Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Красный террор Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7457
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 20, 2009 1:34 am Ответить с цитатойВернуться к началу

МАТЕРИАЛЫ ОСОБОЙ КОМИССИИ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ БОЛЬШЕВИКОВ, СОСТОЯЩЕЙ ПРИ ГЛАВКОМЕ ВСЮР

СПРАВКА

Глумление большевиков над телом убитого генерала Корнилова

31 марта 1918 года под гор. Екатеринодаром, занятом большевиками, был убит командующий Добровольческой армией, народный герой, генерал Корнилов.

Тело его было отвезено за 40 верст от города в колонию Гнадау, где оно и было 2 апреля предано земле одновременно с телом убитого полковника Неженцева.

В тот же день Добровольческая армия оставила колонию Гнадау, а уже на следующее утро, 3 апреля, появились большевики.

Большевики первым делом бросились искать якобы “зарытые кадетами кассы и драгоценности”. При этих раскопках они натолкнулись на свежие могилы. Оба трупа были выкопаны, и тут же большевики, увидав на одном из трупов погоны полного генерала, решили, что это генерал Корнилов. Общей уверенности не могла поколебать задержавшаяся по нездоровью в Гнадау сестра милосердия Добровольческой армии, которая по предъявлении ей большевиками трупа для опознания, хотя и признала в нем генерала Корнилова, но стала их уверять, что это не он. Труп подполковника Неженцева был обратно зарыт в могилу, а тело генерала Корнилова, в одной рубашке, покрытое брезентом, повезли в Екатеринодар на повозке колониста Давида Фрука.

В городе повозка эта въехала во двор гостиницы Губкина, на Соборной площади, где проживали главари советской власти Сорокин, Золотарев, Чистов, Чуприн и другие. Двор был переполнен красноармейцами. Воздух оглашался отборной бранью. Ругали покойного. Отдельные увещания из толпы не тревожить умершего человека, ставшего уже безвредным, не помогали. Настороение большевистской толпы повышалось. Через некоторое время красноармейцы вывезли на своих руках повозку на улицу. С повозки тело было сброшено на панель.

Один из представителей советской власти, Золотарев, появился пьяный на балконе и, едва держась на ногах, стал хвастаться перед толпой, что это его отряд привез тело Корнилова, но в то же время Сорокин оспаривал у Золотарева честь привоза Корнилова, утверждая, что труп привезен не отрядом Золотарева, а темрюкцами. Появились фотографы, и с покойника были сделаны снимки, после чего тут же проявленные карточки стали бойко ходить по рукам. С трупа была сорвана последняя рубашка, которая рвалась на части, и обрывки разбрасывались кругом. “Тащи на балкон, покажи с балкона”, — кричали в толпе, но тут же слышались возгласы: “Не надо на балкон, зачем пачкать балкон. Повесить на дереве”. Несколько человек оказались уже на дереве и стали поднимать труп. “Тетя, да он совсем голый”, — с ужасом заметил какой-то мальчик стоявшей рядом с ним женщине. Но тут же веревка оборвалась, и тело упало на мостовую. Толпа все прибывала, волновалась и шумела. С балкона был отдан приказ замолчать, и когда гул голосов стих, то какой-то находившийся на балконе представитель советской власти стал доказывать, что привезенный труп, без сомнения, принадлежит Корнилову, у которого был один золотой зуб. “Посмотрите и увидите”, — приглашал он сомневающихся. Кроме того, он указывал на то, что на покойнике в гробу были генеральские погоны и что в могиле, прежде чем дойти до трупа, обнаружили много цветов, “а так простых солдат не хоронят”, — заключил он. И действительно, приходится считать вполне установленным, что все это безгранично дикое глумление производилось над трупом именно генерала Корнилова, который был тут же опознан лицами, его знавшими.

Глумление это на Соборной площади перед гостиницей Губкина продолжалось бесконечно долго.

После речи с балкона стали кричать, что труп надо разорвать на клочки. Толпа задвигалась, но в это время с балкона послышался грозный окрик: “Стой, буду стрелять из пулемета!” — и толпа отхлынула.

Не менее двух часов тешился народ. Наконец отдан был приказ увезти труп за город и сжечь его. Вновь тронулась вперед та же повозка с той же печальной поклажей. За повозкой двинулась огромная шумная толпа, опьяненная диким зрелищем и озверевшая. Труп был уже неузнаваем: он представлял из себя бесформенную массу, обезображенную ударами шашек, бросанием на землю и пр. Но этого все еще было мало: дорогой глумление продолжалось. К трупу подбегали отдельные лица из толпы, вскакивали на повозку, наносили удары шашкой, бросали камнями и землей, плевали в лицо. При этом воздух оглашался грубой бранью и пением хулиганских песен. Наконец, тело было привезено на городские бойни, где его сняли с повозки и, обложив соломой, стали жечь в присутствии высших представителей большевистской власти. Языки пламени охватили со всех сторон обезображенный труп; подбежали солдаты и стали штыками колоть тело в живот, потом подложили еще соломы и опять жгли. В один день не удалось окончить этой работы: на следующий день продолжали жечь жалкие останки, жгли и растаптывали ногами.

Имеются сведения, что один из большевиков, рубивших труп генерала Корнилова, заразился трупным ядом и умер.

Через несколько дней по городу двигалась какая-то шутовская процессия ряженых; ее сопровождала толпа народа. Это должно было изображать похороны Корнилова. Останавливаясь у подъездов, ряженые звонили и требовали денег “на помин души Корнилова”.

5 апреля в екатеринодарских “Известиях” на видном месте была помещена заметка, начинавшаяся следующими словами: “16 апреля, в 12 часов дня, отряд т. Сорокина доставил в Екатеринодар из станицы Елизаветинской труп героя и вдохновителя контрреволюции ген. Корнилова”; далее в заметке говорилось: “После сфотографирования труп Корнилова был отправлен за город, где и был предан сожжению”.

Когда 6 августа 1918 года представители Добровольческой армии прибыли из Екатеринодара в колонию Гнадау для поднятия останков генерала Корнилова и подполковника Неженцева, то могила Корнилова оказалась пустой. Нашелся в ней один только небольшой кусок соснового гроба.

Председатель Особой комиссии по
расследованию злодеяний большевиков,
состоящей при главнокомандующем
Вооруженными силами на юге России

Г. Мейнгард

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7457
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 31, 2009 4:36 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Большевистское наследие в освобождённых городах

А.И. Деникин:
Армии Юга, двигаясь вперед, шаг за шагом освобождали огромные территории России, встречая повсюду более или менее однообразные следы разрушения.

Первою на московском пути была освобождена Харьковская область. "Особая комиссия", обследовав всесторонне тяжесть и последствия шестимесячного большевистского владычества в ней, нарисовала нам картину поистине тяжелого наследия^

Жестокое гонение на церковь, глумление над служителями ее; разрушение многих храмов, с кощунственным поруганием святынь, с обращением дома молитвы в увеселительное заведение... Покровский монастырь был обращен в больницу для сифилитиков-красноармейцев. Такие сцены, как в Спасовом скиту, были обычными развлечениями чиновной красноармейщины: "Забравшись в храм под предводительством Дыбенки, красноармейцы вместе с приехавшими с ними любовницами ходили по храму в шапках, курили, ругали скверно-матерно Иисуса Христа и Матерь Божию, похитили антиминс, занавес от Царских врат, разорвав его на части, церковные одежды, подризники, платки для утирания губ причащающихся, опрокинули Престол, пронзили штыком икону Спасителя. После ухода бесчинствовавшего отряда в одном из притворов храма были обнаружены экскременты"

В Лубнах перед своим уходом большевики расстреляли поголовно во главе с настоятелем монахов Спасо-Мгарского монастыря... В одной Харьковской губернии было замучено 70 священнослужителей...

Вся жизнь церковная взята была под сугубый надзор безверной или иноверной власти: "Крестить, венчать и погребать без предварительного разрешения товарищей Когана и Рутгайзера, заведующих соответственными отделами Харьковского исполкома, было нельзя..." Интересно, что религиозные преследования относились только к православным: ни инославные храмы, ни еврейские синагоги в то время нисколько не пострадали...

Большевики испакостили школу: ввели в состав администрации коллегию преподавателей, учеников и служителей, возглавленную невежественными и самовластными мальчишками-комиссарами; наполнили ее атмосферой сыска, доноса, провокации; разделили науки на "буржуазные" и "пролетарские"; упразднили первые и, не успев завести вторых, 11 июня декретом "Сквуза" закрыли все высшие учебные заведения Харькова...

Большевистская власть упразднила законы и суд. Одни судебные деятели были казнены, другие уведены в качестве, заложников (67 лиц). Достойно внимания, что из числа уцелевших чинов харьковской магистратуры и прокуратуры ни один, невзирая на угрозы и преследования, не поступил в советские судебные учреждения... На место старых установлении заведены были "трибуналы" и "народные суды", подчиненные всецело губернскому исполнительному комитету. Глубоко невежественные судьи этих учреждений не были связаны "никакими ограничениями в отношении способов открытия истины и меры наказания, руководствуясь... интересами социалистической революции и социалистическим правосознанием...". Практика этих судов, как свидетельствовали оставленные ими дела, были полным издевательством над правом и человеческой совестью или пошлым анекдотом.

Большевики упразднили городское самоуправление и передали дело в руки "Отгорхоза". Благодаря неопытности, хищничеству, невероятному развитию штатов, тунеядству и введению 6-часового рабочего дня, городское хозяйство было разрушено и разграблено, а дефицит в Харькове доведен до 13 миллионов.

Земское дело перешло к исполкомам и совнархозам-комиссиям, составленным преимущественно из городских рабочих-коммунистов. В результате: "Земские больницы, школы были исковерканы, почтовые станции уничтожены, заводские конюшни опустошены, земские племенные рас-садники скотоводства расхищены, склады и прокатные пункты земледельческих орудий разграблены, телефонная сеть разрушена... мертвый инвентарь имений роздан был "комбедами" по рукам, запасные части растеряны и многие машины оказались непригодными... Если лошади и скот не расхищались, то они гибли из-за реквизиции фуража, а реквизировался он членами продовольственных комитетов и совнархозов, военной властью и чрезвычайкой... Хозяйничанием большевиков уничтожены почти окончательно четыре государственных конных завода"

Комиссия пришла к заключению: "Пять месяцев власти большевиков и земскому делу, и сельскому хозяйству Харьковской губернии обошлись в сотни миллионов рублей и отодвинули культуру на десятки лет назад".

Все стороны финансово-экономической жизни были потрясены до основания. В этой области политика большевиков на Украине, усвоив многие черты немецкой (во время оккупации), проявила явную тенденцию наводнить край бесценными бумажными знаками, выкачав из него все ценности - товары, продукты, сырье. По поводу разрушения торгового аппарата орган 1-го всеукраинского съезда профессиональных союзов, собравшегося 25- марта в Харькове, говорил: "Нищий и разрушающийся город пытается в процессе потребления накопленных благ "перераспределять" их и тешится, стараясь облечь это хищническое потребление в форму национализации и социализации. Производство... разваливается. Крестьянство за "керенки" ничего не дает, и, в стремлении наладить товарообмен с деревней и выжать из производства побольше изделий, предприниматель-государство стало на путь утонченной эксплуатации рабочей силы".

Такой же хищнический характер носила и продовольственная политика. Декретом от 10 декабря 1918 года было разрешено всем организациям и жителям северных губерний закупать на Украине продукты "по среднерыночным ценам". На деревню обрушился поток мешочников, 17 заготовительных организаций Великороссии, кроме того Губпродком и три "Че-Ка". Конкуренция, злоупотребления, насилия, отсутствие какого-либо плана привели к неимоверному вздорожанию цен(9), исчезновению продуктов с рынка и голоду в этой российской житнице. Харьковская губерния вместо предположенного по разверстке количества хлеба 6850 тысяч дала всего 129 тысяч пудов. Подобные же результаты получились по всей Украине.

Советская власть приняла меры чрезвычайные: на деревню за хлебом двинуты были воинские продовольственные отряды(10) (в Харьковскую губернию-49) и начали добывать его с боем; одновременно, декретом от 24 апреля, в южные губернии приказано было переселить наиболее нуждающееся рабоче-крестьянское население севера. Наконец, ввиду полной неудачи всех мероприятий и назревшей катастрофы, совет комиссаров объявил продовольственную диктатуру незадолго до прихода в район добровольцев. В результате - в деревне перманентные бои, требовавшие иногда подкреплений карательных отрядов от войск, и в городе голод. Буржуазия была предоставлена самой себе, а наиболее привилегированная часть населения - пролетариат Донецкого бассейна - горько жаловался Наркомпроду: "Большинство рабочих рудников и заводов голодает и лишь в некоторых местах пользуется полуфунтовым хлебным пайком... Надвигающаяся черная туча не только захлестнет рабочую корпорацию, но и угасит революционный дух рабочих".

Такое положение установилось повсеместно. Коммунистические верхи гальванизировали еще политические идеи борьбы, но в их призывах все чаще и настойчивее звучали мотивы иного порядка - экономические, более понятные, более соответствовавшие массовой психологии: голодный север шел войной на сытый юг, и юг отстаивал цепко, с огромным напряжением, свое благополучие.

Заводы и фабрики обратились вообще в кладбища - без кредита, без сырья и с огромной задолженностью; вдобавок перед приходом добровольцев они были частью эвакуированы, частью разграблены. Большинство заводов стояло, а рабочие их получали солидную заработную плату от совнархоза, за которую, однако... нельзя было достать хлеба. Добыча угля Донецкого бассейна, составлявшая в 1916 году 148 миллионов пудов (в месяц), после первого захвата большевиками (январь-май 1919) понизилась до 27 миллионов и, поднявшись, вновь за время немецкой оккупации Украины до 48 миллионов, нисходила к концу второго захвата (декабрь 1918-июнь 1919) до 16-17 миллионов пудов(11). Южные и Северо-Донецкие дороги, по сравнению с 1916 годом, за пять месяцев большевистского управления дали на 91,33 процента уменьшения количества перевозок, на 108,4 процента увеличения расхода угля и общий дефицит 110 миллионов рублей.

Повсюду - нищета и разорение.

Наконец, эти могилы мертвых и живых - каторжная тюрьма, чрезвычайка и концентрационный лагерь, где в невыносимых мучениях гибли тысячи жертв, где люди-звери - Саенко, Бондаренко, Иванович и многие другие - били, пытали, убивали и так называемых "врагов народа", и самый неподдельный, безвинный "народ"!

"Сегодня расстрелял восемьдесят пять человек. Как жить приятно и легко!.." Такими внутренними эмоциями своими делился с очередной партией обреченных жертв знаменитый садист Саенко. По ремеслу столяр, потом последовательно городовой, военный дезертир, милиционер и, наконец, почетный палач советского застенка.

Ему вторил другой палач - беглый каторжник Иванович: "Бывало, раньше совесть во мне заговорит, да теперь прошло - научил товарищ стакан крови человеческой выпить: выпил - сердце каменным стало".

В руки подобных людей была отдана судьба населения большого культурного университетского города.

* * *

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.

Последний раз редактировалось: Дроздовский (Вс Ноя 01, 2009 3:14 am), всего редактировалось 1 раз
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7457
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 31, 2009 4:39 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

продолжение отчета: ВСЮР

Я остановился на положении при большевиках харьковского района, важнейшего театра наших военных действий, на котором развертывались операции Добровольческой армии; но, за малыми различиями в ту или другую сторону, в таком же положении находились Киевщина и Новороссия. Менее других пострадал Крым, где вторичный захват власти большевиками длился всего лишь два месяца (апрель - май), и страшнее всего, убийственнее всего было состояние царицынского района, где большевистский переворот совершился задолго до "октября" - еще в конце марта 1917 года, где коммунистическая власть правила без перерыва в течение двух с лишним лет, а самый город, представляя ближайший тыл постоянно угрожаемого фронта, навлекал на себя чрезвычайные репрессии. "В конце концов,- говорится в описании "Особой комиссии",- все население, кроме власть имущих и их присных, обратилось в какие-то ходячие трупы. Не только на лицах жителей не было улыбки, но и во всем существе их отражались забитость, запуганность и полная растерянность. Два с лишним года владычествовали большевики в Царицыне и уничтожили в нем все - семью, промышленность, торговлю, культуру, самую жизнь. Когда 17 июня 1919 года город, наконец, был освобожден от этого ига, он казался совершенно мертвым и пустынным, и только через несколько дней начал, как муравейник, оживать".

На четвертый день после занятия Царицына я посетил город, в котором не только от людей, но, казалось, от стен домов, от камней мостовой, от глади реки веяло еще жутким мертвящим дыханием пронесшегося смерча...

* * *

Система большевистского управления отчасти оживила повстанческое движение на Юге, уходившее истоками своими к временам гетманщины и австро-немецкой оккупации, отчасти создавала новые очаги восстаний, захватывавших огромные районы по преимуществу правобережной Украины, Новороссии, Екатеринославщины и Таврии. В одной только полосе -- между Днепром и Горынью, западнее Киева,- насчитывалось 22 "атамана" во главе сильных повстанческих банд. Они то работали самостоятельно, то объединялись в крупные отряды под начальством более популярных "атаманов" и "батек". Особенной известностью пользовались Зеленый, действовавший в западной части Полтавской губернии и в окрестностях Киева, Григорьев-в низовьях Днепра и Махно - в Таврии и Екатеринославской губернии.

Чрезвычайно сложна массовая психология, питавшая повстанческое движение, разнообразны его внешние формы и искусственно навязываемые ему политические лозунги. Я остановлюсь на тех элементах движения, которые представляются мне неоспоримыми.

Прежде всего в основании его лежали, несомненно, историческая быль и легенда, оживленные революцией и определившие территориальное распространение повстанчества. Сообразно с этим прошлым и территорией характер его, сохраняя общий колорит, различен в деталях. Так, на севере Украины более спокойное и хозяйственное крестьянство вносило в повстанчество более организованные формы и положительные цели - самообороны и правопорядка; на юге свирепствовали без плана и определенной цели гайда-мачина и "вольное казачество" - буйное, бесшабашное и распутное. На востоке располагалась вотчина батьки Махно-в районе, где начавшийся в XVIII веке прилив великороссов-переселенцев из наиболее беспокойного элемента создал богатейшие поселения, по внешности только малорусские. Атавизм, типичные черты русского безыдейного анархизма, соседство и близкое общение с крупными промышленными центрами, простор полей, сытость и вместе с тем тяга к ненавидимому городу и к его привлекательным соблазнам наложила здесь особый колорит на повстанческое движение. Ограбление городов, например, было одним из серьезнейших двигателей махновского воинства.

Толчком к повстанческому движению послужил, несомненно, аграрный вопрос. Деревня .поднялась "за землю" против "пана", против немца, как защищающего "пана" и отбирающего хлеб. Объектами жестокой расправы повстанцев были поэтому помещики, "державная варта" и австро-германцы, когда с последними можно было справиться. Но с уходом оккупационных войск и по мере ликвидации помещичьего землепользования и удовлетворения земельной жажды этот стимул теряет свою остроту на западе и мало выдвигается в махновском районе.

Антиеврейское настроение в повстанчестве было всеобщим, стихийным, имело корни в прошлом и подогревалось видным участием евреев в составе советской власти. Большинство "атаманов", отвечая этому настроению, призывали открыто к еврейским погромам; Григорьев звал на борьбу "с политическими спекулянтами... из московской обжорки и той земли, где распяли Христа"; Махно, как говорит его апологет Аршинов, наоборот, преследовал погромщиков и даже в 1919 году, очевидно, под влиянием наехавших членов анархической группы "Набат", в числе которых было немало евреев, подписал воззвание против национальной травли и в защиту "бедных мучеников-евреев", противополагая их "еврейским банкирам". В искренности самого Махно, в качестве защитника евреев, позволительно усомниться; что же касается махновцев, то и настроение, и практика их ничем не отличались от чувств и дел правобережной гайдамачины.

И волна еврейских погромов заливала всю Украину.

Таким же всеобщим, стихийным настроением была ненависть к большевикам. После краткого выжидательного периода, даже после содействия, которое оказывали немногие, впрочем, повстанческие отряды в начале 1919 года вторжению на Украину большевиков, украинское крестьянство стало в ярко враждебное отношение к советской власти. К власти, приносившей им бесправие и экономическое порабощение; к строю, глубоко нарушавшему их собственнические инстинкты, теперь еще более углубленные; к пришельцам, подошедшим к концу дележа "материальных завоеваний революции" и потребовавшим себе крупную долю... Расправы с большевистскими властями носили характер необыкновенно жестокий.

Шесть режимов, сменившихся до того на Украине, и явная слабость всех их вызвали вообще в народе обострение тех пассивно-анархических тенденций, которые были в нем заложены извечно. Вызвали неуважение к власти вообще, независимо от ее содержания. Безвластие и безнаказанность таили в себе чрезвычайно соблазнительные и выгодные перспективы по крайней мере на ближайшее время, а власть, притом всякая, ставила известные стеснения и требовала неукоснительно хлеба и рекрут. Борьба против власти, как таковой, становится со временем главным стимулом махнов-ского движения, заслоняя собой все прочие побуждения социально-экономического характера.

Наконец, весьма важным стимулом повстанческого движения был грабеж. Повстанцы грабили города и села, буржуев и трудовой народ, друг друга и соседей. И в то время, когда вооруженные банды громили Овруч, Фастов, Проскуров и другие места, можно было видеть сотни подвод, запружавших улицы злополучного города с мирными крестьянами, женщинами и детьми, собирающими добычу. Между "атаманами" не раз безмолвно или полюбовно устанавливались зоны их действий и не только для операций против большевиков, но и для сбора добычи... 14 июля 1919 года Махно, заманив Григорьева на повстанческий съезд, собственноручно убил его. Официальная версия партийных анархистов называет это убийство казнью "врага народа", устроившего еврейский погром в Елисаветграде и для борьбы с большевиками не пренебрегавшего никакими союзниками, даже якобы Добровольческой армией... Гораздо правильнее, однако, другая версия - о двух пауках в одной банке, о борьбе двух "атаманов" за власть и влияние на тесном пространстве нижнего Днепра, куда загнали их судьба и наступление Вооруженных сил Юга.

Как бы то ни было, всеобщий популярный лозунг повстанцев, пронесшийся от Припяти до Азовского моря, звучал грозно и определенно: "Смерть панам, жидам и коммунистам!"

Махновцы к этому перечню прибавляли еще и "попов", а понятие "пан" распространяли на всех "белогвардейцев", в особенности на офицеров.

И когда последние попадались в руки махновцам, их постигала неминуемо лютая смерть.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7457
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 31, 2009 4:42 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

В гораздо меньшей, почти незаметной, степени отражались в повстанчестве элементы политический и национальный (самостийный), которые привносили в дело только верхи.

Повстанчество действительно привело Директорию(16) в Киев, но тотчас же сбросило ее, когда Петлюра попытался положить предел бесчинствам банд. Весною и летом 1919 года при большевистском режиме прежние связи Директории с некоторыми из отрядов возобновились вновь, но едва ли не исключительно ради снабжения их деньгами, оружием и патронами, которые щедро отпускал петлюровский штаб. Интересы совпадали, и совместная борьба продолжалась, но борьба "против большевиков", а не "за Петлюру". Григорьев с херсонскими повстанцами в январе 1919 года изменил Петлюре и перешел к большевикам, а в апреле изменил большевикам. И в своем "универсале", понося и гетманщину, и петлюровщину и "московскую обжорку", призывал украинский народ "взять власть в свои руки": "Пусть не будет диктатуры ни лица, ни партии. Да здравствует диктатура трудящегося народа!" При этом объявлял мобилизацию и разъяснял туманную форму этой "народной" диктатуры: "Приказ мой прошу исполнить, все остальное сделаю сам..." Махно отметал самостийность и искал "братской живой связи с революционной Украиной и революционной Россией"; дважды он поступал на службу к советской власти для совместной борьбы против Вооруженных сил Юга и дважды, по миновании в нем надобности, был разгромлен большевиками.

Наша киевская тайная организация по собственной инициативе связалась со штабом Зеленого в Триполье. Прибывших туда офицеров не допустили к самому атаману; они беседовали только с двумя лицами политического окружения его, назвавшимися один - бывшим редактором украинской газеты "Народная воля", а другой - бывшим офицером лейб-гвардии Измайловского полка Грудинским. Оба они заявили, что стоят на точке зрения независимости Украины. Ее должен отделять от Великороссии "кордон", так как "теперь среди белого дня происходит грабеж украинского хлеба". "Мы признаем советы,- говорили они,- но наши советы особые... Должна быть Украинская Советская Республика". При этом редактор и измайловец уверяли, что Зеленый ни в каких отношениях с Петлюрой не состоит.

Повсюду в районе Зеленого расклеены были плакаты упрощенного политического содержания: "Хай живе Вильна Украiна! Геть вcepocciйcкix узурпаторiв! Геть Раковского и жiдiв комuccapiв!".

Все эти политические союзы, самостийные лозунги и схемы государственного устройства исходили или лично от "атаманов" и "батек", или от их политического окружения, вербовавшегося, главным образом, из украинских социалистов и тонкого слоя украинской полуинтеллигенции - сельских учителей, кооператоров и других-почти сплошь приверженцев Директории. В народе же и повстанчестве ни самостийничество, ни шовинизм сколько-нибудь серьезно не проявлялись. Если понятие "москаль" становилось одиозным, то вовсе не по признаку национальному, родовому, а по отождествлению его с теми пришлыми людьми - комиссарами, членами военно-революционных комитетов, чрезвычаек и карательных отрядов, с теми "кровопийцами и паразитами народными", которые сделали жизнь вконец непереносимой. К ним, и только к ним, оставалось неизменным чувство смертельной вражды.

***

Если на западе сохранилась все же известная видимость петлюровского влияния, то на востоке его не было никогда. Вообще, все стремления как националистических, так и партийных организаций овладеть повстанческим движением и использовать его в своих интересах не увенчались успехом. Оно оставалось до конца низовым, народным. Национализм его - от Сагайдачного, анархизм - от Стеньки Разина. К нему пристраивались украинские социалисты, но никогда не вели его.

Партия русских анархистов вначале не решилась отождествлять себя с махновщиной, заявив, что махновщина "не была определенной анархической организацией, будучи шире ее и являясь массовым социальным движением украинских тружеников". Тем не менее анархисты приложили к движению свой штамп и ныне облекают его легендой. Весною 1919 года в гуляй-польский район прибыли представители анархических организаций, и в том числе "конфедерации "Набат". Анархисты взяли в свои руки "культурно-просветительный отдел армии", стали издавать газеты "Набат", "Путь к свободе" и подводить "платформу" и идеологию под махновское движение: "Отрицание принципа государственности и всякой власти, объединение трудящихся всего мира и всех национальностей, полное самоуправление трудящихся у себя на местах, введение вольных трудовых советов крестьянских и рабочих организаций..." "Просветительная" деятельность апостолов анархизма и практика повстанцев шли, однако, расходящимися путями. "Безвластные формы управления" не получили никакого развития "по обстоятельствам военного времени". Напротив, жизнь ответила погромами, "добровольной" мобилизацией и самообложением - по типу, принятому в современной Венгрии, и "добровольной" дисциплиной - со смертной казнью за неповиновение... Один из участников борьбы с махновцами, шедший долгое время по их следзм, свидетельствует, что положение там мобилизованных, составлявших половину сил Махно, было весьма тяжелым: "Им не верили, их пороли плетьми и за малейшее желание уклониться от службы расстреливали; в случае же неудачного боя бросали на произвол судьбы".

Легенда облекает и личность Махно - отважного и очень популярного разбойника и талантливого партизана - в одежды "идейного анархиста", хотя, по признанию его же биографа и апологета, "каторга была собственно единственной школой, где Махно почерпнул исторические и политические знания, послужившие ему огромным подспорьем в его политической деятельности...". Но русский анархизм, давший всемирно известных теоретиков Кропоткина и Бакунина, в практической деятельности партии на всем протяжении Русской Смуты представляет один сплошной трагический фарс(24). И было бы, конечно, непредусмотрительным не присвоить себе единственного серьезного движения и не канонизировать в свои вожди Махно - столь яркую фигуру безвременья, хотя и с разбойничьим обличьем... Тем более, что колесо истории может повернуться... На это обстоятельство рассчитывает также и польское правительство, проявившее в отношении Махно, интернированного в 1922-1924 годах в Польше, несвойственное полякам благодушие. Махно считается, по-видимому, полезным сотрудником для будущего.

* * *

Действия повстанческих отрядов вносили подчас весьма серьезные осложнения в стратегию всех борющихся сторон, ослабляя попеременно то одну, то другую, внося хаос в тылу и отвлекая войска с фронта. Объективно повстанчество являлось фактором положительным для нас на территории, занятой врагом, и тотчас же становилось ярко отрицательным, когда территория попадала в наши руки. Поэтому с повстанчеством вели борьбу все три режима-петлюровский, советский и добровольческий. Даже факты добровольного перехода к нам некоторых повстанческих банд являлись только тяжелой обузой, дискредитируя власть и армию. "Наибольшее зло, - писал мне генерал Драгомиров, - это атаманы, перешедшие на нашу сторону, вроде Струка. Это типичный разбойник, которому суждена, несомненно, виселица. Принимать их к нам и сохранять их отряды - это только порочить наше дело. При первой возможности его отряд буду расформировывать". Вместе с тем генерал Драгомиров считал необходимым поставить борьбу с бандитизмом на первый план, ибо "ни о каком гражданском правопорядке невозможно говорить, пока мы не сумеем обеспечить самое элементарное спокойствие и безопасность личную и имущественную...".

Атаманство приносило с собой элементы дезорганизации и разложения; махновщина, кроме того, была наиболее антагонистична идее Белого движения. Эта точка зрения впоследствии, в крымский период, претерпела в глазах нового командования некоторые изменения. В июне 1920 года по поручению генерала Врангеля в стан Махно явился посланец, привезший письмо из штаба:

"
Цитата:
Атаману Повстанческих войск Махно.

Русская армия идет исключительно против коммунистов с целью помочь народу избавиться от коммуны и комиссаров и закрепить за трудовым крестьянством земли государственные, помещичьи и другие частновладельческие. Последнее уже проводится в жизнь.

Русские солдаты и офицеры борются за народ и его благополучие. Каждый, кто идет за народ, должен идти рука об руку с нами. Поэтому теперь усильте работу по борьбе с коммунистами, нападая на их тыл, разрушая транспорт и всемерно содействуя нам в окончательном разгроме войск Троцкого. Главное командование будет посильно помогать Вам вооружением, снаряжением, а также специалистами. Пришлите своего доверенного в штаб со сведениями, что Вам особенно необходимо и для согласования боевых действий.

Начальник штаба главнокомандующего Вооруженными силами,
Генерального штаба генерал-лейтенант Шатилов,
генерал-квартирмейстер,
Генерального штаба генерал-майор Коновалов.
18 июня 1920 года. г. Мелитополь".


На заседании повстанческого командного состава по инициативе Махно было решено: "Какой бы делегат ни был прислан от Врангеля и вообще справа, он должен быть казнен, и никаких ответов не может быть дано" .

Посланца тут же публично казнили.

* * *

Я приведу общую оценку наследия, полученного нами от большевиков, исходящую из враждебного Белому движению меньшевистского лагеря: "Добровольческая армия шла, предшествуемая и поддерживаемая крестьянскими волнениями. В стране происходили глубокие сдвиги... Широкие слои населения оказались захваченными национально-реакционными настроениями. В эти дни национального психоза, взрыва утробной ненависти к революции, диких расправ на улицах над коммунистами и "коммунистами" те, кто был против Добровольческой армии, представляли из себя узкую и вынужденно молчаливую общественную среду, одиноко затерявшуюся среди поднявшихся волн враждебных настроений.

Обнаружилось и еще одно явление. Крыло реакционных настроений коснулось и рабочей массы. Как могло это случиться? Это глубоко интересный и важный политический и социально-психологический вопрос. Ответ на него лежит в том историческом материале, который характеризует советскую фазу 1919 года. В ней - корни позднейших настроений... На разбитой, разворошенной украинской почве большевистский терроризм в этот период вырос в анархическое, антиобщественное явление. Специальные условия места и времени создавали какую-то гипертрофию "военного коммунизма". Деклассированные элементы получали все большую свободу своего формирования и господства. Делались тысячи нелепостей и преступлений. Кровь лилась потоками бесцельно, как никогда. Положение рабочих организаций становилось все более стесненным. Изоляция власти от пролетариата шла подстегнуто быстрыми шагами. Быстро сгорали иллюзии и настроения после "петлюровской весны".

Сильное распространение разочарования, настроений недовольства и часто озлобления на почве указанных общих свойств политики предыдущего периода (советского) и продовольственного кризиса замечалось в пролетариате все более ярко..." .

На русском "погосте" еще не смолкли "плач и рыдания" у свежих могил, у гекатомб, воздвигнутых кровавой работой Лациса, Петерса, Кедрова, Саенко и других, в проклятой памяти чрезвычайках, "подвалах", "оврагах", "кораблях смерти" Царицына, Харькова, Полтавы, Киева... Различны были способы мучений и истребления русских людей, но неизменной оставалась система террора, проповедуемая открыто с торжествующей наглостью. На Кавказе чекисты рубили людей тупыми шашками над вырытой приговоренными к смерти могилою; в Царицыне удушали в темном, смрадном трюме баржи, где обычно до 800 человек по несколько месяцев жили, спали, ели и тут же... испражнялись... В Харькове специализировались в скальпировании и снимании "перчаток". Повсюду избивали до полусмерти, иногда хоронили заживо. Сколько жертв унес большевистский террор, мы не узнаем никогда. Безумная большевистская власть не щадила ни "алой", ни "черной" крови, земля оделась в траур, и приход армии-освободительницы отзывался как радостный благовест в измученных душах.

Иногда, впрочем, в этот радостный перелив врывались тревожные звуки набата... Так было в Екатеринославе, в Воронеже, Кременчуге, Конотопе, Фастове и в других местах, где набегающая волна казачьих и добровольческих войск оставляла и грязную муть в образе насилий, грабежей и еврейских погромов.

Никаких, решительно никаких оправданий этому явлению не может быть. И не для умаления вины и масштаба содеянных преступлений, но для уразумения тогдашних настроений и взаимоотношений я приведу слова человека, окунувшегося в самую гущу воспоминаний, свидетельств и синодиков страшного времени: "Нельзя пролить более человеческой крови, чем это сделали большевики; нельзя себе представить более циничной формы, чем та, в которую облечен большевистский террор. Эта система, нашедшая своих идеологов, эта система планомерного проведения в жизнь насилия, это такой открытый апофеоз убийства, как орудия власти, до которого не доходила еще никогда ни одна власть в мире. Это не эксцессы, которым можно найти в психологии гражданской войны то или иное объяснение.

"Белый" террор - явление иного порядка. Это прежде всего эксцессы на почве разнузданности власти и мести. Где и когда в актах правительственной политики и даже в публицистике этого лагеря вы найдете теоретическое обоснование террора, как системы власти? Где и когда звучали голоса с призывом к систематическим, официальным убийствам? Где и когда это бьию в правительстве генерала Деникина, адмирала Колчака или барона Врангеля?..

Нет, слабость власти, эксцессы, даже классовая месть и... апофеоз террора-явления разных порядков".

Несомненно, подобное сравнение находило тогда отклик в широких народных массах, которые не могли не чувствовать глубокой разницы между двумя режимами - красным и белым, невзирая на все извращения и "черные страницы" Белого движения.

Большевистское наследие открывало одновременно и огромные положительные возможности, и огромные трудности. Первые - в общем чувстве ненависти к свергнутой коммунистической власти и в сочувствии к избавителям; вторые - в страшном расстройстве всех сторон народно-государственной жизни.

Я лично из своих поездок по освобожденным районам вскоре после их занятия, в особенности из посещений Харькова и Одессы - в их неофициальной, нерегламснтированной расписаниями части - вынес много отрадных впечатлений. Крепло убеждение, что Белое движение не встречает идейного противодействия в народе и что успех его несомненен, если только сочувствие страны претворится в активную помощь
==================================
Вооруженные Силы Юга России

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Николай
Администратор


Зарегистрирован: 06.01.2009
Сообщения: 171
Откуда: г. Харьков

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 01, 2009 3:06 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Деникин хорошо о Харьковской ЧК написал

_________________
огэпэу? осоавиахим? это на каком языке?
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7457
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 24, 2009 1:11 am Ответить с цитатойВернуться к началу

«С Россией кончено...». Красный террор. Россия. Украина
1917—1924


Интересное произведение на официальном сайте архангельского историка Ю.В. Дойкова.Значительное место в данном исследовании занимают выявленные автором расстрельные списки, что позволяет наилучшим образом представить себе не только динамику развязанного большевиками массового террора, не только узнать имена жертв репрессий, но и проследить их национальный и социальный состав. Так, существенный процент жертв, чьи имена упомянуты в книге, по национальному признаку, составили русские люди, по социальному положению-преобладают священники и монахи, а также крестьяне и купечество - то есть истребляли не только носителей духовности, но еще и трудолюбивых и предприимчивых представителей русского народа.



см: doykov.1mcg.ru/

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7457
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 30, 2009 2:54 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Так сказать, еще одно доказательство несостоятельности лелеемого апологетами мифа о «сталинском очищении». Ранее назывались некоторые «прославленные борцы за народное счастье», которые благополучно пережили не только 1937-й и 1938-й, но и последующие годы, и умерли естественной смертью, в почете и славе. В качестве примера здесь можно привести имя Степана Афанасьевича Саенко, известного харьковского чекиста, в бурные годы Гражданской войны бывшего одним из символов красного изуверства. Составить определенное представление о "подвигах" этого деятеля, можно, ознакомившись хотя бы с материалами Особой комиссии по расследованию преступлений большевиков

На Википедии о Саенко не так давно появилась страница.
Вот только некоторые свидетельства, иллюстрирующие деятельность данного персонажа в бытность его комендантом концентрационного лагеря в Харькове:
"В харьковской тюрьме одно имя палача Саенко наводило на заключенных мертвенный ужас. Трудно дать хотя бы приблизительную картину его зверств (кое-что описано и тем самым сохранено для потомков). Ограничимся сообщением, что некоторые трупы изувер оставлял в таком виде, что врачи не могли понять, что Саенко с ними делал.
Этот душегуб руководил отрядом, набранным из бандитов, проживавших в Харькове в районе Ивановки (месте, считавшемся рассадником уголовщины). Команда именно что «особого назначения», снискавшая ужасающую славу не только на Украине (их опасался и батька Махно), но и по всей России, уничтожила в сумском эпизоде с заложниками несколько десятков человек, которые еще 2 июля были живы и вынуждены были подписать коллективное письмо на имя А. И. Деникина, которое большевики использовали как инструмент давления.
В сводке от 17 августа 1919 г. о терроре большевиков, которую подготовил Отдел пропаганды особого совещания при Главнокомандующем А. Деникине, сообщается, что осмотр тел заложников-харьковчан, найденных при раскопках могил на высоком холме неподалеку от вокзала в Сумах, выявил, что большинство погибло от сабельных ударов. В том числе было обнаружено 10 бесформенных трупов, с отделенными от тел головами и отрубленными конечностями. Скорее всего, среди этих жертв был и о. Николай Стеллецкий. В некоторых источниках предполагается, что священник казнен в Орле, куда чекисты намеревались доставить заложников. Однако имеются также сведения, что в Орел из 38 заложников доехали 5, причем женщины".
Источник: "К 90-й годовщине мученической кончины протоиерея Николая Стеллецкого" (Минаков Станислав, г. Харьков)
«Излюбленный способ Саенко: он вонзал кинжал на сантиметр в тело допрашиваемого и затем поворачивал его в ране»
«Пьяный или накокоиненый Саенко... начал...рубить и колоть заключенных кинжалом, нанося удары сначала в нижние части тела и постепенно поднимая все выше и выше. Окончив казнь, возвращался весь окровавленный»
«Обыкновенно всех приговоренных Саенко расстреливал собственноручно... Маленького роста, с блестящими белками (глаз) и подергивающимся лицом маньяка, бегал Саенко по тюрьме с маузером со взведенным курком в дрожащей руке»Саенко кричал: «...Саенко доведет красный террор до конца, всех расстреляет»
Источник: "Красный террор" в России 1918 - 1923" (С. П. Мельгунов)
А известный поэт Велимир Хлебников посвятил Саенко такие строки:

Тот город славился именем Саенки
Про него рассказывали, что он говорил,
Что из всех яблок он любит только глазные.
„И заказные”, — добавлял, улыбаясь в усы.
Дом чеки стоял на высоком утесе из глины,
На берегу глубокого оврага,
И задними окнами повернут к обрыву.
Оттуда не доносилось стонов.
Мертвых выбрасывали из окон в обрыв.
Китайцы у готовых могил хоронили их.

Примечательно, что по документам деникинцев Саенко понес заслуженное возмездие - его опознали и казнили при добровольцах. Высказывалось также мнение, что его расстреляли свои.Однако в реальности все обстояло иначе: сей страшный персонаж не только благополучно пережил годы сталинских чисток, но и еще смог заработать себе славу "доблестного героя-подпольщика", "борца с немецко-фашистскими захватчиками", и получил за свои заслуги перед партией орден Ленина. И умер естественной смертью, в 1973 г., будучи персональным пенсионером союзного значения.
По имеющимся данным, в Харькове в музее МВД Саенко отведен целый стенд, где о его деятельности повествуется исключительно в восторженном тоне; также известно, что прах этого изувера (будет похлеще Демьянюка) обрел свой последний приют на почетной аллее на одном из харьковских кладбищ.


Он умер в пятницу, жарким днём 17 августа 1973. Для большинства харьковчан смерть эта ничего не значила и осталась незамеченной, но для людей более старшего поколения, особенно для жильцов дома «Старых большевиков» по ул.Сумской, 59, где он жил последние годы, это был сигнал, свидетельствующий, что эпоха, кошмарной легендой, которой при жизни он был, безвозвратно канула в Лету.
В понедельник в газете «Красное Знамя» (орган харьковского Обкома КПУ) появился некролог, подписанный анонимной «Группой товарищей»: «...на 87-м году жизни после тяжёлой и продолжительной болезни скончался Степан Афанасьевич Саенко, член КПСС с марта 1917 г., персональный пенсионер союзного значения». От некролога веет формализмом, даже возраст покойного «Группа товарищей» не удосужилась уточнить, так как прожил Степан Саенко полных 87 лет и ещё 15 дней, т.е. умер на 88 году жизни. Не до того, видно, было. Продолжалась Олимпиада-73. Каждый вечер вся страна с упоением смотрела первый советский сериал «Семнадцать мгновений весны», — 17 августа демонстрировали 6 серию. Харьков готовился отметить 40-летие освобождения города от немецко-фашистских захватчиков. На Украине ждали приезда Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И.Брежнева. К этому «историческому» событию тщательно готовились, а Степана Саенко быстренько похоронили на 2-м городском кладбище, даже не заметив, что событие это подлинно историческое и без всяких кавычек. Хоронили эпоху, хоронили тайну, которую ещё предстоит раскрыть.
В списке старых большевиков, похороненных на 2-м городском кладбище, тело Саенко значится под № 54. Впереди — фамилия дворянки-большевички Зинаиды Мочульской и рабочего-большевика Люль, позади — Ротшильд-Гольцова и старый знакомый Владимира Ленина ещё по эмиграции Иосиф Владимиров и т.д. и т.д. Всего 208 фамилий, полная обойма, и кампания, как говорится, подходящая, хотя и не совсем та, к которой Саенко принадлежал и при жизни стремился. Даже в крутого замеса среде чекистов Саенко выделялся и, словно, держался в стороне. Эта отдалённость способствовала зарождению мрачных легенд и даже некоторой моды на Саенко. В послереволюционные годы, когда говорили о Харькове, то вспоминали, прежде всего, что здесь зона действия Саенко и его команды, Говорят, что даже сам Нестор Махно с таким уважением относился к Саенко, что избегал встречи с ним в бою.
Оградка и скромный надгробный памятник, — ни креста, ни звезды, — украшенный только фотографией и надписью, словно мостик из небытия в мир близких и родных: «Спи спокойно, дорогой Стёпочка».
Неужели, думаю я, протаптывая тропинку в рыхлом февральском снегу, чтоб подойти ближе к ограде, — это явственное подтверждение мнения о том, что даже у самых отъявленных убийц и садистов, к которым, без всякого сомнения, можно причислить и Степана Саенко, есть близкие и любимые люди, есть верные друзья! Дико и странно звучит фраза «любимый убийца» или «друг убийцы». Вряд ли кто добровольно захочет носить такое имя, но в жизни носят, скрывая.
Может быть, это и помогло ему выдержать, пережить и врагов и недругов и друзей, и теперь смеяться с надгробного камня над жизнью и смертью, и плевать на справедливость, на души замученных им людей.
Для большинства исследователей Саенко умер ещё в 20-x годах. Роман Гуль в книге «Дзержинский» писал, что Саенко «...сошел с ума и товарищи его «шлёпнули» Очень ошибался известный писатель. Вероятно, определённые нарушения психики у Саенко были, а может «косил» под психа, но «шлёпнуть» его было делом непростым.

Бывший заведующий советским отделом Харьковского исторического музея рассказывает: «В 1938 г., когда подавляющая часть старых чекистов уже была репрессирована, подошла очередь и Степана Саенко. Пришли за ним, как водится, ночью. «Воронок», обогнув новое здание Госпрома, нырнул вниз по спуску Пассионарии к Клочковской, при выезде на улицу — поворот налево, за трёхэтажным доходным домом во дворе жил Саенко. Они ехали уверенно и привычно, зная, что неожиданность и страх сделают своё дело, что жертва сопротивляться не станет. Но в данном случае ошиблись: Саенко ждал их прихода и встретил на пороге с гранатой в руке. «Вы меня знаете, — тихо сказал с угрозой, — всех подорву». И дрогнули соколы-энкаведисты, отступили, оправдывая трусость тем, что завтра возьмут старика днём. Однако днём ситуация изменилась. Все исполнители и организаторы ареста Саенко сами были арестованы».
Александр Солженицын с горечью отмечал, что только «...редкие умницы и смельчаки соображают мгновенно» («Архипелаг ГУЛАГ») и успевают подготовиться к аресту, и совсем редчайшие случаи, когда жертва даёт отпор. Видимо, к таким смельчакам придётся отнести и Степана Саенко. Постоянная готовность к отпору была его характерной чертой.
И ещё один момент. В считанные часы Саенко сумел найти такие связи, такие рычаги, которые, начав действовать, коренным образом изменили ситуацию. Имеется предположение, которое со временем может стать фактом, что существовала группа людей, занимавших значительные посты в руководстве страны, партии, карательных органах, армии, которые были объединены некоей общностью вне рамок устава Коммунистической партии или ведомственных интересов. Условно их можно назвать внутренней ЧК, фактически это братство, почти масонского толка. Отдельные его звенья прочно смыкались в единую цепь, опутавшую всю страну. Одно из звеньев было и в Харькове. К нему принадлежал и Саенко. Конечно, это не нашло отражения в фактах его биографии. Да и сама биография, как и жизнь Саенко, для многих кто писал о нём, оканчивалась в начале 20-x годов. Так думал и Солженицын, и Алексей Толстой, и историк С.П.Мельгунов.

2. Саенко. Факты биографии.

Справку с данными о С.А.Саенко получили из Государственного архива Харьковской области: «Саенко С.А. — 1886 г. рождения, из рабочей семьи, родился в Полтаве. Трудовую деятельность начал с 1898 г. в г.Харькове, где жил и работал до 1915 г. В апреле 1915 г. был арестован по обвинению в дезертирстве и отправлен на фронт, откуда в начале февраля 1917 г. бежит в Харьков. 27 марта 1917 г. вступил в члены РСДРП. По заданию Городского партийного комитета приступает к организации Красногвардейского отряда, которым командует в октябрьские дни 1917 г. С 1917 по 23 г. служит в Красной Гвардии, Красной Армии, в органах ЧК по борьбе с контрреволюцией. В 1919 г. командир отряда особого назначения, помощник начальника уголовного розыска губисполкома. В 1920 г. — верховный следователь наркомата юстиции, арбитр Харьковского губисполкома. С 1924-33 работал на руководящих хозяйственных постах».
Итак, от плотника — до директора завода «Красный Октябрь» и фабрики «Красная нить», и от дезертира — до организатора Красной гвардии и командира отряда особого назначения.
Советское правительство никогда не забывало услуг, оказанных ему Саенко в годы Гражданской войны. В 1927 г. коллегией Украинского ГПУ он награждён грамотой и именным оружием, а через двадцать лет — орденом Ленина (в 1948 г.) с формулировкой «За заслуги перед Родиной». Конечно, эти заслуги могли быть только по линии ЧК — ГПУ — НКВД. Служба в этих органах фактически не прекращалась до самой пенсии, а пенсионером Саенко стал в 1947.
Появившись в Харькове в марте 1917, Саенко занимается формированием боевых дружин на Ивановке, где его все хорошо знали. Из ивановских дружинников возник со временем отряд особого назначения, прославившийся безграничной жестокостью далеко за пределами Харьковщины. Конечно, Саенко был не единственным организатором. На Ивановке и Павловке активно работали Жданов и Шацкий. Наиболее активно в отряд записывались деклассированные элементы, местная шпана и явные уголовники, справедливо рассчитывающие на безнаказанность за уголовные преступления и возможность получить оружие.
В 1918, будучи командиром боевой дружины, Саенко знакомится с Павлом Кином и скоро становится его заместителем, а последний был назначен Военно-революционным комитетом комендантом города Харькова. Павел Кин не только способствовал карьере Саенко, но и ввёл его в круг посвящённых.

3. Кин. Конклав или тайный капитул.

Кин Павел Андреевич — 1882 г. рождения, место рождения колония Мизиричи, Черниговской губернии, Суражеского уезда. Считал себя русским по национальности, хотя был таковым лишь наполовину: мать — русская, отец — немец. Двенадцатилетним мальчиком Кин приехал в Харьков и поступил учеником на кондитерскую фабрику, где проработал три года.
Затем переезд в Луганск и работа на паровозостроительном заводе. Но и тут он долго не задерживается. В 1902 Кин уже в Баку. Здесь он сближается с социал-демократами и входит в нелегальный кружок. В августе 1905 Кин появляется в Екатеринбурге. Начинается та линия биографии, которая становится определяющей.
В это время в Екатеринбурге действует Яков Михайлович Свердлов, терпеливо создающий сеть боевых пятёрок, подчинявшихся только ему лично. Яков Свердлов обладал значительными организаторскими способностями, ибо созданная им террористическая организация не только просуществовала несколько десятилетий, но и охватила всю страну. Город был поделен на районы, во главе каждого стоял районный организатор. Кин (кличка Андрей) возглавлял Ятиссовский район и работал под непосредственным руководством Свердлова.
Кстати, в то же время одним из районных организаторов был Яков (Янкель) Юровский, будущий убийца царской семьи.
Задача боевиков — убийства, террор против представителей власти, интеллигентов, рабочих, экспроприации. Я не оговорился, сравнивая организации Свердлова с масонской ложей. Бросается в глаза сходство организационного построения: рядовые масоны-братья — это члены боевых пятёрок. Как и масоны, они знают непосредственно только членов своего звена и лишь один руководитель пятёрки имеет выход на районного организатора. Организаторы представляют средний слой братьев-масонов, из которых формируется некий комитет, цели которого неведомы простым братьям-боевикам. Комитет архитекторов (по масонской традиции) возглавляется мастером ложи или в данном случае Яковом Свердловым. Подобную вертикальную структуру с жёсткой конспирацией пытался создать практически в 60-х годах 18 столетия директор императорского артиллерийского и инженерного корпусов масон Мелиссино, избравший из братьев масонов достойных воспринять высшее поучение. Он назвал этот комитет конклавом или тайным капитулом.
Программу действия тайного капитула блестяще сформулировал Лев Давидович Троцкий: «Если мы выиграем революцию, раздавим Россию, то на погребальных обломках её укрепим власть сионизма и станем такой силой, перед которой весь мир опустится на колени. Мы покажем, что такое настоящая власть. Путём террора, кровавых бань мы доведём русскую интеллигенцию до полного отупения, до идиотизма, до животного состояния... А пока наши юноши в кожаных куртках — сыновья часовых дел мастеров из Одессы и Орши, Гомеля и Винницы, — о, как великолепно, как восхитительно умеют они ненавидеть всё русское!» (Из воспоминаний Арона Симановича).
Свердлов ещё в 1905-06 гг. скрепил ряды участников боевых пятёрок кровью. Связь эта была настолько сильна, что действовала и после убийства Свердлова. Убийства очень тёмного, корни которого, при достаточно углублённом исследовании могут вывести на скрытую борьбу внутри руководства партии большевиков.
Построенная по принципам масонской ложи, боевая организация Свердлова была лакомым куском для многих руководителей партии. Весьма вероятно, что после смерти Свердлова возглавил новое братство Феликс Дзержинский. Таким образом, детище Владимира Ленина — ВЧК, — прячет под своей вывеской новую тайную структуру.
Дзержинский, как психологический тип, явление достаточно сложное. Репутация «Железного» Феликса и беспрекословного исполнителя воли Вождя лишь частично удовлетворяли его самолюбие. Вспоминают, что Дзержинский часто жаловался на то, что Ленин не хочет видеть в нём политика. Стремление удовлетворить свои честолюбивые замыслы вполне могло заставить его обратить внимание на организацию, созданную Свердловым. В 1922 Дзержинский писал, что «...ещё мальчиком я мечтал о шапке-невидимке и уничтожении всех москалей». (Цит. по книге: Р.Гуль. Дзержинский). Став во главе тайного братства, Дзержинский получил не только шапку-невидимку, но и отлаженный механизм политического давления.
Сегодня уже не является тайной связь видных большевиков с масонами. Имели прочные масонские связи и, вероятно, сами были масонами большевик Скворцов-Степанов, будущий председатель ВУЦИК Г.И.Петровский, брат Свердлова, усыновлённый Горьким и сам Яков Свердлов. С раннего детства рос в масонском окружении Владимир Ульянов (Ленин). В одном с ним классе гимназии учился прямой потомок известного основателя петербургской ложи «Умирающий Сфинкс» Лабзина, высланного правительством в Симбирскую губернию. Отец будущего вождя пролетариата работал в училище, которое открыл в своём имении известный масон граф Орлов-Давыдов. Директором гимназии был масон Керенский. Его приёмный сын Александр станет не только премьер-министром, но и членом масонской ложи, входящей в Верховный Совет народов России. Политическое масонство в России начала 20 века родилось не на пустом месте. Его основатели были масонами по родовой линии.
В 50-е годы профессор Н.Первушин, близкий родственник В.И.Ленина, выехавший из страны по подложному командировочному удостоверению, якобы подписанному Лениным, обратился к масону Кусковой с просьбой дать списки русских масонов. Но получил отказ, который сопровождался следующими аргументами: «Так как в Советском Союзе остались члены этой группы и, в частности, в самых высших партийных кругах, и она не вправе поставить их жизнь под угрозу».
Итак, тайное братство боевиков Свердлова существовало и было низшей ступенью организации, построенной на организационных и, что возможно, идеологических принципах масонства.
Представители братства боевиков были во всех крупных городах. В Харькове таким представителем был Кин.
В памяти харьковчан остались два Кина: один — до немецкой оккупации 1918 г.; другой — после. Н.Валентинов в статье, посвящённой Кину, писал: «В этой роли (комендант города — А.3.) он проявил себя сильным, властным, решительным. Его отличало спокойствие, внимательность, беспощадность к бандитам. Дело дошло до того, что когда приблизились к Харькову вплотную германцы, — буржуазия решила, если не скроется Кин, ходатайствовать за него, отстоять его» («Южный край», четверг, 11(24) июля 1919 г. № 8 ) .
Через год, пройдя чистилище Самарской и Казанской ЧК, в Харьков вернулся совсем другой человек. Скорей всего, человек тот же, но переставший скрывать и сдерживать глубинные инстинкты. Жестокость, граничащая с садизмом, ненависть. В его власти были ЧК и концентрационный лагерь на ул.Чайковской, дом № 5, где Кин поставил своего человека — Степана Саенко.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7457
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 30, 2009 3:00 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

А.Зинухов. Комендант Саенко
Продолжение.

4. Саенко. Вычеркнутые из списка живых.

Создание концентрационных лагерей было санкционировано Декретом СНК о «Красном терроре» от 5 сентября 1918.
Прошли два года Гражданской войны, пока первые концентрационные лагеря появились на Украине. В г.Богодухове концлагерь организован 15.12.1920. Под него отвели помещение бывшего работного дома. Комендантом назначен некто Журавлёв. Уже через пять дней концлагерь принял первых заключённых. В основном это крестьяне и члены их семей, обвинённые в причастности к бандитизму на основании заключения уездной ЧК.
Возраст заключённых — от 15 до 78 лет. В селе Филенково арестована вся семья Дроздовых: Дроздов Никанор Иванович, 78 лет, хлебороб; Дроздова Анастасия Никаноровна, 15 лет; Дроздова Зустя Григорьевна, 65 лет. 17 марта 1921 концлагерь в Богодухове упразднили. Заключённых перевели в Харьковский концлагерь.
Организация концлагерей связана с появлением огромного, ранее невиданного количества заключённых. Прежде в Харькове основными местами заключения были каторжная тюрьма и Дом общественно-принудительных работ (ДОПР), ранее известный как Арестантские роты на Холодной горе. В 1919-1920 эти места заключения были переполнены. Как отмечала в марте 1921 комиссия по разгрузке мест заключения, перегрузка в камерах в 6-7 раз. Антисанитария, голод среди заключённых и повальные инфекционные заболевания. «О многих заключённых, — отмечала комиссия, — не имеется вовсе дел и они могут сидеть годами как вычеркнутые из списка живых». В 1920 впервые были созданы штрафные воинские части из заключённых. Более 400 ЗК были отправлены на врангелевский фронт. Но Ревтрибуналы, Особые отделы при войсковых соединениях и чрезвычайные комиссии быстро заполняли их место новыми заключёнными.
В начале февраля 1920 Харьковский военно-революционный комитет поручил начальнику губернской милиции организовать концлагерь, а тот доложил, что таковой уже существует и организован Губчека. Руководил концлагерем бывший начальник каторжной тюрьмы. Сейчас подыскивается помещение для конторы лагеря. Произошло это в конце декабря 1919, т.е. сразу после отступления Добровольческой армии и занятия Харькова советскими войсками. Почему такая спешка? Весной 1920 ждали приезда в город Дзержинского и соответственно готовились.
Очевидно, что Саенко не имел прямого отношения к организации этого концлагеря. Он создал свой концлагерь несколько раньше, а именно в период между отступлением германских войск из Харькова (осень 1918) и занятием города войсками Доброармии (июнь 1919). Полгода продержалась советская власть в Харькове, и в это время начала функционировать Чрезвычайная комиссия (в январе 1919 председателем Губчека стал С.И.Покко, только что вернувшийся из Саратова). Организована была и следственная тюрьма Губчека (ул.Чайковская, дом № 5), где на прилегающей территории расположился первый концентрационный лагерь на Украине. Следовательно, ошибался А.Солженицын, утверждавший, что концлагеря на Украине созданы не ранее 1920.
Будучи комендантом Губчека Саенко имел под своим началом следственную тюрьму и концлагерь, а также комендантскую команду, превратившуюся в отряд особого назначения, несший караульную службу и выполнявший карательные функции.
Во время наступления на Харьков армии генерала Деникина, узники тюрьмы и концлагеря частично были эвакуированы, а большая часть уничтожены физически. Ниже я расскажу и о тех и о других, а пока несколько слов о соратниках-исполнителях.

5. Саенко. Отряд особого назначения.

«Мокрые» дела Саенко любил выполнять сам, но для массовости, которой от него требовали, нужны были исполнители. Они подбирались по принципу личной преданности из бывших красногвардейцев с Ивановки и Павловки, германских военнопленных, китайцев, предпочтение отдавалось людям с уголовным прошлым.
Сильвестр Иванович Покко, возглавивший в январе 1919 Харьковскую губернскую ЧК вспоминал: «Организацию ХГЧК я быстро покончил, ибо время не терпело... Подбор работников для ХГЧК никаких затруднений не представлял, ибо на сей счёт у меня и приехавшей со мной из Саратова Группы товарищей харьковчан имелся опыт. Со мной прибыли: т.Судаков В., Боярский К. и т.Циклис, являвшийся моим заместителем. Да и харьковская организация не являлась бедной в части подбора работников для Губчека».
Действительно, команда, которую привёз Покко, отлично зарекомендовала себя в Саратове. Именно во время пребывания Покко на посту председателя Саратовской Губчека террор в городе достиг своего апогея. Жуткие факты об этом сохранил в своём труде «Красный террор» историк С.П.Мельгунов. «В Саратове за городом есть страшный овраг, — передавал он слова очевидцев, — к этому оврагу, как только стает снег, опасливо озираясь, идут группами и в одиночку родственники и знакомые расстрелянных. Вначале за паломничество там арестовывали, но приходивших было так много... и несмотря на аресты, они всё-таки шли... Вешние воды, размывая землю, вскрывали жертвы коммунистического произвола. От перекинутого мостика, вниз по оврагу на протяжении сорока-пятидесяти сажен, группами навалены трупы. Сколько их? Даже сама чрезвычайка не знает. За 1918 и 1919 было расстреляно по спискам и без списков около 1500 человек».
Расстрелянные в 1918 на счету Покко и его команды. Без передышки они принялись готовить бойню в Харькове. Команда Покко заняла руководящие посты в ХГЧК, команда Кина-Саенко взяла под свой контроль места заключения, батальон Губчека, интернациональный полк. Вероятно, между двумя командами велась скрытая война, которую Покко в определённом смысле проиграл. Во всяком случае, в декабре 1919 он вернулся в Харьков уже председателем Ревтрибунала — организации в значительной мере подконтрольной ЧК.
Не последнюю роль в победе в административной войне, сыграл Степан Саенко и его комендантский взвод, о зверствах которого ходили легенды. Имя Саенко стало широко известно и даже популярно. О нём знали и на Украине, и в Москве. Он превратился в символ власти Советов, власти Чека, власти тайного братства.
В комендантском взводе насчитывалось 37 человек. В конце июня 1919 комендантский взвод ЧК был преобразован в отряд особого назначения, который проведя ликвидацию следственной тюрьмы и концлагеря, последним покинул город и практически без потерь прибыл в Сумы.
Фронт между наступающими полками Доброармии и отступающими Советскими войсками стабилизировался по линии Богодухов-Ахтырка. Хотя в условиях гражданской войны понятие стабилизации было весьма условным. Линия фронта была очень подвижна. На 2 месяца харьковские власти обосновались в Сумах. Павел Кин собрал губисполком, а Саенко был назначен 5 августа помощником коменданта г.Сум. Весь отряд особого назначения он оставил при себе. Вот, их поименный список по состоянию на 29.08.1919, когда под натиском армии Деникина пришлось отступать через Белгород, Курск, до Орла:
Саенко Степан — комендант.
Гревцев Александр — секретарь.
Вольбедахт Эдуард — пом. коменданта.
Логутяев Александр — регистратор.
Игнатенко Матвей — завхоз.
Гончаренко Сергей — нач. пулемётной команды.
Иванов Иван — сотрудник поручений.
Горбач Григорий — нач. команды.
Данченко Павел — каптенармус.
Иванов Алексей — красноармеец.
Квашин Вольдемар —»—
Артёмов Александр —»—
Васильев Трофим —»—
Вайс Даниил —»—
Вайс Иван —»—
Данильченко Мирон —»—
Иванов Тихон —»—
Огородников Даниил —»—
Авраменко Михаил —»—
Ручкин Пётр —»—
Лобченко Степан —»—
Комаров Матвей —»—
Москалев Иван —»—
Логин Николай —»—
Явников Николай —»—
Мирошниченко Григорий —»—
Рудняк Иван —»—
Светличный Авраам —»—
Таргонский Константин —»—
Богуславский Цудик —»—
Середа Иван —»—
Кениг Альберт —»—
Лупан Юлиус —»—
Стогниев Илья —»—
Цеханский Антон —»—
Бондарев Василий —»—
Легут Стефан —»—
В послужном списке этих солдат сотни погубленных жизней в Харькове, Луганске, Сумах, Белгороде, Курске, Орле. Все они подсудны суду истории. Отряд держался вместе вплоть до декабря 1919, когда советские войска вернулись в Харьков. В Сумах остались работать в местной ЧК красноармейцы Логутяев, Кононенко и Дверников.
Только в Харькове отряд Саенко уничтожил физически более ста заключённых следственной тюрьмы и концлагеря на Чайковской. Трупы убитых были сброшены в яр и слегка присыпаны землёй. Деникинская комиссия три дня извлекала их из земли для передачи родственникам и перезахоронения. Причём всё это снималось на плёнку и фрагмент съёмок в Харькове у здания следственной тюрьмы использован Станиславом Говорухиным в фильме «Россия, которую мы потеряли».
Роман Гуль писал, что среди подручных Саенко выделялся своей жестокостью матрос Эдуард. Фамилия его Вольбедахт, а по должности он значился как помощник коменданта.
С.П.Мельгунов сохранил описание зверской казни заключённых Пшеничного, Овчаренко и Белоусова, в которой кроме Саенко принимал участие австрийский штабс-капитан Клочковский: «Пьяный и накокаиненый Саенко явился в 9 часов вечера в камеру в сопровождении австрийского штабс-капитана Клочковского. Он приказал Пшеничному, Овчаренко и Белоусову выйти во двор, там раздел их донага и начал с товарищем Клочковским рубить и колоть их кинжалами, нанося удары сначала в нижние части тела и постепенно поднимаясь всё выше и выше. Окончив казнь, Саенко возвратился в камеру весь окровавленный со словами: «Видите эту кровь? То же получит каждый, кто пойдёт против меня и рабоче-крестьянской партии». Замечательное соседство: Рабоче-крестьянская партия и «Я — Саенко», причём даже не так, а сначала «Я — Саенко», а потом уже «рабоче-крестьянская партия». Видно, через кровь и смерть людей происходит самоутверждение ничтожеств. Я — есть, только в том случае, если тебя нет. Мнение о патологическом идиотизме лиц типа Саенко верно только отчасти, потому что ставит их вне человека, ищет и находит идиотизмом оправдание всему, одновременно представляя возможность самомнению идиота представлять себя надчеловеком, и стремиться им стать, презирая жизнь других, топча и терзая судьбы.

6. Саенко. Заложники Пуришкевича.

1 мая 1918 в соответствии с Декретом Петроградского совета об амнистии политических заключённых из Петропавловской крепости был освобождён бывший член Государственной Думы, известный монархист Владимир Митрофанович Пуришкевич.
4 мая он поместил в газете «Новая жизнь» заметку, в которой утверждал: «Я остался тем же, кем был, само собой разумеется, не изменившись ни на йоту».
Человек деятельный и решительный, Пуришкевич отправляется на юг, где формируется армия Деникина. 7 июля Пуришкевич и ряд видных монархистов, членов Государственной Думы — Замысловский, Булацель, обер-прокурор Литовченко, камер-юнкер граф Давыдов и другие прибыли в Киев, сделав небольшую остановку по пути в Харькове. Для ряда известных харьковчан это событие стало роковым.
Пришёл человек на вокзал, встретил другого человека, сфотографировался и забыл, но Чека не забыла. Было бы ошибкой считать, что аресты происходили хаотично. Существовал точный план уничтожения научно-технической интеллигенции, представителей торговой и промышленной буржуазии. Когда последние поняли, что с ними не шутят и стали покидать страну, то пришёл черёд мелких чиновников, студентов, ремесленников. Вот характерный эпизод из заявления в Харьковский Губюротдел от Фанни Ефимовны Бейрак и Раисы Самуиловны Муравиной от 5 мая 1920: «Постановлением Харьковской Губчека от 3.03 с.г. наши мужья, Иосиф Михайлович Бейрах и Хацкель Менделевич Муравин присуждены к году принудительных работ за «паразитизм», как сказано в постановлении. Никакой вины за нашими мужьями не было и нет, они всегда были лояльными гражданами, никакого обвинения им не предъявлялось и такого преступления, как «паразитизм» советское законодательство до сих пор не знает». Их обвиняли в спекуляции козырьками, но Бейрах и Муравин были шапочными мастерами и ничем другим заниматься не могли.
И всё-таки лучшим обвинением было обвинение в контрреволюции, в подготовке контрреволюционного заговора. Именно это обвинение было выдвинуто перед многими известными в Харькове людьми, неосторожно показавшимися в обществе Пуришкевича. Аресты были произведены в мае-июне 1919 накануне отступления из Харькова. Павел Кин после этого публично пригрозил, выступая в Харьковском Совете: «В случае, если буржуазный гад поднимет голову, то прежде всего падут головы заложников».
Прежде всего в число заложников попали члены Русского собрания во главе с профессором Вязигиным, представители аристократических фамилий, семьи купцов и промышленников.
Заложников вывезли из города вместе с эшелоном ЧК. Отряд Саенко нагнал их в Сумах. После этого судьба заложников всецело зависела от него. В Сумах к группе харьковских заложников присоединили несчастных из Изюма и Змиева. Все они были обречены, но Саенко хотел наиграться с ними вволю. По дороге для устрашения он устраивал расправы над отдельными из них, пытаясь посеять страх в душах других, особенно он рассчитывал на женщин, а их среди заложников было много. Расчёт оказался точным. Уже 2 июля заложники написали коллективное письмо коменданту Харькова: «Мы, нижеподписавшиеся, группа заложников из среды жителей г.Харькова, обращаемся к Вам с нижеследующим заявлением и просьбою. Мы все отправлены теперь из г.Сум в г.Орёл, причём нам объявлено, что дальнейшая наша судьба и наша жизнь зависят от того отношения, которое создаётся между занявшею г.Харьков новою властью и оставшимися в г.Харькове коммунистами, рабочими и членами их семей. Какие-либо насилия, репрессии или эксцессы, по адресу последних гибельно отразятся и на нас, что уже и произошло на самом деле в Сумах, перед нашим отъездом, (дальше зачеркнуто — А.3.) со многими из заложников, ввиду полученных советской властью сведений о таких эксцессах в Харькове, по занятии этого города Вашими войсками. Убедительно просим Вас для спасения нашей жизни и во имя наших семейств принять решительные меры к устранению каких-либо насилий и репрессий над коммунистами, рабочими и их семьями, а также возбудить вопрос об обмене заложников, вывезенных из Харькова. Судьба наша в Ваших руках!»
Далее следовали подписи. Всего 25 человек приехало в г.Орел, где Саенко быстренько организовал концлагерь, но из Харькова выехало тридцать восемь человек по списку и один купец Жевержеев, плюс 13 человек, из Змиева из Изюма, — без списка. Жевержеева последний раз видели в эшелоне ЧК при подъезде его к Сумам. Дальнейшая судьба его неизвестна. Таким образом, в Сумах были казнены лично Саенко и его командой 22 человека. Сравнивая список авторов письма и список вывезенных из концлагеря в Харькове легко можно определить имена тех, кто был расстрелян и замучен, ибо Саенко в таких случаях редко пользовался огнестрельным оружием. Его коньком был кинжал. Скорей всего жертвы были зарезаны на глазах у всех.
Список лиц, подписавших письмо:
Калашникова Софья Александровна
Хитрово Мария Георгиевна
Крижевич Лидия Ивановна
Приходькова Татьяна Евстафьевна
Лунина Людмила Ивановна
Симонова Нина Захарьевна — группа лиц судебного ведомства
Болтип Аполлон Васильевич
Крылов Александр Алексеевич
Резников Сергей Артемьевич
Сидоров Алексей Михайлович
Мономахов Александр Владимирович
Монахов-Богомолов Николай Иванович
Пашовкин Иван Васильевич
Кудрячевский Георгий Иосифович
Стелецкий Николай Семёнович (профессор-протоиерей)
Сарапов Пётр Семёнович
Кобцев Владимир Николаевич (чиновник ж.д.)
Леонов Дмитрий Петрович
Тимофеев Иван Дмитриевич
Виречин Андрей Сергеевич
Веселый-Весели Иосиф Иосифович
Денисов Яков Андреевич
Трепке Павел
Кусаков Александр Павлович
Стокосимов Александр Павлович
Из 13 заложников из Змиева и Изюма, присоединённых к харьковчанам, в живых в Орёл добрался только один Кусаков Александр Павлович. Его подпись есть в письме.
Погибли в дороге:
Абаринов Константин Львович — г.Змиев
Гуткин Алексей Владимирович —»—
Чугаев Роман Андреевич — г.Изюм
Горбатов Сергей Михайлович —»—
Тагаев Василий Яковлевич —»—
Львов Николай Владимирович —»—
Зинчевский, Семён Олимпиевич —»—
Чернов Николай Ильич —»—
Королёв Семён Михайлович —»—
Скичко Сергей Петрович —»—
Ильинский Иван Николаевич —»—
Скляров Тимофей Иванович —»—
Отдельно стояли в списке заложники, числившиеся лично за товарищем Саенко. Их десять человек. Пятеро из них казнены в Сумах: Яресько Прокофий Петрович, Падалка Степан Моисеевич, Кондратенко Ефим Емельянович, Янушанс Владимир Казимирович, Сниденко Алексей Спиридонович. Таким образом в Орловский концлагерь Саенко привёз пятерых женщин, числившихся лично за ним. Можно представить их состояние, когда они поняли, что находятся в полной власти человека, прославившегося своей звериной жестокостью.


Вот характерное письмо заложницы Нины Симоновой. Её взял в заложницы комендант Саенко за братьев офицеров, служивших у Деникина. «Если вы не будете обо мне хлопотать, — обращалась девушка к родственникам в Харькове, — и если я не вернусь в Харьков, то я от всех родных отказываюсь и проклинаю, и помните, счастья вам не будет! Все, кто меня любит, должны энергично хлопотать обо мне. Я не хочу погибать безвременно, я жить хочу! Поймите, мне двадцать лет».
Кроме самих родственников мало кто это понимал. Души оделись в броню и жаждали возмездия. Никто не услыхал крика, отчаяния Нины Симоновой.
Следователь Губчека Фельдман активно проводил допросы заложников. В центре следствия была фигура профессора Вязигина и Русского национального собрания. Вот выдержка из протокола допроса доктора греческой словесности, профессора Харьковского императорского университета Якова Андреевича Денисова. Подследственному пятьдесят восемь лет. Кроме 7 десятин земли никакой другой собственности не имел, а весь его грех состоял в том, что был несколько лет назад членом Русского национального собрания и в 1918 сфотографировался вместе с Пуришкевичем на харьковском вокзале. За это и ответ пришлось держать, и извиваться, и лебезить, а что делать? Жить и в 58 лет очень хочется.
«В политической жизни, — отвечал следователю Денисов, — разочаровался. Засилье бюрократии было для меня очевидно и засилью его и капиталистов я не сочувствовал. ...Большевиков признаю, как власть и распоряжениям её, как верующий человек, подчиняюсь.
Пуришкевича, с которым снят вместе, серьёзным человеком не считаю. Считаю, что он далеко не оправдал той репутации, которой он пользовался. Принципа «бей жидов» я никогда не держался. Я вообще не сторонник преобладания какой-либо нации».
Гражданская война до невозможности заострила национальный вопрос. Принадлежность к той или иной нации часто становилась поводом для стрельбы. Так было в случае с харьковскими заложниками, так было и в других случаях. Вот пример из 20 года. Атаман Переяславского повстанческого отряда Чёрный пишет письмо чекисту Ивану Каляеву с требованием освободить взятых заложников. «Крім того зауважаю, — с угрозой пишет Чёрный, — оповістити жидам міста Переяслава, що тяжко будуть відповідати за старих. Взагалі за яких би то нi було заложників за своїх синів. Коли я прийду до міста, хотя вони тоді і будут каятись, но буде пізно... Прошу вiдпустити старика, а як тільки я почую, що старик не буде випущений, пощади не буде нікому із тих, хто служить в м.Переяславі, а жидам безумовно буде переборка...»

Эти «переборки» оставили след в памяти многих поколений.
7. Саенко. Юбилей кровавой бани.

Прошло двадцать лет. Гремели пятилетки, а в подвалах на ул.Дзержинского гремели выстрелы. Страна освобождалась от памяти прошлого хирургическим методом. Но всё же остались люди, которые ещё помнили. В июне 1939 в квартиру Саенко была подброшена прокламация с подписью «Мстители». Текст её заслуживает того, чтоб быть приведенным полностью: «Мы только можем квалифицировать так, за тяжкие грехи Бог ум отнял. Саенко герой Чайковской улицы дом № 5 палач и кат бандит разбойник душитель убийца всё время Саенко так называли и называют прошло 20 лет кровавой ванны в которой ты купался та бойня которую ты провёл не забудется никогда. Саенку запоминает новое поколение и его кровавое истребление русского и украинского народа в угоду жидам и жидовствующим. Я наблюдал картину в 19 году, как после бегства палача Саенко жёны разыскивали своих мужей картина потрясающая 105 трупов измученных раздетых ограбленных на устах толпы народа одно слово часто было слышно Саенко чтоб ты проклят был Богом и народом и действительно Саенко кат отменный или ума лишонный только так многие объясняют. Он Саенко продолжает жить в Харькове, исключительная наглость. Мы тебя оставили для изучения психики пока ничего не нашли выдающегося, обыкновенный хам из отбросов народа подыскивается достойный палач для твоей необыкновенной казни, а просто с тобой покончить всегда успеем».
Не успели и уже не могли. Саенко вероятно, в это время действительно болел или хотел умышленно показать себя больным. Письмо это написано намеренно с пропусками пунктуации, но стиль безусловно выдаёт человека образованного. Невероятно, чтоб такой человек не понимал, что сделать он уже ничего не может, что обвинения его, повисают в пустоте и не могут быть услышаны современниками. В одном он прав — память о злодеяниях должна жить также долго, как и память о благих делах.
Не забыть, говорю я себе, когда в кадрах телевизионной хроники вижу, как удобно ложится палец указательный на спусковой курок автомата. Не забыть, ибо перст указующий в этом случае есть знак смерти.
КЛИО. Историко-художественный журнал, № 1, Харьков, 1994, с. 39-55.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7457
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 30, 2009 8:20 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

В продолжение темы о герое советской власти и одновременно об отъявленном палаче Саенко:

из статьи нашего форумчанина и админа Николая в Википедии:

Цитата:
Харьковская Чрезвычайная комиссия, харьковская ЧК (известна также как харьковская чрезвычайка ) - территориальный орган ВЧК при
СНК РСФСР, а затем ЧК УССР в Харькове в период с января 1919 г. по июнь 1919 г. и с декабря 1919 г. по февраль 1922 г. Здания ЧК располагались в 1919 г. по адресам: Харьков, ул. Сумская, 47 и ул. Чайковского, 16. Ликвидирована в феврале 1922 г. в связи с передачей полномочий Главному политическому управлению.
Председатели Харьковской ЧК
Саенко С.А. - комендант Харьковской ЧК в первой половине 1919 г.
Манцев В.Н. - начальник Харьковской ЧК, декабрь 1919 г. - июнь 1920 г. одновременно - начальник Центрального управления чрезвычайных комиссий на Украине.
Радин И.С. - начальник Харьковской ЧК, декабрь 1920 г. - первая половина 1921 г.
Саджая К.Г. зам. начальника Харьковской ЧК в 1920-1921 гг., начальник Харьковской ЧК в 1922 г.

Харьковское губернское территориальное отделение ЧК начало формироваться после провозглашения советской власти в Харькове в декабре 1917 г., но работа по созданию этого органа в связи с вступлением в Харьков немецких войск весной 1918 г. была свернута. Активно харьковское отделение ЧК начало работать только с января 1919 г., после вступления в Харьков войск РККА и повторного провозглашения в городе советской власти.

Основной целью работы харьковского территориального отделения ЧК была защита государственной безопасности советской республики и борьба с контрреволюцией. В своей работе харьковская ЧК с 1919 г. руководствовалась постановлением СНК о Красном терроре от 5 сентября 1918 г. и другими декретами советского правительства, поэтому меры по борьбе с контрреволюцией в городе применялись жесткие. В первой половине 1919 г. в городе при территориальном отделении ЧК был cоздан лагерь по типу концентрационного. Историк С.Мельгунов отмечает, что несмотря на то, что харьковскими советскими властями он был окрещен «лагерем для буржуев, его заключенными были представители всех сословий и в особенности - крестьяне. Лагерь был расположен в бывшем здании Харьковской каторжной тюрьмы, а его комендантом был назначен бывший каторжник, осужденный в Российской империи за уголовные преступления С.А. Саенко.
Image

Документальную оценку действиям Харьковской ЧК в первой половине 1919 г. пыталась дать во второй половине 1919 г. во время присутствия в Харькове властей Вооруженных сил Юга России Особая следственная комиссия по расследованию злодеяний большевиков, работавшая при главнокомандующем ВСЮР.

Отдел при Главкоме ВСЮР в документе "Сводка сведений о злодеяниях и беззакониях большевиков № 19" от 29 июня 1919 года сообщал такую информацию: :

Харьковская Чрезвычайка, насчитывавшая до 1500 агентов, работала вовсю. Ежедневно арестовывались сотни лиц. В подвальном этаже дома, в котором помещалась Чрезвычайка (по Сумской 47), имелось три больших комнаты. Эти комнаты всегда бывали переполненными до такой степени, что арестованным приходилось стоять. В распоряжении Чрезвычайки имелась специальная китайская рота, которая пытала арестованных при допросах и расстреливала обреченных. Ежедневно расстреливалось от 40 до 50 человек, причем в последние дни (перед приходом в Харьков Добровольческой Армии в июне 1919 г) эта цифра сильно возросла. В числе других большевиками расстреляны бывший иркутский губернатор Бантыш с сыном, генералы Нечаев и Кусков и князь Путятин.

Кроме того, историком С.П. Мельгуновым приводятся сведения, что Харьковское ЧК под руководством Саенко применяло скальпирование и «снимание перчаток с кистей рук».

Известно, что командующий советским Украинским фронтом, а позже нарком военных дел УССР В.А. Антонов-Овсеенко отрицательно относился к работе органов ЧК в 1919 г., называя их («чрезвычайки»), и в частности, Харьковскую ЧК - «чересчурками»
Поэт Велимир Хлебников, бывший очевидцем событий Красного террора в Харькове в конце первой половины 1919 г. в своей поэме «Председатель чеки» (посвященной коменданту харьковской ЧК Саенко) написал такие строки о Харьковской ЧК:


Дом чеки стоял на высоком утесе из глины,
На берегу глубокого оврага,
И задними окнами повернут к обрыву.
Оттуда не доносилось стонов.
Мертвых выбрасывали из окон в обрыв.
Китайцы у готовых могил хоронили их.
Ямы с нечистотами были нередко гробом,
Гвоздь под ногтем — украшением мужчин.
Замок чеки был в глухом конце
Большой улицы на окраине города,
И мрачная слава окружала его замок смерти,
Стоявший в конце улицы с красивым именем писателя.


_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7457
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Дек 03, 2009 1:40 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Из статьи: КОЛПАШЕВСКИЙ ЯР

Старший научный сотрудник Колпашевского краеведческого музея Ольга Титова познакомила нас с документом, содержание которого привело нас в состояние шока. Сухой язык официальной бумаги красноречивее образного пересказа, поэтому приведем его дословно. Итак, уголовное дело № 49, возбужденное прокуратурой РСФСР 26 июля 1990 года:

« В 1979 году в г. Колпашеве в ночь с 30 апреля на 1 мая при обрушении правого берега реки Оби, где в 30-40-е годы находилось здание Нарымского окротдела НКВД, обнажилась яма с останками людей. Начальник горотделения КГБ СССР Копейкин об этом доложил начальнику управления КГБ по Томской области Иванову К.М.
После проведения первомайской демонстрации бывший первый секретарь Томского областного комитета КПСС Лигачев и начальник управления Иванов К.М. об обнаружившемся захоронении поставили в известность ответственных работников ЦК КПСС и КГБ СССР (членов Политбюро ЦК КПСС М.А.Суслова и Ю.В.Андропова). Там было принято решение размывать теплоходом берег, останки трупов утопить в реке.

Операция по уничтожению захоронения проводилась силами сотрудников КГБ. На место обнаружения захоронения в г.Колпашево прибыл начальник управления Иванов К.М., секретарь обкома КПСС Бортников А.И. Из г. Москвы прилетел генерал-майор КГБ Фокин А.И. Под их руководством на месте район был оцеплен силами КГБ. Прокурору города и начальнику ГОВД было дано указание никаких проверок по обнаружению трупов из этого захоронения не проводить, захоронение трупов производить без проведения судебно-медицинского исследования на месте обнаружения. Бортниковым А.И. был собран партийно-хозяйственный актив города и сообщено, что в обнажившемся захоронении находятся в том числе и расстрелянные в годы войны дезертиры.

Для размыва берега сотрудниками КГБ были привлечены два теплохода. Работой винтов теплохода был подмыт яр высотой около сорока метров. Когда произошло обрушение берега, были обнаружены еще две ямы. В одной находились останки людей, в другой сохранившиеся мумифицированные трупы. При размывании берега останки и мумифицированные трупы стали падать в реку. Специально организованные команды сотрудников ГОВД под руководством сотрудников КГБ на моторных лодках дежурили у теплохода, петлями из проволоки ловили неутонувшие трупы, привязывали груз, выводили на фарватер реки и топили. Часть трупов была разнесена по пойме реки Обь. До сентября месяца сотрудники КГБ ниже по течению производили обследование берега. При обнаружении трупов и останков, не проводя судебно-медицинского исследования, производили их захоронение без обозначения места».

За давностью лет уголовное дело закрыли и виновных к ответственности не привлекли. Так, может быть, это души невинно убиенных и не преданных земле людей каждый год набатом стучат о колпашевский берег, напоминая о себе?

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7457
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Дек 03, 2009 11:46 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Сталин погубил 20 миллионов человек, включая моего деда - а теперь Путин делает из него национального героя ("The Daily Mail", Великобритания).

Image

Пятьдесят шесть лет назад умер Сталин. На смертном одре он долгое время оставался без медицинской помощи: ближайшие соратники настолько боялись «хозяина», что не осмеливались зайти к нему в комнату, чтобы проверить, все ли в порядке. Однако все эти годы душа советского диктатора - и души 20 миллионов его жертв - не знают покоя. Память о страшном тиране до сих пор не оставляет Россию - и раскалывает ее общество.

Одни считают его убийцей, архитектором политических репрессий, отправившим сотни тысяч товарищей по партии на расстрел, и устроившим в начале тридцатых рукотворный голод, от которого погибли миллионы крестьян. Но в глазах большинства россиян он - еще и победитель во Второй мировой войне, величайший герой советской эпохи. И теперь Кремль вызывает из небытия призрак Сталина, пытаясь с его помощью укрепить новую, опасную разновидность русского национализма. Этот «ползучий» процесс начался при Владимире Путине: при поддержке Кремля развернулась методичная кампания, призванная обелить Сталина и возродить образ Великой России.

И сегодня, при путинском преемнике Дмитрии Медведеве, пользующемся репутацией либерала, этой «исправленной» версией истории потчуют российских школьников. Подготовлено «новое поколение» учебников истории, где Сталин представлен национальным героем. Их главная задача - выработка у учеников «позитивного» взгляда на прошлое страны; эта установка распространяется даже на ужасы сталинской эпохи.

«Учебник не должен внушать детям ужас и отвращение по отношению к своему прошлому, своему народу, - так объясняет суть этой пропагандистской кампании координатор проекта Александр Филиппов. - Преподавание истории в позитивном - в целом - духе придаст молодому поколению оптимизм и уверенность в себе, ощущение сопричастности к построению светлого будущего родной страны».

Бодрые банальности, что изрекает Филиппов, словно сами сошли со страниц советского прошлого - очень уж они напоминают подход сталинской «полиции мысли». И для молодых россиян было бы куда лучше, если бы там они и оставались. Впрочем, больше всего беспокоит тот факт, что Филиппов, похоже разделяет свойственную советскому строю нерассуждающую уверенность в том, что любая человеческая деятельность - от истории и литературы до естественных наук - должна служить интересам государства.

От того, что детям будут преподносить фальсифицированную версию мрачного прошлого России, в стране не вырастет поколение счастливых и беззаботных оптимистов. Боюсь, что такой подход к преподаванию скорее сформирует новую когорту «людей-винтиков», уверенных, что власть неизменно мудра и заботлива, всегда права - даже в тех случаях, когда реальность диаметрально противоположна.

Для меня реабилитация Сталина и «второе пришествие» тайной полиции - вопрос не абстрактный. Жертвой сталинской «партийной чистки» стал и мой дед Борис Бибиков - он был расстрелян где-то под Киевом 14 октября 1937 года. Дед был крупным партийным функционером: в 29 лет его наградили Орденом Ленина за участие в строительстве гигантского Харьковского тракторного завода на Украине.

Однако он осмелился поддержать соперника Сталина в борьбе за высший пост в государстве, и, как и 80% руководства украинской организации ВКП (б), был арестован по сфабрикованному обвинению в саботаже на том самом заводе, который он строил, а затем расстрелян. Бибикова, как и тысячи других партийцев, вынудили - несомненно, в результате жесточайших физических и психологических пыток - подписать признание во множестве чудовищных преступлений.

Поскольку чиновники, составлявшие его досье в НКВД, при всей своей дотошности не озаботились указать место, где дед был похоронен, пухлое следственное дело, хранящееся в Черниговском архиве - единственное, что у меня осталось от него на этом свете. Моя бабушка была тоже арестована как жена врага народа, и провела 15 лет в ГУЛаге, где лишилась рассудка. Двоих детей Бибикова - мою мать Людмилу и ее сестру Ленину (названную так в честь дедовского кумира Ленина) - отправили в спецприемник для детей репрессированных; затем они мыкались по детдомам. Там с ними разучивали песню: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство».

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7457
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Дек 03, 2009 11:49 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

В новых учебниках все эти ужасы замалчиваются. Конечно, там приводится общее количество членов ВКП (б), официально приговоренных к смертной казни - 786,000. Но при этом ни слова не упоминается о другой, куда более кровавой и массовой кампании репрессий, проводившейся одновременно с «чисткой» партии - сталинской войне против крестьянства. А ведь ее жертвами стали миллионы людей - даже больше, чем погибло в ходе дьявольского гитлеровского замысла: Холокоста.

К примеру, в Постановлении ЦК ВКП (б) от 5 января 1930 г. отмечалось: у партии есть «полное основание перейти . . . к политике ликвидации кулачества как класса». Это дало старт полному истреблению прослойки зажиточных крестьян. Этот документ куда менее известен, - точнее, печально известен - чем «Ванзейский протокол» 1942 г.: нацистский план «окончательного решения еврейского вопроса». Однако приговор, вынесенный советским партийным руководством кулакам, унес вдвое больше жизней. Рукотворный голод на селе погубил миллионы людей - на Украине он теперь даже расценивается как форма геноцида.

Крестьяне умирали от голода, а Сталин продавал зерно в Америку, - по бросовым ценам, ведь тогда бушевала Великая депрессия - финансируя свою программу индустриализации. «Это было такое нечеловеческое, невообразимое горе, такое страшное бедствие, что оно становилось уже как бы абстрактным, не укладывалось в границы сознания», - написал, побывав на Украине, автор «Доктора Живаго» Борис Пастернак.

В разгар голода молодой англичанин-социалист Малкольм Маггридж (Malcolm Muggeridge) прибыл на поезде в Киев, и своими глазами увидел, как запасы зерна - да-да, хлеб в стране был - передавались красноармейским частям, введенным на Украину, чтобы не допустить восстания голодающих крестьян. Возмущенный идеалист Маггридж покинул СССР: он был убежден, что стал свидетелем «одного из самых чудовищных преступлений в истории, настолько ужасного, что наши потомки, наверно, не поверят, что такое могло случиться».

В Германии отрицание Холокоста карается как уголовное преступление. В России отрицание - или хотя бы преуменьшение - сталинских преступлений стало неотъемлемой частью нового кремлевского «кодекса политкорректности». И эти изменившиеся настроения ярче всего прослеживаются не в указаниях Кремля, а в повседневной московской жизни. Недавно, накануне очередной годовщины победы СССР во Второй мировой войне российская столица была обклеена репродукциями советских плакатов сороковых годов - с красными знаменами и улыбающимся Вождем. А не далее как в ноябре в ходе реставрации одной из станций московского метро была восстановлена и надпись со славословиями в адрес Сталина.

Когда один журналист осмелился покритиковать в статье ветеранов войны, возле его квартиры устроили пикет хулиганы из прокремлевской молодежной организации «Наши», а в интернете началась - судя по всему, скоординированная - кампания публикаций, где проштрафившегося автора называли предателем и предлагали ему уехать из России.


Впрочем, самый поразительный случай произошел в прошлом году: по результатам интернет-опроса, проведенного одним из общенациональных телеканалов, Сталин занял третье место в рейтинге самых выдающихся россиян - при этом его поклонники распространяли слухи, что организаторы подтасовали итоги голосования, а на самом деле Вождь народов оказался на первом месте.

В ноябре внук Сталина Евгений Джугашвили попытался привлечь одну Московскую газету к суду за клевету на своего знаменитого деда, утверждая, что ни под одним смертным приговором нет сталинской подписи. К счастью московский суд отклонил его иск. Впрочем, как отмечает журналист «Новой газеты» Анатолий Яблоков - автор статьи, оскорбившей Джугашвили - еще недавно сама подача подобного иска была немыслима. При Путине, однако, это стало вполне возможным делом. «Увы, приходится констатировать, что отношение к Сталину в обществе изменилось, - подчеркнул Яблоков, выступая на предварительных судебных слушаниях. - Сегодня мы куда больше слышим, каким он был «эффективным менеджером», как он модернизировал страну, и гораздо меньше - о репрессиях».

Апологетика охватывает не только образ Сталина - но и деятельность КГБ. В конце восьмидесятых и в девяностые, после того, как горбачевская гласность пролила свет на всю чудовищность преступлений КГБ и его организаций-предшественниц, в обществе поднялась волна глубокой, инстинктивной ненависти к советской карательной машине. Ее самым драматическим проявлением стала ночь в августе 1991 г., когда толпа москвичей свергла с пьедестала памятник основателю ЧК Феликсу Дзержинскому перед штаб-квартирой КГБ на Лубянской площади.

Этот гнев вполне понятен: из всех смертоносных механизмов государственного террора, порожденных двадцатым столетием - от гитлеровских СС до хунвейбинов Мао Цзедуна - КГБ был самым страшным. Он шпионил за целым народом, управлял лагерями смерти, и создал в стране атмосферу страха, подозрительности и паранойи.

Однако Владимир Путин - много лет прослуживший в КГБ - сделал все возможное для «реабилитации» своей альма-матер. «Бывших чекистов не бывает», - заметил он вскоре после прихода к власти. И делом подтвердил, что это правда. За девять лет у власти он сделал то, что казалось невозможным: не только представил ФСБ, преемницу КГБ, когортой героев-патриотов, защищающих страну, но обеспечил ей куда большую популярность, чем та, которой пользовался ее предшественник в советском обществе. По данным недавних опросов, ФСБ попала в список государственных структур, которым россияне доверяют больше всего: почти 60% опрошенных сочло службу в тайной полиции «почетной» профессией.

В то же время в ФСБ сегодня, как это ни удивительно, работает больше людей, чем в советском КГБ, да и влияние ее усилилось, поскольку Путин назначил бывших сотрудников этой спецслужбы на ряд ответственных постов в Кремле, правительстве и регионах. «Я хочу доложить, что группа сотрудников ФСБ, направленная в командировку для работы под прикрытием в правительство, . . . со своими задачами справляется», - пошутил Путин, выступая перед коллегами из спецслужб в 2004 г. [так в тексте. На самом деле - в декабре 1999 г. - прим. перев.]. Впрочем, смеяться здесь не над чем - ведь эта фраза полностью отражает реальность.

Трагедия России заключается в том, что ужасы ее истории затрагивают всех - почти в каждой семье вам расскажут о том, что кто-то из родственников пострадал при Сталине. Как же тогда вышло, что кампания по превращению Сталина из массового убийцы в национального героя дает столь успешные результаты?

Отчасти это связано с глубочайшим унижением, которое россияне испытали в ельцинские годы - когда их страна сначала скатилась в нищету, а затем распалась и была разграблена собственными. И теперь они готовы верить в любой великодержавный миф, лишь бы отгородиться от неприглядной действительности. Ибо реалии российского прошлого тоже слишком тяжелы. Даже потомкам узников ГУЛага и крестьян, уничтоженных Сталиным, зачастую бывает легче верить в то, что они - граждане великой страны, которую великий лидер привел к победе над нацизмом. Альтернатива - то, что Россией правил психопат-грузин, в молодости грабивший банки, а затем отправлявший на смерть миллионы соотечественников, и надеявшийся «пересидеть» Вторую мировую в качестве союзника Гитлера (вот только партнер подвел: нарушил пакт о ненападении и вторгся в СССР в 1941 г.) - слишком уж угнетает.

Немцы могут позволить себе испытывать чувство вины за войну и Холокост, поскольку всегда могут «предъявить» полвека громадных экономических достижений и построенное демократическое общество в качестве доказательств того, что их страна изменилась. Россия такими успехами похвастаться не может, поэтому не стоит удивляться, что ей приходится мифологизировать прошлое, чтобы поддержать коллективное «эго» нации, столь сильно пострадавшее за двадцать лет военных поражений, слабеющего влияния и экономической разрухи. Сталин - главная фигура российского двадцатого века, и поскольку ненавидеть его люди себе позволить не могут, они вместо этого начали им восхищаться. И это должно вызвать у нас серьезнейшее беспокойство.

РГРК «Голос России»

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7457
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 08, 2009 10:02 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Фурия красного террора
/СЕРГЕЙ ЧЕННЫК/

Что такое «друзья народа»?

Советская власть, установленная в Крыму после ухода врангелевских войск, ознаменовала свое правление одной из самых страшных трагедий современности: за сравнительно небольшой период самым жестоким образом было истреблено огромное количество бывших военнослужащих Белой армии, поверивших новой власти и не покинувших Родину. Эта жестокость имела и женское лицо…

Иногда Землячку спрашивали, как она, девушка из буржуазной семьи, стала революционеркой? Кто привел ее, юную гимназистку с вьющимися черными волосами и серыми любопытными глазами, к ненависти по отношению к представителям того сословия, из которого была и она сама?

Image

Родилась она в 1876 году. Предприимчивый человек Самуил Маркович Залкинд владел в Киеве отличным доходным домом, а его галантерейный магазин считался одним из самых лучших и больших в городе. Он хотел вывести детей в люди и вывел — они выучились и стали инженерами и адвокатами. Но, увы, мыслили не совсем так, как хотелось отцу. Благо своей родной страны они видели в революции, даже в ее крайних и самых уродливых формах. Все дети Самуила Залкинда побывали в царских тюрьмах. Так что купец первой гильдии Залкинд то и дело вынужден был вносить залог, беря на поруки то одного, то другого сына.

Жестокая Роза по кличке Землячка

Но больше всех в семье любили Розу. Она была самая способная, самая нетерпеливая, самая проницательная и, даже братья признавали это, самая умная. На редкость серьезная девочка запоем читала все, что попадалось под руку. Но романы увлекали ее не так, как иные книги. Толстой, Тургенев?.. Анна Каренина вызывала у нее снисходительное сожаление, а Лизу Калитину она даже осуждала: «Шла бы ты, голубушка, не в монастырь, а в революцию, там тебе, с твоей принципиальностью, самое место...» С интересом читала исторические труды, по социологии, предпочитая научный анализ явлений жизни поэтическим эмоциям. И вот Роза уже разъясняет рабочим «Капитал» Карла Маркса.
В 1894 году Роза, окончив гимназию, поступила в Лионский университет на курс медицинских наук. Она искала применения своим силам. Знакомый студент дал ей почитать брошюру В. Ульянова «Что такое «друзья народа…». И вскоре Роза Залкинд вступила в киевскую социал-демократическую организацию, став профессиональной революционеркой. А год спустя Землячку, таков теперь был ее революционный псевдоним, арестовали. В донесениях агентов киевской охранки указывалось, что дочь купца первой гильдии Розалия Залкинд читает рабочим лекции о революционном движении, что она в квартире акушерки Сишинской собственноручно вышивала красное знамя для первомайской демонстрации. Уйти от тюрьмы ей не удалось. Тюрьму сменила ссылка в Сибирь. В ссылке Землячка вышла замуж и приобрела еще одну фамилию — Берлин. Из ссылки она бежала одна, муж остался в Сибири и вскоре умер. Позже она и сама не могла толком определить причину своего замужества: то ли это была симпатия к соратнику по борьбе, то ли хотелось поддержать более слабого товарища. За три года, которые ей пришлось провести в тюрьме и ссылке, революционное движение в России обрело новое качество: вдохновителем, организатором и руководителем стал Ленин. Землячка приехала в Екатеринослав. Там она попыталась установить связи с Киевом и вновь привлекла внимание полиции. Пришлось перебраться в Полтаву, где находилась небольшая группа поднадзорных социал-демократов, а оттуда по указанию редакции «Искры» направиться в Одессу. Из Одессы Землячку вызвали за границу для доклада о ходе борьбы за «Искру». В своих воспоминаниях Землячка писала, что впервые встретилась с Лениным не то в Цюрихе, не то в Берне. На самом деле познакомилась она с Лениным в Мюнхене.
Сохранилась ее фотография тех лет. Продолговатое лицо, чуть вьющиеся, но гладко причесанные волосы, четко очерченные брови, небольшие умные глаза, прямой правильный нос и то, что выделяло ее из множества других барышень: высокий мужской лоб и пытливый взгляд. Время, проведенное в тюрьмах, сделало ее жестокой, иногда до патологии. Новая партийная кличка — Демон — как нельзя лучше подходила ей.
Землячка вернулась из Мюнхена в Одессу, откуда ей поручили перебраться в Екатеринослав. Там было тревожно и неблагополучно. Опасаясь нового ареста, она уезжает в Женеву.
По возвращении в Россию в 1905 году ее ввели в руководство московского комитета РСДРП. Как один из партийных лидеров она работала в военной ячейке РСДРП. Активно участвовала в организации смуты 1905 года, в декабрьских боях в Москве. Приобрела первый опыт стрельбы по царским войскам, который оказался весьма востребованным позднее, в Крыму, во время расстрелов врангелевских офицеров. После победы революции руководство партии доверило ей весьма ответственную работу.
В конце 1918 года, когда осложнилось положение на Южном фронте, ее направляют в Красную армию, назначив сначала комиссаром бригады, а затем начальником политотделов 8-й и 13-й армий Южного фронта. Это было деморализованное и небоеспособное войсковое соединение. Армию приходилось сколачивать заново, подбирать командиров и политических работников — винтиков той страшной машины, которая благодаря таким, как Розалия, «пламенным революционерам» покатилась по России, оставляя за собой кровавую колею.
Рабочий день Землячки продолжался до двадцати часов, она не щадила себя и требовала того же от других, при этом особенно не задумываясь о способах принуждения, не останавливаясь и перед крайними мерами.
За заслуги в деле политического воспитания и повышения боеспособности частей Красной армии Розалию Землячку наградили в 1921 г. орденом Красного Знамени. Она была первой женщиной, удостоенной такой награды.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7457
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 08, 2009 10:04 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Демон вырвался на свободу

В 1920 г. ушла из Крыма армия Врангеля, но десятки тысяч солдат и офицеров не захотели покинуть родную землю, тем более что Фрунзе в листовках обещал тем, кто останется, жизнь и свободу. Остались многие.
По указанию Ленина в Крым «для наведения порядка» были направлены с практически неограниченными полномочиями два «железных большевика», фанатично преданных советской власти и одинаково ненавидевших ее врагов: Розалия Землячка, которая стала секретарем Крымского обкома большевистской партии, и венгерский коминтерновец Бела Кун, назначенный особоуполномоченным по Крыму. 35-летний Кун, бывший военнопленный офицер австро-венгерской армии, успел к тому времени провозгласить Венгерскую советскую республику, которая захлебнулась в крови, после чего приехал «делать революцию» в Россию.
Крым был передан в руки Бела Куна и Розалии Самуиловны.
Торжествующие победители пригласили в председатели Реввоенсовета Советской Республики Крым Льва Давидовича Троцкого, но тот ответил: «Я тогда приеду в Крым, когда на его территории не останется ни одного белогвардейца». Руководителями Крыма это было воспринято не как намек, а как приказ и руководство к действию. Бела Кун и Землячка придумали гениальный ход, чтобы уничтожить не только пленных, но и тех, кто находился на свободе. Был издан приказ: всем бывшим военнослужащим царской и Белой армий необходимо зарегистрироваться — фамилия, звание, адрес. За уклонение от регистрации — расстрел. Не было только уведомления, что расстреляны будут и все, кто пришел регистрироваться...
С помощью этой поистине дьявольской уловки было выявлено дополнительно еще несколько десятков тысяч человек. Их брали по домашним адресам поодиночке ночами и расстреливали без всякого суда — по регистрационным спискам. Началось бессмысленное кровавое уничтожение всех сложивших оружие и оставшихся на родной земле. И сейчас цифры называются разные: семь, тридцать, семьдесят тысяч. Но даже если и семь, столько тысяч перестрелять — это работа. Вот тут и проявилась патологическая жестокость, годами копившаяся до этого в Розалии Залкинд. Демон вырвался на свободу. Именно Землячка заявила: «Жалко на них тратить патроны, топить их в море».
Лучшую характеристику Залкинд дал позднее А.И. Солженицын, назвавший ее «фурией красного террора». Уничтожение принимало кошмарные формы, приговоренных грузили на баржи и топили в море. На всякий случай привязывали камень к ногам, и долго еще потом сквозь чистую морскую воду были видны рядами стоящие мертвецы. Говорят, что, устав от бумажной работы, Розалия любила посидеть за пулеметом.
Очевидцы вспоминали: «Окраины города Симферополя были полны зловония от разлагающихся трупов расстрелянных, которых даже не закапывали в землю. Ямы за Воронцовским садом и оранжереи в имении Крымтаева были полны трупами расстрелянных, слегка присыпанных землей, а курсанты кавалерийской школы (будущие красные командиры) ездили за полторы версты от своих казарм выбивать камнями золотые зубы изо рта казненных, причем эта охота давала всегда большую добычу».
За первую зиму было расстреляно 96 тысяч человек из 800 тысяч населения Крыма. Бойня шла месяцами. 28 ноября «Известия временного севастопольского ревкома» опубликовали первый список расстрелянных — 1634 человека, 30 ноября второй список — 1202 человека. За неделю только в Севастополе Бела Кун расстрелял более 8000 человек, а такие расстрелы шли по всему Крыму, пулеметы работали день и ночь. Розалия Землячка хозяйничала в Крыму так, что Черное море покраснело от крови.
Справедливости ради нужно отметить, что Землячка была не единственной фурией красного террора. Знаток женской души Мирабо когда-то говорил по поводу парижского мятежа, что «если женщины не вмешаются в дело, то из этого ничего не выйдет». В России женщины вмешались серьезно. Землячка — в Крыму. Конкордия Громова — в Екатеринославе. «Товарищ Роза» — в Киеве. Евгения Бош — в Пензе. Яковлева и Елена Стасова — в Петербурге. Бывшая фельдшерица Ревека Мейзель-Пластинина — в Архангельске. Надежда Островская — в Севастополе. Эта сухенькая учительница с ничтожным лицом, писавшая о себе, что «у нее душа сжимается, как мимоза, от всякого резкого прикосновения», была главным персонажем ЧК в Севастополе, когда расстреливали и топили в Черном море офицеров, привязывая тела к грузу.
Страшная резня офицеров под руководством Землячки заставила содрогнуться многих. Также без суда и следствия расстреливали женщин, детей, стариков
. Массовые убийства получили такой широкий резонанс, что ВЦИК создал специальную комиссию по расследованию. И тогда все «особо отличившиеся» коменданты городов представили в свое оправдание телеграммы Белы Куна и Розалии Землячки, подстрекавшие к массовым расправам, и отчетность по количеству невинно убиенных. В конце концов эту совсем не «сладкую парочку» пришлось убрать из Крыма.

Ее не тронул даже Берия

В 1921 — 1924 годах Розалия Самуиловна была секретарем Замоскворецкого райкома партии в Москве, затем членом Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б). В 1925 году ее отправили на работу в Пермскую губернию, после чего в 33-м назначили членом коллегии Наркомата рабоче-крестьянской инспекции СССР, коллегии Наркомата путей сообщения СССР. По должности в ее обязанности входило контролировать работу государственных органов, в том числе прокуратуры, армии и флота.
Во время массовых репрессий 1937 г. Землячка была заместителем председателя Комиссии советского контроля, а затем ее председателем. «Большая чистка» в партии привела к тому, что в мае 1939 г. она была назначена заместителем председателя Совета народных комиссаров СССР. Однако в дальнейшем Розалия постепенно оказалась на вторых ролях. В 1943 г. ее сместили с этой должности и направили на ту работу, которая у нее лучше всего получалась, — Розалия Землячка стала заместителем председателя Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП (б). Интересно, что, когда в 39-м под погром попала Комиссия советского контроля при Совнаркоме СССР, председателя комиссии Розалию Землячку Берия не тронул. Видимо, Сталина устраивало ее рвение в борьбе с «врагами народа»…
Она всю жизнь обожествляла Ленина и даже написала крайне тенденциозные «Воспоминания о В.И. Ленине». Всегда и со всеми была суха и замкнута и, можно сказать, совершенно лишена личной жизни. Многие считали ее равнодушной, а большинство боялось и ненавидело. Один из ветеранов партии, «последний из могикан» дореволюционной РСДРП, рассказывая о большевичке Розалии Землячке, долгие годы руководившей органами партийного и советского контроля, так оценил одно из ее качеств: «Кого полюбит — для тех землячка, кого не взлюбит — для тех болячка».
Умерла Землячка в 1947 г. Прах ее, как и многих других палачей собственного народа, погребен в Кремлевской стене.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Колчаковец
ефрейтор


Зарегистрирован: 14.12.2009
Сообщения: 173
Откуда: Млсква

СообщениеДобавлено: Сб Дек 19, 2009 7:59 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Предшественник Ленина - Робеспьер кончил жизнь на гильотине (обагренной им кровью тысяч его соотечественников), его имя - одно из самых непопулярных в истории Франции.
Порожденный Лениным его внешний антипод - Гитлер покончил с собой в обстановке полного краха своего дела, его память предана проклятию всеми народами.
Главный подельник Ленина - Троцкий скрывался в изгнании, но и там его настиг удар ледоруба по черепу.
Ученик и продолжатель дела Ленина - Сталин отравлен собственными соратниками, посмертно осужден ими, все памятники и названия в его честь уничтожены.
Все они, так или иначе, получили возмездие при жизни либо были осуждены после смерти.
И только сам Ленин - самый черный и отвратительный мз этой четверки - продолжает, к стыду нашему, "украшать" своими идолами и именем улицы и площади русских городов, а его языческие мощи покоятся в самом священном месте России. Доколе же?

_________________
Наши Белые Вожди давно ушли на суд Божий. Если они осуждены - во что мы лично не поверим - то и мы вслед за ними - где они, там и мы... (Е.Э. Месснер)
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB