уже выбился из сил, когда он наткнулся на трех пеших воткондивцев и передал им подпрапорщика. Воткондивцы вытащили этого подпрапорщика, и последний был отправлен во Владивосток, где ему была ампутирована нога. Фамилия подпрапорщика, к сожалению, забылась. Но не все раненые белоповстанцы были так счастливы, как означенный подпрапорщик, раненные бросались, и вот через несколько дней, при новом наступательном движении белых, последние подбирали не один зверски изуродованный труп; это были бывшие чины 3-го отряда, попавшие в руки красных во время или после боя под Ольгохтой.

Фон Вах Борис Эммануилович, р. 10 мая 1888г. Ротмистр. В белых войсках Восточного фронта; с зимы 1918/19г. в Воткинской дивизии, на 9 мая 1919г. начальник штаба 15-й Воткинской стрелковой дивизии, летом 1919г. начальник той же дивизии (с января 1920г. подполковник). Участник Сибирского Ледяного похода, провел дивизию через Сибирь и в Чите командовал ею, по превращении ее в “Воткинский стрелковый отряд”, затем командир Воткинского полка в Дальневосточной армии до осени 1922г. Полковник. В эмиграции в Китае (в 1923г. в Гирине), затем в США. Умер 26 июня 1958г. в Сан-Франциско. (Б.Филимонов. Белоповстанцы. Последние бои на Дальнем Востоке)
Image
фото: Документ-удостоверение из коллекции А.А.Хисамутдинова. Взят с форума http://sammler.ru/

Image
фото: Общество русских ветеранов Великой войны в Сан-Францисско, 1932г. 1.Генерал В.Молчанов. 2. Фон Вах.

Суровые погребальные деревья стоят в замкнутом молчании, свесив свои кроны над могилой полковника Фон Ваха. Только пальцами прощупывается размытое временем и природой место его рождения - Петергоф.

Image
фото: Сербское православное кладбище неподалеку от Сан-Франциско, где покоятся белогвардейцы и их потомки (тут нашел место упокоения и полковник Фон Вах).

Image
фото: Монумент построен в честь Георгиевских Кавалеров. Надпись гласит: "Вечная Память Георгиевским Кавалерам Императорской России"

Image
фото: Со своим уважаемым и любимым генералом Викторином Молчановым. Сколько вместе прошли эти люди. Полк. Ефимов, ген.Молчанов, полк. фон Вах. Гирин, весна 1923г.

Вечная память рабу Божию воину Борису !
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Житель
зауряд-прапорщик


Зарегистрирован: 04.06.2009
Сообщения: 669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 25, 2010 10:58 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

«Батька» и его «сынки»

Image

С. Н. Булак-Балахович (в центре) со своими приближенными. 1918—1919

Генерал Булак-Балахович любил, чтобы его называли «Батькой». Чинопроизводство Гражданской войны многими расценивалось невысоко, — репутация же «народного вождя», «крестьянского защитника», заботливого «отца-командира» казалась намного более лестной. Да и была она вполне заслуженной: даже современник, в целом недоброжелательно относившийся к Балаховичу, признавал — «это авантюрист, но о своих работниках заботится до конца». В свою очередь, и «Батька» чувствовал признательность к подчиненным-«сынкам»: «Мне генерала дали, а пятидесяти моим офицерам, одновременно со мной представленным, — ничего; нарочно сделали, чтобы офицеры сказали, что батька только о себе думает; а я созвал офицеров, поклонился им в ноги и сказал: „Земно кланяюсь и благодарю вас, за вас отличен генеральским чином“». Скептически относясь к своему чину, поздней осенью 1920 года Балахович не без иронии называл себя «заместителем генерала»: «Все генералы теперь сбежали — вот я их замещаю». И действительно, бывали случаи, когда этот человек, лишь случайно ставший военным и не совсем безосновательно получивший репутацию авантюриста, в борьбе против большевиков оказывался более целеустремленным, последовательным и непримиримым, чем иные из образованных и благонамеренных генералов «старой армии».

Станислав-Мариан Балахович («Булак» появится позже) родился 10 февраля 1883 года на Виленщине в католической крестьянской семье. Отец его был достаточно зажиточным, чтобы дать старшему сыну образование в Петербурге, в частной гимназии, и желал в дальнейшем видеть его священником. Однако Станислава, должно быть, не прельщала духовная карьера. С девятнадцатилетнего возраста он, как напишет потом в автобиографии, начинает «сам зарабатывать себе на жизнь» — конторщиком, агрономом, управляющим… Только 1914 год сделал Станислава Никодимовича военным — и уже до конца жизни.

На Мировую войну он отправился вместе с братом Иосифом, младше его на одиннадцать с лишним лет, но пути их вскоре разошлись. Иосиф был направлен в школу прапорщиков, весною 1915-го его произвели в офицеры, и год он доблестно воевал в пехоте. Станислав же сразу попал «охотником» — рядовым солдатом-добровольцем — во 2-й Лейб-уланский Курляндский полк, где неоднократно отличался в боях, заслужил два или три Георгиевских креста (различные документы противоречат друг другу), был ранен и произведен в прапорщики тремя месяцами позже, чем Иосиф. А осенью 1915 года «прапорщик армейской кавалерии» Станислав Балахович перевелся по собственному желанию в формирующийся при штабе Северного фронта партизанский отряд поручика Л. Н. Пунина.

Балахович был хорошим уланом и неплохим офицером своего полка, но именно в «Конном отряде Особой Важности» (такое название было присвоено отряду, а его командиру — титул «атамана») он наилучшим образом реализовал воинские таланты. «В течение 7-месячного периода Корнет Балахович показал себя с самой выдающейся стороны, выказав безусловно огромную храбрость, решимость и редкую находчивость и предприимчивость. В боевой партизанской работе это лихой незаменимый офицер, везде и всюду идущий охотником и всегда впереди. За всю огромную боевую работу, понесенную этим доблестным выдающимся офицером, он заслуживает всяческого поощрения и награждения. Отличаясь неутомимостью (в течение 9 1/2 мес [яцев] не был ни разу в отпуску) и громадной энергией, Балахович, будучи произведен в офиц [ерский] чин из вольноопр [еделяющихся] и несмотря на отсутствие военной школы, показал себя талантливым офицером, свободно управляющим сотней людей в любой обстановке и с редким хладнокровием, глазомером и быстротой оценки обстановки. Постоянно ведет работу с минимальными потерями», — пишет о нем начальник. Последнее обстоятельство должно было способствовать росту авторитета Балаховича среди партизан его эскадрона…

_________________
Варяг не Аврора, предавать не умеет.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Житель
зауряд-прапорщик


Зарегистрирован: 04.06.2009
Сообщения: 669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 25, 2010 10:58 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

В глазах подчиненных «отцовские» качества, конечно, не исчерпывались (как считал один из мемуаристов) тем, что «он очень быстро сошелся с людьми, заботился о них, угощал их и, надо признать, приобрел их расположение». Большее значение должны были иметь случаи, подобные произошедшему во время очередной разведки. Порывистый Балахович, обогнав цепь своих партизан, первым выскочил на железнодорожную насыпь и увидел совсем близко группу немцев «с нацеленными винтовками». «Оставалось было броситься лечь, — но тогда все пули попадут в людей цепи, стоящей сзади в шагах 30 [-ти], — говорится в описании подвига. — Корнет Балахович, памятуя свой начальнический долг, — делает вид, что не видит немцев, — оборачивается и шипит „ложись“. Люди легли. Сам же корнет делает еще полуоборот и бросается в канаву. Немцы дают залп и ранят Балаховича…» — «Корнет Балахович, — заключает Атаман отряда, — показал в этом деле, кроме испытанной своей храбрости и громадного самообладания, что он весь проникнут сознанием начальнического долга перед своими людьми. Своей грудью он защитил от неминуемой опасности своих людей».

Солдат такого не забывает. И совсем не удивительно, что более полутора лет спустя, осенью 1917-го, в стремительно разваливающейся армии именно Станислав Никодимович, дослужившийся к тому времени всего лишь до чина штабс-ротмистра, фактически возглавил поредевшие остатки «отряда Особой Важности» (атаман Пунин был убит еще 1 сентября 1916 года). Мнение, будто боевая работа отряда окончилась в середине сентября, вряд ли соответствует действительности: даже в декабре, после отмены захватившими власть большевиками чинов и наград, Балахович торопится представить к Георгиевским крестам своих партизан, отличившихся осенью 1917 года. В свою очередь, по решению чинов отряда 7 ноября он был награжден солдатским Георгиевским крестом «с лаврами» (с лавровой ветвью на ленте). Одним из последних на фронте, во главе горстки из пятидесяти партизан, Балахович оказывает сопротивление продвигающимся вперед немцам вплоть до конца февраля (!) 1918-го, и лишь в первых числах марта, тяжело раненный, вынужден эвакуироваться для лечения.

Эвакуироваться пришлось уже в советскую республику, а затем и поступить на советскую службу. Было ли это проявлением беспринципности авантюриста? Скорее — попыткой реализовать какие-то тайные замыслы, поскольку в апреле «товарищ Балахович» начнет формирование «Особого конного полка», а в мае-июне он же подготовит крестьянские восстания против большевиков. Ситуация, в которой оказался Станислав Никодимович, была, однако, крайне сложной и неприятной. Большевики требовали участвовать в карательных экспедициях, и хотя от некоторых удавалось уклониться, а иные — и превратить в расправы над… местными «комбедовцами», полностью остаться незапятнанным не получалось. «Теперь-то наверно не будут сомневаться в том, что я сторонник советского строя», — говорил «с иронической улыбкой» после одной такой экспедиции пьяный Балахович (вообще пивший довольно мало). По-видимому, он понимал, что запутался…

Но все гордиевы узлы не развязываются, а разрубаются, — тем более это пристало такому лихому кавалеристу, как Станислав Балахович. Узнав, что в оккупированном немцами Пскове начинается формирование русских антибольшевицких частей, он устанавливает с их командованием тайные контакты, а 4 ноября со своим полком прорывается во Псков. Незадолго до этого он, видимо, готовился выступить как вождь народной «партизанской войны против насильников», подготовив листовку-обращение к населению: «По вашему призыву я, батька Балахович, встал во главе крестьянских отрядов… Я дам вам оружие, дам храбрых начальников. Тысячи ваших крестьян идут со мной; нет силы, которая сможет сломить эту великую народную крестьянскую армию». Однако, в конце концов, он выбирает не стихийное повстанчество, а регулярные войска.

К этому времени «Батька» прочно становится Булак-Балаховичем. Еще на Великой войне он экспериментирует со своей фамилией, пытаясь сделать ее более звучной: «Балахович», «Булак-Балахович», «Бэй-Булак-Балахович», «Булак-Бэй-Балахович»… Младший же брат, прикомандировавшийся к отряду Пунина в мае 1916 года «для совместного служения» со Станиславом, похоже, неодобрительно относился к экспериментам старшего и в некоторых случаях продолжал подписываться просто Балаховичем, когда «Батька» использовал уже двойную фамилию. В конечном итоге двойную фамилию приняли оба брата.

_________________
Варяг не Аврора, предавать не умеет.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Житель
зауряд-прапорщик


Зарегистрирован: 04.06.2009
Сообщения: 669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 25, 2010 10:59 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

С белыми войсками, сформированными во Пскове, братья Булак-Балаховичи совершают тяжелую зимне-весеннюю кампанию 1918/19 года. Современник писал о состоянии «Северного корпуса»: «Без денег, без какого-либо хозяйственного обеспечения, без необходимого, часто без сапог, — люди „Корпуса“ не разбегались единственно в силу энергии и своеобразного обаяния кучки офицеров: Булак-Балаховича, Пермикина, Ветренко, Видякина и др., рьяно настаивавших на борьбе с большевиками и не покидавших ни на минуту свои части». А в мае 1919-го начинается наступление, в ходе которого отряды Булака занимают Гдов, Псков, Лугу, Струги-Белые, действуя в радиусе более сотни верст. Это было бы невозможно без сочувствия местного населения, да и рядовых красноармейцев, к которым 36-летний «Батька» в своих листовках обращался поистине отеческим тоном:

«Дети, уйдите от негодяев. С оружием, с артиллерией, со всем добром, связав комиссаров, смело переходите под народное знамя, которое я несу твердой рукой.

У нас для всех свобода. У нас все братья. У нас не только земля, но и хлеб принадлежит крестьянину. У нас рабочий сыт. У нас всего вволю…

Скорее ко мне, дети, скорей».

На самом деле «всего вволю», конечно, не было, и Булаку нередко приходилось объясняться с партизанами, жаловавшимися на недостаток снабжения:

«— Уж шесть дней, батька, деремся, а почти не ели.

— …Прошу вас, потерпите, сынки… Пустой вовсе Псков. Знаете вы меня? Разве дал бы я голодать вам, когда б мог помочь?»

«Сынки» знали своего «Батьку» и не судили его строго. Не вор и не стяжатель, Балахович, однако, не умел, не любил, да, кажется, и не хотел считать деньги. Случалось, что пожертвования на нужды войск растрачивались в компании «сынков» по кабакам, а Станислав Никодимович весело рассказывал: «У меня денег никогда нет — все раздаю… Видя, что я себе ничего не беру из денег, солдаты говорят: на все батька умен, а на деньги — дурак». Недовольство и ревность «сынков» вызывали совсем другие обстоятельства. Так, на роман Балаховича с баронессой Гертой фон Герхард они отреагировали, демонстративно горланя по всему Пскову песню про Стеньку Разина («нас на бабу променял»). Впрочем, разгульная жизнь была самым малым, что ставили недоброжелатели в вину Балаховичу и балаховцам.

Был ли «Батька» жесток, а «сынки» — необузданы в грабежах и насилиях? Булак отличался беспощадностью к врагам и не всегда был разборчив в том, кто же таковыми являлся. Он не ограничивался при этом политическими критериями: так, при нем во Пскове без долгих разбирательств вешали за продажу кокаина. Публичные казни, вообще нередкие во время Гражданской войны, стали благодаря Балаховичу одной из жутких примет псковского быта. С другой стороны, «мирное население» зачастую стоило «жестокого разбойника»: охочие до зрелищ горожане, бывало, собирались у виселицы заранее и расходились недовольными, если казни в тот день не было. На таком отвратительном фоне очерствевший воин, более четырех лет не выходящий из боев, уже не выглядит столь отталкивающим. И не столь отталкивающими выглядят буйства и грабежи его солдат, которые в ответ на жалобное объявление «Граждане, мы голодаем, дайте что-нибудь» слишком часто сталкивались с эгоизмом и равнодушием даже обеспеченных слоев населения…

Беспощаден бывал «Батька» и к провинившимся «сынкам». Если пьяные скандалы он нередко усмирял мордобоем, то застигнутых с поличным грабителей и насильников, не задумываясь, убивал на месте. Надо сказать, что «сынки», очевидно, молчаливо признавали за Булаком право так поступать. «Батька» же, о котором современник писал: «Будучи по существу доброй души человеком, Балахович был очень вспыльчив, и на его совести немало жертв необузданности его характера», — мог проявлять и совершенно неожиданное великодушие, как в случае с большевиком, на котором, уже под виселицей, он заметил нательный крест:

«— Откуда у тебя крест на груди?

— Матка повесила, когда в солдаты уходил, — глухо ответил смертник.

— Счастлив ты! Знать, молитва матки твоей дошла до Бога! Ты свободен! Отпустить его!»

Такие поступки способны привлечь сочувствие толпы и войск, но вот среди старших начальников удачливый партизан, ставший уже генералом, быстро приобрел влиятельных недоброжелателей. Генерал Н. Н. Юденич, считая деятельность Балаховича в целом полезной, до поры до времени защищал его, но вследствие интриг генерала А. П. Родзянко «Батька» в августе 1919 года все-таки был изгнан из Северо-Западной Армии (бывший Северный корпус). Некоторое время Станислав Никодимович считался состоящим на службе у фактически не существовавшей Белорусской Народной Республики, а к февралю 1920-го принял решение перейти с горсткой «сынков» на территорию Польши.

Image

Марки, отпечатанные в Латвии в начале 1920 года по заказу С. Н. Булак-Балаховича от имени «Особого отряда Белорусской Народной Республики в Эстонии». Художник Р. Г. Зариньш

_________________
Варяг не Аврора, предавать не умеет.

Последний раз редактировалось: Житель (Пт Июн 25, 2010 11:17 pm), всего редактировалось 3 раз(а)
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Житель
зауряд-прапорщик


Зарегистрирован: 04.06.2009
Сообщения: 669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 25, 2010 10:59 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Означало ли это «смену хозяина»? «Я белорус, католик, но я сражался за Россию, и я буду делать русское дело», — такие слова услышала от Балаховича писательница З. Н. Гиппиус сразу же после его появления в Варшаве. Кроме того, в каком-то смысле «Батька» зависел от «сынков» не меньше, чем они от него, и не мог «сделаться поляком», коль скоро его отряд для польских войск оставался чем-то инородным. А именно так воспринимал его, например, эмиссар «начальника государства» Ю. Пилсудского, описывая балаховцев «отъявленными псковскими головорезами, легендарно прославившимися на фронте войск генерала Юденича». И на «польском фронте» Булак сражается под русским трехцветным флагом, а когда осенью разворачивает свой отряд в крупное соединение из четырех дивизий, — называет его «Русской Народной Добровольческой Армией».

Трехнедельную кампанию этой армии в Белоруссии в ноябре 1920 года часто представляют как вакханалию грабежей и погромов. Не следует думать, будто их вообще не было. Но нельзя забывать и того, что значительная их доля производилась в действительности деморализованными отступающими красноармейцами, что по приказу Балаховича застигнутые на месте преступления подлежали немедленному расстрелу, что по всем случаям грабежей велось расследование… а также, что даже эти печальные и постыдные действия зачастую были следствием озлобления разоренных крестьян, пошедших в балаховские добровольцы. Очевидец рассказывает, как один из «сынков», цинично хваставший грабежами, на вопрос: «Как вы попали к Балаховичу?» — удивился: «Попал, как и все. Дома все разорили, скот и лошадей забрали большевики…»

«…По справедливости, — отмечает польский наблюдатель, — ни дивизии в целом, ни ее подразделениям порознь, включительно до единичных всадников и добровольцев, нельзя было отказать в совершенно исключительной, почти фантастической отваге, предприимчивости и решимости, распаляемой, очевидно, ежедневно какою-то особою первично-дикою ненавистью к большевикам не как к обыкновенному противнику, а как к личному заклятому врагу». И никто не сможет сказать, сколькие искупили свои тяжкие грехи самоотверженностью и доблестью в боях, где «сынки», даже по мнению недоброжелательного современника, «не знали поражений», «в плен не сдавались», да и «своих трусливых пристреливали».

«Какая гвардия сравнится с ними? — писал Б. В. Савинков, возглавлявший в Варшаве «Русский Политический Комитет» и участвовавший в походе Балаховича. — Ночь без сна, день в бою, ночь снова без сна. Руки мерзнут — перчаток нет, ноги мерзнут — обмотки, на плечах — подбитая ветром шинель, но вместо фуражки меховая папаха, и на папахе мертвая голова…

…Клонит сон, хочется есть. Взяли Калинковичи, отдали обратно, снова взяли, снова отдали красным: „Сила не берет“, — что поделаешь? Идут в третий раз. Идут, и с ними сам генерал Балахович… „Ну, теперь, ребята, держись, с нами Батька… Теперь возьмем Калинковичи“. И берут. Каков пастырь, таково и стадо».

«При коммуне не жить… Какая жизнь?.. Вот сто раз лучше в бою умереть. Мы примириться с коммуной не можем», — говорил Савинкову безымянный доброволец. При этом «Адамова голова» (череп) на шапках — символ смерти и Воскресения — должна была приобретать и устрашающий противника смысл. Среди «сынков», кстати, бытовала и мода затыкать за кокарду… гусиное или петушиное перо, с задиристым объяснением: «Мы всех бьем в пух и прах!»

Но не 12-тысячному войску «Батьки» было справиться со всей Красной армией, и напрасно Иосиф Балахович (также произведенный братом в генералы) требовал, фактически бросив тылы, рваться прямиком на Москву. Потерпев поражение под Мозырем, балаховцы отходят на польскую территорию, где подвергаются интернированию. Начинается мирная жизнь…

Мирная ли? Многие, не успокоившись и не примирившись, продолжали ходить через границу партизанить. Не считал войну оконченной и противник — в ночь на 13 июня 1923 года коммунистическими террористами был убит Балахович-младший, и подобные планы наверняка строились в отношении старшего, но Бог миловал его. «Батька» не пытался играть значительной политической роли, но довольно активно участвовал в деятельности воинских («комбатантских») организаций, старался помогать бывшим соратникам и широко раздавал «Крест Доблести» — учрежденную им самим награду. Он, кажется, ждал новой войны, и эта война не миновала его…

Image


Крест Доблести» (в исторической литературе — также «Крест Храбрых»), учрежденный и широко раздававшийся С. Н. Булак-Балаховичем своим соратникам. Изображение предоставлено Специально-нумизматической фирмой «Монеты и Медали»

_________________
Варяг не Аврора, предавать не умеет.

Последний раз редактировалось: Житель (Пт Июн 25, 2010 11:14 pm), всего редактировалось 1 раз
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Житель
зауряд-прапорщик


Зарегистрирован: 04.06.2009
Сообщения: 669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 25, 2010 11:00 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

В первые же дни сентября 1939 года генерал начинает формировать добровольческие отряды, участвует в боях под Варшавой, а после падения польской столицы — в попытках подпольной борьбы. 10 мая 1940 года Станислав Никодимович Булак-Балахович был убит на варшавской улице в стычке с немецким патрулем.

«Генерал Булак-Балахович являл собою точное повторение образа рыцаря-партизана XVII столетия, совершенно не связанного никакими существующими законами и правилами, обязывающими в гражданской и боевой деятельности каждого военачальника, независимо от его геройства и боевых заслуг, — не без высокомерия пишет польский автор. — Он сам для себя и своего войска был источником закона и нормы, имея в виду лишь удалые его успехи, не требуя от своих воинов ничего, кроме отваги и слепого послушания своему приказу». Быть может, в этом много правды, и не зря «генерала-партизана», как будто действительно воплотившего былые образы «гайдаматчины», сравнивали с гоголевским Тарасом Бульбой или Кмицицем — героем Генрика Сенкевича. Но не случайно и Балахович, по свидетельству его соратника, говорил о своем «увлечении» Бульбой «за упорную непримиримость к врагу, за стойкость в христианской вере, свободолюбие и преданность своим товарищам». Таким, наверное, ощущал он и сам себя, — и, не забывая о буйствах и грехах партизанского «Батьки», не забудем и его размышлений: «Я убежден, что скоро настанут страшные времена, которые по силе человеконенавистничества, жестокости и преследования христиан и вообще верующих в Бога превзойдут не только средневековье, но и жуткую эпоху ассирийских и египетских царей… Да, господа, скоро еще нам придется отвечать на вопрос: „во Христа веруешь?“ — причем утвердительный ответ будет требовать немедленной защиты с оружием в руках христианской цивилизации».

Таков был «Батька» Булак-Балахович.

АНДРЕЙ КРУЧИНИН

_________________
Варяг не Аврора, предавать не умеет.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 2681

СообщениеДобавлено: Пн Сен 20, 2010 11:51 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Губин Александр Александрович.
Родился в 1873 году. В службе с 1890, стал офицером в 1892 году.
Генерал-майор. Воевал в Добровольческой армии.
С 21 марта 1919 года - начальник Сводно-Горской дивизии, с 14 мая 1919 года по октябрь 1919 года начальник
1-й Кавказской казачьей дивизии.
25 марта 1920 года эвакуирован из Новороссийска на судне "Бюргермейстер Шредер".
Затем из Крыма переехал на корабле "Жэсси" на о.Лемнос.
В эмиграции с 1955 по 1957 состоял в правлении Союза Георгиевских кавалеров.

Image

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Житель
зауряд-прапорщик


Зарегистрирован: 04.06.2009
Сообщения: 669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 03, 2010 7:39 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ
МАРИИ ЗАХАРЧЕНКО
(1893 - 1927)


Image

Россия! Не забудь героев,
Их именами Ты сильна,
И их же жертвенною кровью
Твоя земля орошена.


Не так давно в Российской Федерации по телевидению в очередной раз демонстрировался советский многосерийный фильм "Операция 'Трест'". Эта картина, признанная одной из классических лент советского кинематографа, была снята в 1967 году по мотивам небезызвестного романа лауреата Сталинской премии Л.В. Никулина "Мёртвая зыбь", воспевшего "подвиги" ВЧК - ОГПУ в борьбе с Белой эмиграцией и Белым подпольем в СССР.

Заниматься ныне критикой фильма "Операция "Трест"", как и критикой самого романа "Мёртвая зыбь", мы, конечно, не собираемся. Оба произведения были "идейно выдержанными" и, беззастенчиво искажая исторические факты, преследовали вполне определённые пропагандистские цели. Естественно, все чекисты и их провокаторы изображались там благородными, умными, добрыми и бесстрашными патриотами; кутеповцы же и прочие антикоммунисты - порочными и злобными врагами, а то и просто уголовниками и дегенератами.

Но вот ведь какой парадокс: даже в этом чекистском сериале сочувствие и симпатию зрителей как-то невольно вызывал образ Марии Владиславовны Захарченко-Шульц - руководительницы кутеповских боевиков в подсоветской России. В "Операции "Трест"" роль Марии Захарченко по-своему талантливо сыграла блестящая актриса Людмила Касаткина. Но дело было не столько в бесспорном таланте советской киноактрисы, сколько в другом: сам образ красивой, обаятельной и умной русской женщины, патриотки, с крохотной группой офицеров-единомышленников бросающейся в невероятно рискованную схватку против огромной армии ОГПУ, просто не мог оставить зрителей равнодушными.

Сколько-нибудь полная и достоверная биография Марии Владиславовны Захарченко-Шульц, к сожалению, пока никем ещё не написана). А между тем, имя этой удивительной русской женщины до сих пор не сходит со страниц многочисленных книг и статей, посвящённых истории Великой и Гражданской войн, Русской Белой эмиграции и, особенно, истории печально известной операции "Трест". Впрочем, такое положение объясняется легко: ни руководители РОВСа (по одним причинам), ни руководители советских спецслужб (по другим) долгое время не были заинтересованы в том, чтобы подробности биографии легендарной героини Белого движения были преданы гласности.

Первым, кто рассказал в печати о беспримерном (действительно беспримерном!) жизненном подвиге Марии Захарченко, был известный в эмиграции талантливый русский публицист Николай Александрович Цуриков) - человек очень близкий к работе Русского Обще-Воинского Союза. У нас есть серьёзные основания предполагать, что статья эта была написана по личной просьбе самого генерала А.П. Кутепова (в то время - главного руководителя "специальной работы"), на основе секретных материалов, предоставленных генералом в распоряжение журналиста. Увы, полностью использовать их тогда для написания биографии русской героини публицист еще не мог.

"Из того, что заключается в переданном мне материале, - писал первый биограф Марии Захарченко, - я могу передать, быть может, только половину… Говорить о жизни М.В. до начала её боевой, революционной работы по одним соображениям, и говорить о подробностях того, как эта работа протекала в России, по другим - не представляется сейчас ещё возможным…"

Действительно, читая блестящую статью Н.А. Цурикова 1927 года, убеждаешься в том, что автор о многом умышленно умалчивает, недоговаривает, а, возможно, иногда и намеренно "делает ошибки" (чтобы сбить с толку работников ОГПУ, которые, несомненно, этот материал также читали и анализировали). Лишь впоследствии, когда стало возможным снять завесу секретности, в эмигрантской печати появились более подробные сведения о Марии Захарченко, но, к сожалению, тоже оставляющие множество "белых пятен" в биографии русской героини. Что же мы в действительности знаем о ней?

_________________
Варяг не Аврора, предавать не умеет.

Последний раз редактировалось: Житель (Пт Дек 03, 2010 7:50 pm), всего редактировалось 1 раз
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Житель
зауряд-прапорщик


Зарегистрирован: 04.06.2009
Сообщения: 669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 03, 2010 7:42 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

СМОЛЯНКА

Маша Лысова (такова была её девичья фамилия) родилась 9 декабря 1893 года в семье действительного статского советника) Владислава Герасимовича Лысова. Как сообщает Н.А. Цуриков, Маша очень рано потеряла свою мать: она умерла вскоре после рождения дочери. Первые годы жизни Маша провела в городе Пензе и Пензенской губернии, в родительском имении. Первоначальное образование она получила дома, а затем была отдана учиться в Петербург, в знаменитый Смольный Институт благородных девиц - лучшее в России учебное заведение для девочек из дворянских семей. Учёба и быт в институте всегда были очень строги. Но и репутация смолянок общеизвестна: блестящее образование, прекрасное воспитание; лучшие воспитанницы по окончании института могли быть определены на службу ко Двору. Имя Марии Владиславовны Лысовой можно найти в списке смолянок среди сорока пяти выпускниц Императорского воспитательного общества благородных девиц 1911 года (79-й выпуск).

В возрасте около двадцати лет она вышла замуж за офицера Л.-гв. Семёновского полка Ивана Сергеевича Михно. Молодая чета поселилась на Загородном проспекте, 54, где на казённых квартирах проживало большинство семейных и холостых офицеров полка.) Но относительно безмятежная жизнь полковой дамы одного из самых привилегированных полков Императорской Гвардии была очень недолгой: вскоре грянула I Мировая война. В августе 1914 года штабс-капитан Михно отправляется с полком на фронт в должности начальника команды конных разведчиков.6) В том же году, тяжело раненный, он скончался на руках своей молодой жены. И вот, она уже - убитая горем вдова с крохотным, только что родившимся ребёнком на руках.

Эта потеря потрясла молодую двадцатидвухлетнюю женщину, но она не пала духом: ответом на гибель любимого человека стало решение добровольно пойти на фронт - в строй, чтобы с оружием в руках заменить погибшего мужа. В то время в Русской Армии женщина в военном строю - было случаем исключительным, почти небывалым со времён знаменитой "кавалерист-девицы", корнета Н.А. Дуровой. Это уже потом, в 1917 году, во времена керенщины, в рядах разлагающейся Российской Армии начнут формировать "экзотические" женские ударные батальоны и отдельные женские команды связи. Но в 1914 году женщину в полковом строю, даже и представить было трудно! Любой воинский начальник на подобную просьбу со стороны молодой дамы ответил бы, конечно, удивлением и категорическим отказом. В лучшем случае можно было рассчитывать на должность сестры милосердия… И тогда недавняя смолянка решает прибегнуть к помощи Великой Княжны Ольги Николаевны (1895 - 1918) - старшей Августейшей Дочери Императора Николая II.

Ещё в 1909 году Государь назначил Великую Княжну Ольгу Николаевну шефом 3-го гусарского Елисаветградского полка. Это было большой честью для армейского полка, и елисаветградцы гордились таким шефством.

"…Мы гусары не из фольги,
Всяк из нас литой булат,
Бережём мы имя Ольги,
Белый ментик и штандарт.
В поле брани, в поле чести
Имя Ольги нам закон…"


Так пелось в "Полковой песне Елисаветградских гусар". Со своей стороны, Великая Княжна Ольга Николаевна любила свой полк, интересовалась его жизнью и оказывала ему всяческое внимание. Во время войны Великая Княжна Ольга Николаевна, как и другие Августейшие Дочери Императора Николая II, находилась в Петрограде и самоотверженно ухаживала за ранеными, но связи со своим полком не теряла. К Ней, а также к Императрице Александре Феодоровне, и обратилась молодая вдова с необычной просьбой - назначить её в 3-й гусарский Елисаветградский Е.И. Выс. В. Княжны Ольги Николаевны полк добровольцем. Государыня попросила Государя, и он, проявив внимание, приказал военному министру, генерал-адъютанту, генералу-от-кавалерии В.А. Сухомлинову сделать соответствующее распоряжение, что и было исполнено…

Преодолев все многочисленные препятствия и формальности, Мария Владиславовна оставляет ребёнка на попечение близких людей и в 1915 году вступает вольноопределяющимся в 3-й гусарский Елисаветградский Е.И. Выс. В. Княжны Ольги Николаевны полк.

_________________
Варяг не Аврора, предавать не умеет.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Житель
зауряд-прапорщик


Зарегистрирован: 04.06.2009
Сообщения: 669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 03, 2010 7:46 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

В РЯДАХ ЕЛИСАВЕТГРАДСКИХ ГУСАР

С самого начала Великой войны елисаветградские гусары участвовали в боях в Восточной Пруссии, весной 1915 года - сражались в Литве. Мария Владиславовна Михно прибыла в полк ранней весной 1915 года. Сразу же она была зачислена в пятый эскадрон ротмистра П.П. Обуха под именем вольноопределяющегося Андрея Михно. Впоследствии, уже в эмиграции, один из однополчан Мари Владиславовны, штабс-ротмистр Б.Н. Архипов, говоря о её первых шаги на фронте, напишет: "Мария Владиславовна не дурно ездила верхом по-мужски, но, конечно, никогда не обучалась владению оружием и разведке: значит, с боевой точки зрения была бесполезна. Мало того, постоянное днём и ночью присутствие молодой женщины, переодетой гусаром, очень стесняло офицеров и солдат. Командир полка и не прочь был бы избавиться от такого добровольца, но ему подтвердили, что всё сделано по личному желанию Государя Императора. Пришлось смириться со свершившимся фактом".

Но уже скоро Мария Михно, поначалу столь скептически встреченная в полку, сумела доказать, что её прибытие на фронт - это не блажь молодой взбалмошной дамы, получившей протекцию Великой Княжны Ольги Николаевны и самого Государя. На войну она пошла по-настоящему. Как засвидетельствовал один из её биографов, ничего бутафорского, ничего маскарадного, ничего от "театрального переодевания" в этой женщине не было. Всегда скромная, исключительно тактичная, она как-то умела не терять своей женственности даже в обстановке самой страшной боевой страды. Но при этом ей было дано и другое: она смело шла на встречу любой опасности, и этим увлекала других, умела подчинять людей и вести их за собой. Не только офицеры полка, но и солдаты, у которых женщины-доброволицы зачастую вызывали если не прямое недоброжелательство, то смех, удивлялись ей, уважали и серьёзно её чтили.

"Следует упомянуть, - отмечал впоследствии штабс-ротмистр Архипов, - что за период, проведённый в рядах полка, находясь постоянно в боевых делах, М.В. Михно обучилась всему, что требовалось от строевого гусара, и могла на равных соперничать с мужчинами, отличаясь бесстрашием, особенно в разведке".

Однажды, вызвавшись добровольно проводником к команде разведчиков своей дивизии (дело происходило в ноябре), ночью она вывела свой отряд в тыл немецкой роте. Немцы были перебиты, оставшиеся в живых - взяты в плен. Во время другой разведки, Мария Владиславовна, бывшая в сопровождении двоих солдат, наткнулась вплотную на немецкую заставу. Неприятель открыл огонь. Один из солдат был убит, другой ранен. Но Мария Владиславовна, сама раненая, под страшным огнём, сумела вынести на руках своего истекавшего кровью товарища.

А вот ещё один боевой эпизод, происшедший с Марией Владиславовной, к тому времени произведённой уже в унтер-офицеры. В 1916 году, в Добрудже, пятый эскадрон елисаветгрдских гусар под командой штабс-ротмистра фон Баумгартена занял одну болгарскую деревню. Въехав на коне в какой-то двор, Мария Владиславовна неожиданно натолкнулась на болгарского пехотного солдата и стала на него кричать таким неистовым голосом, что солдат растерялся, бросил винтовку и поднял руки. Потом он был очень сконфужен, когда узнал, что был взят в плен женщиной…

Два Георгиевских Креста и медали "За храбрость" украсили за время Великой войны грудь этой небольшой, внешне очень хрупкой женщины… В сущности, только одной этой страницы её биографии - подвига на фронте Великой войны - уже было бы достаточно, чтобы мы сегодня, в год 75-летия гибели Марии Захарченко, с уважением вспомнили имя этой русской героини. Но Господь определил ей пройти весь Путь. До конца…

На рубеже 1916 - 1917 годов 3-й гусарский Елисаветградский Е.И. Выс. В. Княжны Ольги Николаевны полк был отведён с фронта на отдых и в конце января 1917 года стоял в Бесарабии. Здесь его и застали трагические события февраля. "Революция в полку была принята сдержанно, - засвидетельствовал один из офицеров-елисаветградцев полковник А. Рябинин, - отношения между офицерами и гусарами были вполне хорошими. Дисциплина сохранялась". Елисаветградцы были одной из очень немногих частей Русской Армии, до конца сохранивших в своих рядах относительную дисциплину, и в целом не поддавшихся революционным настроениям. Только на Рождество 1918 года, надев свою великолепную парадную форму и так и не признав большевицкую власть, гусары большими группами стали покидать полк. Тогда же покинули полк и все офицеры. Командир полка, полковник Такаев с несколькими офицерами пытался пробраться в Добровольческую Армию, но по дороге они были арестованы и расстреляны, другим офицерам удалось пробраться на юг России и принять участие в Белой борьбе.

_________________
Варяг не Аврора, предавать не умеет.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Житель
зауряд-прапорщик


Зарегистрирован: 04.06.2009
Сообщения: 669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 03, 2010 7:56 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

В ОГНЕ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

После большевицкого переворота и развала фронта Мария Владиславовна вернулась на родину - в родительское имение в Пензенской губернии.

Страшную картину представляла в то время Пензенская земля: в городе Пензе обезумевшие от "свободы" толпы грабили магазины, в деревнях - жгли помещичьи усадьбы. И всюду убивали - бессмысленно, беспощадно и безнаказанно. Так, в те самые дни на вокзальной площади самосудом убили какого-то проезжавшего через Пензу капитана за то, что он не снял ещё погоны. После того, раздев офицера до гола, с гиком и хохотом "революционеры" таскали его труп по снегу Московской улицы - то вверх, то вниз. Пензенскую старуху-помещицу Лукину, заодно с её дочерью большевицтвующие крестьяне на сельском сходе постановили убить и… забили кольями. Тогда же убили в собственной усадьбе помещика Скрипкина, а затем "для потехи" затолкали его голый труп в бочку с кислой капустой. И всё это с хохотом - "теперь наша власть! Народная!" А сколько ещё таких эпизодов видела Пензенская земля и вся Россия в те "окаянные дни"?..

Известный эмигрантский писатель Р.Б. Гуль - земляк Марии Владиславовны, в своей хронике "Конь рыжий" писал: "В эти же дни с отрядом какой-то отчаянной молодёжи по пензенскому уезду поскакала верхом вернувшаяся с фронта девица Мария Владиславовна Лысова, будущая известная белая террористка Захарченко-Шульц, поджогами сёл мстя крестьянам за убийства помещиков и разгромы имений".

Нечто подобное, да ещё с добавлением "подробностей" можно прочесть и в статье уже упомянутого выше штабс-ротмистра Архипова, а уже вслед за ним и в работах других авторов, писавших о Марии Захарченко. Но здесь необходимо пояснение. Действительно, вернувшись с фронта на родину, и застав там картину всеобщего развала и разбоя, Мария Владиславовна на свой страх и риск приступила к созданию партизанского отряда, привлекая в его ряды учащуюся молодежь. Ни одного офицера в этом отряде не было. Как утверждают некоторые осведомлённые источники, не было и никаких "поджогов сёл", как и конных рейдов по мятежным деревням. Дело в том, что отряд Марии Михно так никогда и не вышел из стадии формирования, а потому ни в каких боевых делах или карательных операциях против погромщиков он принять участия просто не мог.

Об этом периоде жизни Марии Владиславовны её биографы говорят очень скупо. Ясно только, что попытка сформировать партизанский отряд, по всей вероятности, успехом не увенчалась, и Мария Владиславовна покинула Пензу. А затем, оказавшись в глубоком тылу красной армии, она узнаёт, что где-то ведёт борьбу с большевиками Белая армия. Это известие придаёт ей силы. И вновь по собственной инициативе, "при помощи одной только старой служанки", - уточняет Н.А. Цуриков, - Мария Владиславовна организует серьёзное и крайне рискованное дело. Она укрывает у себя офицеров-добровольцев и тайными путями помогает им пробираться в ряды Белых войск. Фактически это был её первый серьёзный опыт подпольной работы в тылу большевиков. Как утверждает Н.А. Цуриков, работу эту, имевшую большие результаты, Мария Владиславовна прекратила, только будучи обнаруженной…

В это время она встречает своего бывшего друга - офицера 15-го уланского Татарского полка Захарченко и весной 1918 года выходит за него замуж. Вскоре чета Захарченко пробирается на Кубань и вступает в Добровольческую Армию. Впрочем, похоже, что прежде, чем супруги Захарченко пробрались в район действия Добровольческой Армии, им пришлось побывать в Персии и по пути на юг России пережить немало опасных приключений. Некоторые биографы уточняют их маршрут: Москва - Тегеран, далее через Курдистан в Месопотамию к англичанам, затем через Персидский залив, Суэц и Босфор - в Армению. Другие биографы описывают путь супругов Захарченко в Белую Армию иначе: "из Персии через Индию на английском пароходе".

Так это или иначе, Мария Владиславовна вновь оказывается в кавалерийском седле, вновь на фронте. Здесь её ждали новые боевые подвиги, новое тяжёлое ранение в грудь, тиф, отмороженные руки и ноги, и новая тяжёлая утрата: под Монастырём (у Каховки) умер от заражения крови её второй муж - командир 2-го кавалерийского полка, полковник Захарченко…

После эвакуации Русской Армии генерал-лейтенанта, барона П.Н. Врангеля из Крыма Мария Владиславовна оказалась в Галлиполи. Начались скитания по чужим странам. Но и на чужбине она не пала духом: предстоял новый этап её жизни - Боевая организация генерала Кутепова.

_________________
Варяг не Аврора, предавать не умеет.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Житель
зауряд-прапорщик


Зарегистрирован: 04.06.2009
Сообщения: 669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 03, 2010 8:03 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

В КУТЕПОВСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

Боевая организация генерала Кутепова (или Кутеповская организация) зародилась в эмиграции в начале 1920-х годов. Это была небольшая, строжайше законспирированная структура, состоящая из самоотверженных русских патриотов, тех, кто, уйдя на чужбину, не сложил оружия и добровольно избрал для себя опасный путь подпольной и боевой работы в СССР. На Кутеповскую организацию возлагалась задача установления и поддержания связи Белой эмиграции с внутрироссийскими антикоммунистическими группами, совершение террористических актов против руководителей большевицкой партии, ВЧК - ОГПУ и т.д. Главной целью кутеповцев была подготовка вооружённого антибольшевицкого восстания в России.

В ряды кутеповских боевиков шли закалённые в боях Гражданской войны Белые офицеры и добровольцы, но не мало в ней было и отчаянной русской патриотической молодёжи - вчерашних гимназистов и кадет. И во главе одной из групп боевиков - хрупкая женщина

Мария Захарченко вступила в ряды организации генерала Кутепова, вероятно, одной из первых. В октябре 1923 года по заданию генерала Кутепова она с большим риском нелегально перешла советско-эстонскую границу и возвратилась на родину. Вместе с ней в СССР ушёл её ближайший соратник по Кутеповской организации, бывший лейб-егерь, капитан Георгий Николаевич Радкович (1898 - 1928), ставший её третьим мужем. С документами на имя супругов Шульц, Мария Владиславовна и Георгий Николаевич должны были пробраться в Петроград, а затем в Москву для выполнения особого задания генерала Кутепова.

Об этом последнем и, наверное, самом опасном и героическом периоде жизни Марии Владиславовны красноречиво свидетельствуют немногочисленные записи, оставленные её соратниками - офицерами-кутеповцами. Один из них, В. И. Волков в своей записной книжке посвятил Марии Захарченко такие строки: "Удивительно всё-таки: во главе боевых групп - маленькая, хрупкая женщина! И это она, как никто, умела выбирать и подбирать для работы людей, и её "школа" была единственной и никогда уже, конечно, неповторимой выучкой в условиях неимоверно и непреодолимо тяжёлых, нечеловеческих трудностей. Она - даже для нас легенда! Страшная и прекрасная русская сказка! В её судьбе - судьба русской женщины и русского антибольшевика".

Другой офицер-кутеповец, Александр Александрович Анисимов, с восхищением рассказывал: "Когда мы, двое её спутников, просили отдохнуть, Мария Владиславовна сказала нам: "Как вы, мужчины, скоро устаёте"… А это был третий день беспрерывного хода по болотам…"

А вот свидетельство, оставленное известным политическим деятелем В.В. Шульгиным, "тайно" побывавшим в 1926 году в СССР и встречавшимся там с Марией Владиславовной: "По её карточкам, снятым в молодости, это была хорошенькая женщина, чтобы не сказать красивая. Я её узнал уже в возрасте увядания, но всё-таки кое-что сохранилось в чертах. Она была немного выше среднего роста, с тонкими чертами лица. Испытала очень много, и лицо её, конечно, носило печать всех испытаний, но женщина была выносливой и энергии совершенно исключительной… Мне приходилось вести откровенные разговоры с Марией Владиславовной. Однажды она мне сказала: "Я старею. Чувствую, что это последние мои силы. В "Трест" я вложила всё, если это оборвётся, я жить не буду"".

О том, что такое было "Операция "Трест"", рассказывать, наверное, излишне. Об этой печально известной провокации ИНО ВЧК - ОГПУ написаны десятки, может быть даже сотни книг и статей. Позволим себе сделать здесь лишь одно существенное замечание.

Чекисты всегда пытались представить "Трест", как свою наиболее удачную операцию, в результате которой они якобы добились полного успеха в борьбе с активизмом Белой эмиграции. По признанию кагэбешников, операцию "Трест" впоследствии "всегда изучали в закрытых учебных заведениях НКВД - НКГБ - МГБ как классическую". В действительности же "Трест" закончился не успехом, а серьёзным провалом чекистов!

Да, "Трест" принёс немало зла Русскому Национальному делу. Но в апреле 1927 года, неожиданно для руководства ОГПУ, провокация была разоблачена, и все русские разведчики, находившиеся в тот момент в СССР, благополучно ускользнули из-под самого носа врага, а затем активизировали террористическую деятельность - этого-то больше всего и боялось кремлёвское руководство. За провал "Треста" главный его организатор - чекист А. Артузов - вместо награды получил взыскание, а затем был понижен в должности. Впоследствии, пытаясь как-то закамуфлировать свою крупную неудачу, чекисты стали утверждать (и делают это до сих пор), что крах "Треста" якобы был… выгоден советской стороне! На деле же кровавая контора В. Менжинского была в панике, так как с апреля 1927 года она потеряло всякую возможность сдерживать работу Кутеповской боевой организации, а разведка РОВСа, сделав соответствующие выводы из истории с "Трестом", коренным образом изменила методы своей работы в подсоветской России - вместо опоры на сомнительные внутрироссийские организации и группы, РОВС стал опираться только на собственную агентуру.

_________________
Варяг не Аврора, предавать не умеет.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB