Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Первая Мировая Война. Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
Manfred
капитан


Зарегистрирован: 16.04.2009
Сообщения: 1186

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 2:17 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Некоторые сведения о Галициийской битве.

Image

Коммунистические историки, охотно подчиняясь диктату партии, имели обыкновение преувеличивать неудачи русской армии, одновременно замалчивая ее блестящие победы. Несмотря на широко разрекламированное поражение в Восточной Пруссии второй армии генерала Самсонова, кампания 1914 года останется в русской военной летописи одной из самых славных ее страниц. 23 августа почти в те же дни, когда в Грюндфельдском лесу погибали два окруженных германцами корпуса самсоновской армии, на 500-верстном фронте от Днестра до Вислы началась 21-дневная битва за Галицию. Ключом кампании 1914 года германское командование справедливо полагало взятие Парижа. Предполагалось, что после этого Франция будет принуждена к сепаратному миру. И тогда основной удар может быть перенесен на русский фронт. В советской исторической школе было принято пренебрежительно относиться к стратегическим способностям германского генералитета. Равно и к способностям вождей германской нации. Будь то Кайзер Вильгельм или печально памятный создатель Третьего рейха Адольф Гитлер. Главной ошибкой германского военного и политического руководства в обеих мировых войнах считается готовность одновременно противостоять двум и более противникам. То, что такая методика войны на два фронта вовсе не является безумием, в августе 1914-го блестяще доказали Гинденбург и Людендорф. Не имея численного превосходства, они поочередно разгромили не сумевшую наладить взаимодействие армии Самсонова и Ренненкампфа.

Дорого обошлась немцам недооценка доблести военных способностей русского солдата, приплюсованная к недооценке творческого потенциала русского командования. Впрочем, и советские историки в безграничной, ничем не ограниченной ненависти ко всему русскому, сладостно замирая, любят клеить на русских генералов эпохи Николая Второго ярлык людей малоспособных, если не сказать бездарных. Главной мишенью такой трактовки является, конечно, отнюдь не военная каста Российской империи, но собственно последний русский император. Дескать, бездарный руководитель подобрал себе соответственно бездарных исполнителей. Но внимательное и непредвзятое прочтение исторических фактов свидетельствует совсем о другом.

Галицийская битва куда масштабнее сражений в Восточной Пруссии. Если в Мазурских болотах с обеих сторон сражалось до 300 000 человек, то в Предкарпатье сошлись в бою до 1,5 млн. При этом австрийцы имели перевес и в живой силе, и в артиллерии. Это позднее австрийцев будут считать неспособными к активным действиям без помощи германских батальонов. Но в 1914 году их боевой задор был весьма высок. И навсегда переломили его именно русские полки в ходе блестящей кампании на Карпатских предгорьях.

Использованы статьи Н. М. Смирнова и М. Н. Ширяева


Последний раз редактировалось: Manfred (Ср Май 13, 2009 3:38 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Manfred
капитан


Зарегистрирован: 16.04.2009
Сообщения: 1186

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 2:31 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Некоторые сведения о Галициийской битве. часть 2

Русский офицерский корпус придерживался рыцарского кодекса, в духе которого он и был воспитан. Характерно дошедшее до нас письменное замечание командиру 3-го дивизиона 4-ой тяжелой артиллерийской бригады, сделанное во время Галицийской битвы инспектором артиллерии Юго-Западного фронта: «Командир корпуса категорически запретил обстреливание города Ярослава. Вашу стрельбу по башне костела, где предполагается неприятельский наблюдательский пункт, считаю бесцельным вандализмом и показывающей непонимание тактикой. Так как в Ярославе много крыш, могущих быть наблюдательными пунктами. Тратить на это дело 6-дюймовые бомбы нельзя. Мне стыдно за эту стрельбу и за вас».
Должна сказать, что в соответствии с принятым в русской армии Кодексом офицерской чести такое замечание было весьма жестким взысканием. Характерно, что в русской армии практически отсутствовал репрессивный аппарат. В ней не было ни заградотрядов, ни штрафных батальонов, а тыловые штрафные роты были не более чем военно-дисциплинарными учреждениями. И в бой их никто не посылал.

В огне мировой войны сгорал не только рыцарский Кодекс чести. Уходила в прошлое и сама кавалерия, некогда этот самый кодекс и породившая. На третий день Галицийской битвы суждено было произойти последнему крупному сражению регулярной кавалерии. В бою под Ярославице лоб в лоб в тесном строю сошлись 10-я русская и 4-я австро-венгерская кавалерийские дивизии. Русской кавалерией в этом бою командовал блестящий русский полководец генерал-лейтенант граф Федор Артурович Келлер.

Федор Артурович Келлер.
Image

Годы жизни – 1857-1918. В 1914 году – генерал-лейтенант, впоследствии генерал от кавалерии. Юнкером добровольцем участвовал в Русско-турецкой войне 1877 года. За храбрость награжден двумя солдатскими Георгиевскими крестами. Во время первой революции в 1906 году, будучи временным губернатором, в Калише чудом избежал гибели от рук террористов, бросивших в него бомбу. В 1917 году будет одним из немногих русских генералов, сохранивших верность своему царю. В 1918-м расстрелян петлюровцами в Киеве, перед памятником Богдану Хмельницкому.

В бою под Ярославице кавалеристы Келлера смяли противостоявших им австрийцев, положив на поле боя 350 человек убитыми и ранеными, захватив 8 орудий и 400 пленных.
Image

Image


Русские потери убитыми и ранеными составили 5 офицеров и 110 нижних чинов. В ходе Галицийской битвы австро-германская артиллерия ценой немалой крови платила за нежелание командования учиться на опыте чужих войн. Как и их германские коллеги, австрийские артиллеристы несли немалые потери, по старинке ведя огонь с открытых и полузакрытых позиций. Русская же артиллерия, блестяще усвоившая опыт японской войны, показывала самый высокий уровень подготовки. 26 августа в бою под Тарнавкой русская 8-орудийная гаубичная батарея, выпустив всего 200 гранат, подавила огонь шести немецких батарей. На вражеской позиции было захвачено 34 орудия, расчеты и конная тяга которых были начисто истреблены метким огнем.

Использованы статьи Т. Е.Чумичевой
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Manfred
капитан


Зарегистрирован: 16.04.2009
Сообщения: 1186

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 2:36 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Некоторые сведения о Галициийской битве. часть 3
Галицийская битва. 18 августа – 21 сентября 1914 г. Крупнейшая операция начального периода войны на Восточном фронте.

Галицийская битва состояла из пяти взаимосвязанных операций, каждая из которых сравнима по своим масштабам со сражением в Восточной Пруссии. Рисунок сражения очень сложен; нелегко даже определить критические пункты позиции, столь прозрачные, например, на Марне.

Image

Первый этап сражения представлял собой классическую «темповую игру»: стороны ведут наступление на разных флангах, надеясь достигнуть решения раньше, чем противник. При такой «встречной операции» решающее значение приобретает качество руководства войсками, умение командующего найти точный баланс между наступлением и обороной. На этом этапе боевые действия структурировались в Люблин-Холмскую (сражения у Красника и у Томашова) и Галич-Львовскую (бои на реках Золотая и Гнилая Липа) операции.
Image

Эти операции происходили одновременно, причем динамика их была взаимосвязана, для того, чтобы оценить уровень командования обеих сторон и красоту принимаемых решений, будем анализировать Люблин-Холмскую и Галич-Львовскую операции совместно.
20-28 августа 1914 года. Получив от своих агентов в Двуединой Монархии план сосредоточения австрийских войск в Галиции, русская Ставка составила предвзятое мнение о будущих действиях противника. Предполагалось, что австрийцы ни при каких обстоятельствах не уклонятся от однажды принятого плана, и русские армии простым фронтальным движением по сходящимся направлениям выйдут на фланги неприятеля, сомнут их, отрежут вражеские корпуса от Сана и Днестра и уничтожат. Главный удар наносили внешние 4-я и 8-я армии, вспомогательный — внутренние 5-я и 3-я.

Однако, Конрад фон Гётцендорф отнес линию развертывания армий на 100 км к западу, вследствие чего удар русских армий оказался направлен в пустое пространство, напротив, австрийские войска охватывали неприятеля по крайней мере на северном фланге. В трехдневном сражении у Крас-ника (23—25 августа) три русских корпуса 4-й армии были последовательно разбиты армией Данкля и отброшены к Люблину.
Тяжелая ситуация в 4-й армии вынудила командование фронтом повернуть 5-ю армию Плеве к западу, сближая ее с 4-й (директива Иванова N 480 от 25 августа). При этом левый фланг армии открывался; по идее его обеспечение возлагалось на 3-ю армию Рузского, но она пока что была значительно южнее. Попытка Плеве во исполнение полученного приказа развернуться и нанести удар по флангу армии Данкля привела к встречному бою 3,5 русских дивизий (25-й и 19-й корпуса) с 8 австрийскими дивизиями.
Этот бой (26—27 августа) представляет собой первый критический момент в Галицийской битве.
25-й корпус, зажатый в районе Замостъя (или, иначе Замосци) шестью австрийскими дивизиями армий Данкля и Ауффенберга, беспорядочно отходит на Краснослов, создавая 25-километровый промежуток между собой и 19-м корпусом. Последний отступает к Комарову, имея открытыми оба фланга.
К 28 августа уже обе русские армии правого крыла оказываются в тяжелом положении. Армия Эверта (заменил Зальца) прижата к важнейшей железнодорожной линии Люблин—Холм, не имеет пространства для маневра и подвергается двойному охвату. Армия Плеве разобщена на боевые группы, причем изолированный 19-й корпус сражается с тремя корпусами противника, наступаю¬щими на него со всех направлений. Командир корпуса, генерал Горбатовский, маневром артиллерии отражает все атаки противника и удерживает занимаемые позиции, 15-я австрийская дивизия, направленная ему в тыл, сама попадает под фланговый удар русского 5-го корпуса (28 августа.)
Однако 25-й русский корпус продолжает отход, а 17-й, будучи атакован во фланг австрийцами, бежит, оставив на поле боя 5 тысяч солдат, которые затем попали в плен, и 58 орудий (28 августа).
На Галич-Львовском направлении с 20 по 25 августа происходило сближение противников. 26 ав¬густа Франц Конрад фон Гётцендорф, желая выиграть время, приказал остановить русское наступление коротким контрударом: 3-я русская и 3-я австрийская армии сцепились в сражении на реке Золотая Липа.
8-я армия Брусилова, удаленная всего на один переход от поля сражения, не приняла в нем участия, и это предопределило провал наступления Брудермана. Брусилов здраво рассудил, что во-первых, сил у Рузского вполне достаточно, во-вторых, 8-я армия имеет самостоятельную стратегичес¬кую задачу и, наконец, в-третьих, нагромождение корпусов на Буге ничего хорошего не сулит. Есть разница между взаимопомощью в бою и бестолковым нагромождением частей и соединений.
Как бы то ни было, 26 августа австрийское наступление остановилось, а 28 августа 3-я авст¬рийская армия начала отход.
Несмотря на этот успех, баланс на конец дня 28 августа давал преимущество австрийцам. События на севере разворачивались скорее и острее, нежели наступление Рузского и Брусилова на Львов. Австрийская оборона в Галиции сохраняла целостность, в то время, как катастрофа центральной группы 5-й армии (5-й и 19-й корпуса) казалась вопросом часов.
29-31 августа 1914 года. Ставка Верховного Главнокомандования отдавала себе отчет в том, что на Люблин-Холмском направлении складывается критическая ситуация. Основные усилия были направлены на то, чтобы обеспечить устойчивость западной 4-й армии. Для этого в руках Главкома было такое мощное средство, как железнодорожный маневр второчередными корпусами и соединениями. Медленность русской мобилизации была превращена Николаем Николаевичем в стратегическое преимущество.
Пока армия Эверта стойко обороняется под Люблином, на ее фланг прибывают войска (ко 2 сентяб¬ря - 6 дивизий). Постепенно перевес на этом участке фронта переходит к русским.
Ставка правильно оценила направление переброски резервов. Армии Юга имели достаточно сил, к тому же они уже далеко втянулись на неприятельскую территорию, вследствие чего быстро усилить их не представлялось возможным. Из двух армий правого крыла положение 5-й выглядело (и было) более критическим, но, по мнению Главкома, при наличии угрозы со стороны 3-й армии и 4-й русских армий в распоряжении Ауффенберга оставалось слишком мало времени для того, чтобы разбить армию Плеве.
29 августа Ауффенберг приступает к окружению Томашевской группы русской 5-й армии. 25-й корпус по-прежнему не может остановиться и откатывается назад к Холму. Краснослав занят противником. 19-й и 5-й корпуса продолжают удерживать свои позиции, однако они скованы с фронта и крупные силы австрийцев продвигаются к их тылу. К вечеру 30 августа кажется, что ничто не может помешать Ауффенбергу блестяще завершить операцию.
В эти дни 3-я и 8-я армии атакуют укрепленные австрийские позиции на реке Гнилая Липа. Несмотря на усиление армии Брудермана резервами и прибытие корпусов 2-й армии Бен-Эрмолли, русские корпуса прорывают австрийский центр и заставляют противника начать отход ко Львову.
31 августа напряжение сражения достигает максимума. Прежде всего, воздушная разведка обнаруживает в тылу 4-й австрийской армии русские колонны, двигающиеся к Мосты Бельке и Раве-Русской. Армия Рузского входит в оперативное взаимодействие с армией Плеве.
25-й русский корпус окончательно теряет боевую устойчивость и отходит за Холм, увеличивая разрывы в боевом порядке правого крыла до 35 км. 24-я австрийская дивизия продвигается к Люблину. В порядке компенсации центральная группа корпусов продолжает успешно обороняться. Плеве собирает армейскую кавалерию, которая во взаимодействии с 25-м корпусом, отбрасывает обходя¬щую австрийскую группировку к Замостью и ликвидирует угрозу окружения. Теперь 19-й и 5-й корпуса могут оторваться от противника.
Плеве отдает приказ об общем отходе своей армии. Преследование организовано не было. Люблин-Холмская операция закончилась.
Баланс по-прежнему складывается в пользу австрийцев. Однако центр тяжести их наступления уже переместился в полосу армии Ауффенберга, которой при дальнейшем движении к северу и востоку мог угрожать охват обоих флангов.
Большинство послевоенных исследователей осуждает Рузского, который в нарушение приказа командующего фронтом, не выделил значительных сил для поворота на север и продолжал наступать на Львов. Думается, что он поступил совершенно правильно, продолжая выполнять общий стратегический план и не отвлекаясь на тактические частности.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Manfred
капитан


Зарегистрирован: 16.04.2009
Сообщения: 1186

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 2:39 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Некоторые сведения о Галициийской битве. часть 4

31 августа 1914 года.

Первый кризис сражения и принятые решения.
Галицийская битва вошла в хаотическую фазу, и обстановка выглядела одинаково грозной для обеих сторон. Русская Ставка находилась под впечатлением катастрофы Самсонова и тяжелейших боев правофланговых армий Юго-Западного фронта. В тот момент никто не мог гарантировать, что Людендорф не начнет наступление на Седлец. Такое наступление однозначно приводило Юго-Западный фронт к катастрофе, причем успехи, достигнутые левым крылом, теряли всякое значение. В этих условиях Главком приказал контратаковать 1-ю и 4-ю австрийские армии из района Люблина и Холма. При невозможности добиться быстрого успеха речь шла об отступлении всего фронта к Западному Бугу. С учетом Танненбергской катастрофы это означало, конечно, полный срыв русского плана войны.
Но если Великий князь Николай Николаевич не мог гарантировать, что удара на Седлец не будет, то Франц Конрад фон Гёнцендорф не мог строить весь план операции на ничем не подкрепленном предположении, что такой удар будет. Между тем, 3-я и 8-я русские армии продолжали победоносное наступление, и выходили они непосредственно на тылы 1-й и 4-й австрийских армий, грозя им полным разгромом. Гётцендорф пытается собрать в районе Равы-Русской какие-то силы, чтобы обеспечить тыл Ауффенберга. Но реальных сил поблизости нет, и Главком вынужден телеграфировать командующему 4-й армией: «Если вы не достигнете теперь же решительного успеха, следует отступать восточным крылом армии на Рава-Русскую...». Но тогда придется отступать и 1-й армии, что приведет к срыву всего австрийского плана войны.
Ауффенберг решительно возражает: «Для армии, одержавшей победу, появление противника на тылах не представляет опасности». Гётцендорф спокойно замечает, что победа 4-й армии будет уже поздней, чтобы облегчить положение 3-й армии.

1-4 сентября 1914 года.

Общесоюзническая стратегия уже мертва в сердце Франца Конрада фон Гётцендорфа. Речь идет о жизни и смерти австрийских армий и, значит, о жизни и смерти Двуединой Монархии. Галич-Львовская операция выигрывалась русскими. 3 сентября ими занят Львов. На следующий день Галич и почти сразу - Миколаев. Между тем, корпуса Плеве выскользнули из окружения, и преследование их в направлении на Холм быстрого успеха не обещало. Армия Данкля фактически перешла к обороне.
Франц Конрад фон Гётцендорф находит лучший практический выход. Армия Ауффенберга разделяется на «группу преследования», которая должна изображать из себя основные силы, и «маневренную группу», перенацеленную на Лъвовское направление. Концентрическими ударами 2-й армии с юга, 3-й с запада и 4-й с севера Гётцендорф предполагает разгромить левое крыло Юго-Западного фронта и освободить Львов.
Иванов во исполнение директивы Ставки предполагает привести 5-ю армию в порядок и возобно¬вить наступление на правом крыле фронта. Переброшенные туда резервы оформляются в новую 9-ю армию под командованием Лечицкого (3 сентября).
Следующие дни противники перегруппировывают войска в соответствии с новыми планами. Их исполнение привело ко второму этапу Галицийской битвы - соответственно, городскому сражению и контрнаступлению правого крыла.


Последний раз редактировалось: Manfred (Ср Май 13, 2009 2:48 pm), всего редактировалось 1 раз
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Manfred
капитан


Зарегистрирован: 16.04.2009
Сообщения: 1186

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 2:48 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Некоторые сведения о Галициийской битве. часть 5

5-12 сентября 1914 года.

Францу Конраду фон Гётцендорфу удалось создать преимущество в силах на Львовском направлении. Однако 2-я армия, на которую была возложена главная задача в предстоящем сражении, запаздывала с сосредоточением на 2 дня. Ждать, однако, было нельзя: Иванов сумел подготовить свое контрнаступление быстрее и начал его уже 4 сентября.
7 и 8 сентября происходят тяжелейшие бои за Рава-Русскую, точку пересечения «силовых линий» правого и левого крыла русских войск. Овладение этой позицией резко уменьшило бы связность австрийского фронта. Это - второй критический момент в Галицийской битве.
К исходу 8 сентября Рава-Русская остается в руках австрийцев. Наступление Бем-Эрмолли взламывает центр Брусилова и обходит его левый фланг. Положение на Львовском направлении становится для русских очень тяжелым. Однако на фронте армий Плеве, Эверта и Лечицкого, где после окончания железнодорожного маневра 26,5 русских диви¬зий действует против 15, 5 австрийских, назревает перелом. На следующий день, 9 сентября русские овладели Томашевым. Тылы армии Ауффенберга вновь открыты - теперь уже для удара с севера.

9—11 сентября 1914 года.

Второй кризис сражения. Франц Конрад фон Гётцендорф настойчиво пытается удержать инициативу. Несмотря на резкое ухудшение ситуации на севере (русская кавалерия уже выдвинута на левый берег Вислы), массированное наступление на Львов продолжается. 10—11 сентября 8-я русская армия отбивается из последних сил, но сохраняет целостность обороны.
Времени у Гётцендорфа уже не остается. Не только 4-й, но и 1-й армиям грозит полный разгром. Потеря Рава-Русской и развал фронта дело одного дня. Больше ничего сделать нельзя.
Вечером 11 сентября Гётцендорф отдает приказ об отходе. Никто не вправе упрекнуть его в том, что он не сделал все, что было в человечес¬ких силах, для выигрыша сражения.
12—20 сентября 1914 года. В ходе преследования была блокирована крепость Перемышль и преодолена оборона по реке Сан. Пути на Венгерскую равнину казались открытыми. Но Гётцендорфу удалось четко провести маневр отхода и консолидировать позицию. Паводок на Сане и прибытие на среднюю Вислу 9-й германской армии вынудило русских прекратить преследование австрийцев и перейти к иным стратегическим задачам.
Потери австрийцев составили свыше 250 тысяч человек убитыми и раненными и 100 тысяч пленными, около 400 полевых орудий. Русские потеряли 230 тысяч человек убитыми и раненными и 40 тыс. пленными, 94 полевых орудия.

Использованы материалы:
Дюпюи Р.Э., Дюпюи Т.Н. "Всемирная история войн" и материалы подготовленные Й.Ф. Ходкевичем

rusempire.ru
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Manfred
капитан


Зарегистрирован: 16.04.2009
Сообщения: 1186

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 6:13 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

marquis писал(а):
тут советское пренебрежение к личности, индивидуальности сказалось в полной мере


На примере статей о Галицийской битве я пытался показать, какими были военачальники Русской Императорской Армии.

Пример, чтобы было ясно , что из себя представляли советские военачальники, их отношение к собственной армии и людям вообще.

Георгий Константинович Жуков в начале войны - начальник Генштаба , мозг Советский Армии. Не буду сейчас приводить примеры его деятельности во время Второй Мировой. Лил он реки солдатской крови, вывозил эшелонами трофеи, ну да Победа все списала. А вот как он провел "учения" на Тоцком полигоне после войны "списать" невозможно. И если он такое вытворял в мирное время, что же он делал во время войны?

Тоцкий полигон — военный полигон в Южно-Уральском военном округе, в Оренбургской области, в 40 км от города Бузулука. 14 сентября 1954 года там проводились тактические учения войск под кодовым названием "Снежок". Суть учений состояла в отработке возможностей прорыва обороны противника с использованием ядерного оружия.
Учения подготовил и провёл маршал Георгий Жуков, 110-летний юбилей которого широко празднуют российские телеканалы.
В ходе учений бомбардировщик сбросил ядерную бомбу с тротиловым эквивалентом 40 килотонн с высоты 13 километров, и в 9 часов 53 минуты был осуществлён воздушный взрыв на высоте 350 метров.
Общее число военнослужащих, принявших участие в учениях, составило около 45 тысяч человек. Задачей "наступающей" стороны было воспользоваться образовавшейся после взрыва брешью в обороне; задачей "обороняющихся" — ликвидировать эту брешь.

В результате учений тысячи человек получили огромную дозу облучения, при этом им не была оказана соответствующая медицинская помощь. Все участники дали подписку о неразглашении военной тайны. О них вспомнили лишь после событий в Чернобыле, но многим так и не удалось доказать свое участие в учениях и получить компенсацию за утраченное здоровье. Большинство из оставшихся в живых участников тех событий, в отличие от "чернобыльцев", не пользовались льготами, а получали лишь мизерную денежную компенсацию.

Сколько людей умерли от последствий взрыва в окружающих Тоцкий полигон оренбургских деревнях — неизвестно до сих пор, однако жителям деревень Богдановка и Фёдоровка, которые находились в 5-6 км от эпицентра взрыва, было предложено временно эвакуироваться за 50 км от места проведения учения.

В 1994 году на Тоцком полигоне в эпицентре взрыва установили памятный знак — стелу с колоколами, звонящими по всем пострадавшим от радиации.

Из воспоминаний участников ядерных испытаний, которые проводились в 1954 году в Оренбургской области, 77-летнего полковника в отставке киевлянина Александра Долбня и 72-летний жителя Мариуполя Сергея Кретова, проходившого тогда срочную службу:
..."Сразу после завтрака солдаты и офицеры, одетые в так называемую хэбэ-форму, обычные шинели и сапоги, укомплектованные "верблюжьими" (двугорбыми) противогазами, разошлись по блиндажам. Не припоминаю, чтобы видел на ком-либо защитный костюм или чтобы военные формы кто-то предварительно выстирал с применением специальных защитных растворов. Я пришел к выводу, что организаторы учений таким образом хотели выяснить, сколько протянут не защищенные от радиоактивного излучения люди после этого взрыва..."
"...14 сентября я сидел прямо возле двери блиндажа, поэтому мог наблюдать, как летели два истребителя, а между ними бомбардировщик. - Небесный эскорт, сделал два круга над сопкой, и примерно в 9.20, когда самолеты пошли на третий круг, командир взвода старший лейтенант Кравцов, который был с нами в блиндаже, скомандовал: "Закрыть двери!". Мы закрылись, предварительно забрав в блиндаж весь инструмент: ломы, кирки, лопаты. Первый взрыв показался мне не слишком сильным, хотя под ногами закачалась земля. Потом это ощущение не раз возвращалось ко мне в период обострения болезней. А после второго взрыва (когда взорвалась уже атомная бомба), я услышал страшный вой. Это пошла ударная волна. И тут же лейтенант скомандовал: "Открыть двери!" Мы все вышли в траншею, и я увидел, как над сопкой, возвышавшейся в трех километрах от наших позиций, растет темно-коричневый ядерный гриб. Казалось, что где-то рядом работает мощнейший насос, поднимая в небо все, что только можно. Этот гриб, как потом нам рассказали офицеры, потянуло на Оренбург. Тем временем началась артиллерийская подготовка. Тысячи орудий палили по сопке 15 минут. Затем эту сопку еще минут пять бомбила целая армада самолетов. После этого прогремели два имитационных взрыва, и войска двинулись в "наступление". С криками "Вперед!", "Ура!", натянув противогазы, мы штурмовали сопку, над которой висел "гриб". Земля вокруг была покрыта белым налетом, как будто ее присыпали пеплом. А разноцветный осенний уральский лес сразу почернел. На обугленных стволах поваленных деревьев не было ни единой веточки! Смотровые стекла на боевых машинах, которые выезжали из подземных укрытий, стали матовыми и потрескались от ударной волны, но не высыпались, потому что были выполнены из прочного материала сталинита..."
"...На некоторых танках не было башен, одни самолеты были повалены, у других вырвало крылья, чучела солдатиков в хэбэ форме сильно обгорели. Видели мы и привязанных для испытаний животных - некоторые погибли, а другие были еще живы. Мне запомнился обгоревший бычок с выжженными глазами, еще живой..."
..."товарищи по казарме стали с ужасом обнаруживать по утрам, что их волосы клочьями остаются на подушках, а здоровые зубы раскалываются и выпадают. У всех появились страшные головные боли, которые потом возобновлялись в течение всей жизни..."

"- Демобилизовавшись, я много лет старался не обращать внимания на болезни. Жил активной жизнью: работал, учился, занимался спортом растил детей - у меня два сына. Я перенес шесть операций, в том числе и на лице. А однажды, (в мае 1993 года) проснулся утром и обнаружил, что у меня правое ухо вдвое больше левого! "

"...старшая дочь, родившаяся в июле 1955 года, в 8 лет стала плохо видеть, а у младшей, появившейся на свет через шесть лет после взрыва, увеличилась щитовидная железа, и девочку едва удалось спасти..."


Вот и сравните самого прославленного советского полководца, его ум, честь , совесть, с Брусиловым или с великим князем
Николаем Николаевичем.

При подготовке материала использована статья

Людмилы Заглада, Елены Смирновой.


monarchruss.org
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
marquis
прапорщик


Зарегистрирован: 08.01.2009
Сообщения: 755

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 8:36 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Manfred
по поводу Тоцких учений:

По окончании артподготовки, в направлении эпицентра взрыва атомной бомбы, на танке (чья броня снижала радиацию в 8-9 раз) были высланы дозоры радиационной разведки, прибывшие в район эпицентра через 40 мин после взрыва. Они установили, что уровень радиации в этом районе через 1 ч после взрыва составлял 50 Р/ч, в зоне радиусом до 300 м - 25 Р/ч, в зоне радиусом 500 м - 0,5 Р/ч и в зоне радиусом 850 м - 0,1 Р/ч. Команда отметила специальными флажками зоны «более 25 Р/ч», «0.5-25 Р/ч», «0.1-0.5 Р/ч». Обозначение границ зон заражения было полностью закончено через 1,5 ч после взрыва, т.е. до выхода наступающих войск в районы заражения. Данные дозоров так же проверялись дистанционным гамма-ренгеномером, установленным на расстоянии 750м от эпицентра. Только эта команда находилась в зоне заражения более 25 Р/час и только эта команда теоретически могла получить сколь-нибудь заметную дозу облучения. Однако находилась она в эпицентре менее получаса, не выходила из-за брони танка (установка флажков осуществлялась автоматически, методом отстрела) и даже чисто теоретически не могла бы получить дозу более 2-3 ренген. Хотелось бы напомнить, что лучевая болезнь 1-й степени происходит при единовременном получении дозы облучения 100-200 рентген.

Около 12ч передовой отряд механизированной дивизии «восточных», двигаясь впереди боевых порядков первого эшелона и преодолевая очаги пожаров и завалов, вышел в район атомного взрыва. Через 10-15 мин за передовым отрядом в тот же район севернее эпицентра взрыва выдвинулись подразделения стрелкового полка, а южнее - подразделения механизированного полка. Войска двигались по дорогам колоннами. Впереди колонн следовала войсковая радиационная разведка, которая установила, что уровень радиации на местности на удалении 400 м от эпицентра взрыва к этому времени уже не превышал 0,1 Р/ч. Войска преодолевали район атомного удара со скоростью 5 км/ч, а передовой отряд механизированной дивизии в районе эпицентра еще быстрее - 8-12 км/ч. В момент взрыва в воздухе находились самолеты-истребители на удалении 30-35 км, а бомбардировщики - в 100 км от эпицентра взрыва. Ко времени их выхода на цель радиоактивное облако переместилось на 30 км от эпицентра взрыва.

Всего в районе реального ядерного взрыва было задействовано около 3 тысяч человек, то есть не более 10% от всего привлекавшегося к учению личного состава войск, при этом непосредственно через эпицентральную зону прошло около 500 человек.

Некоторые самолеты, нанося удар по наземным целям через 21-22 мин после атомного взрыва, пересекали ножку «атомного гриба» - ствол радиоактивного облака. Дозиметрический контроль летчиков и техники после посадки показал крайне незначительный уровень их заражения. Так, на фюзеляже он составил 0,2-0,3 Р/ч, внутри кабины - 0,02-0,03 Р/ч.

Короче, нормальная практика для того времени.

По поводу здоровья: "к 2004 году в живых осталось около 2 000 участников этих учений. В учениях участвовали люди возрастной группы 20-40 лет, прошло 50 лет и возраст бывших участников колеблется от 70 до 90 лет. Даже самые молодые из участвовавших в учениях стали глубокими стариками. В современной России, увы, мало кто из мужчин доживает до 70 лет – и дело тут отнюдь не в Тоцких учениях."


http://forums.vif2.ru/showpost.php?s=16b33b167605b59143028ed89211f758&p=1413&postcount=39

_________________
На все их вопросы
Един наш ответ:
У нас есть "Максим"
У них его нет.
(с) Британское колониальное творчество
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
marquis
прапорщик


Зарегистрирован: 08.01.2009
Сообщения: 755

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 8:48 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Manfred писал(а):

Отступали и массово сдавались потому что в самом начале войны воевать не хотели.

откуда вы такое взяли?
СССР был милитаристким государством и с началом войны население испытало патриотический подъем, в армию пошел поток добровольцев. То что в следствие постоянных оступлений многие части утрачивали стойкость и дух вполне нормальное явление, в 1915 была аналогичная картина.

_________________
На все их вопросы
Един наш ответ:
У нас есть "Максим"
У них его нет.
(с) Британское колониальное творчество
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
marquis
прапорщик


Зарегистрирован: 08.01.2009
Сообщения: 755

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 9:18 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Керсновский о начале войны:

Пока происходили эти первые стычки. Ставка, прибыв в Барановичи, приняла ряд ответственных решений.

Великий князь Николай Николаевич не принимал участия в составлении плана войны и не разделял идей навязанного ему в сотрудники Данилова. Он был сторонником наступательных действий на левом берегу Вислы «в сердце Германии». Получив 20 июля назначение Верховным главнокомандующим, великий князь просил Государя назначить начальником штаба своего всегдашнего сотрудника генерала Палицына, а генерал-квартирмейстером — генерала Алексеева. Государь отказал, о чем приходится пожалеть.

Верховному главнокомандующему сразу же пришлось испытать невероятное давление со стороны растерявшегося французского союзника. Французский военный министр сенатор Мессими потребовал наступления русских армий от Варшавы через Познань на Берлин. Это ясно указывало на утрату нашими союзниками душевного равновесия — наступление в Восточную Пруссию уже стало казаться им недостаточно сильно действующим средством. Французский посол Палеолог со своей стороны «умолял» Государя повелеть наступление, так как иначе Франция будет «неминуемо раздавлена».

В результате французских требований великий князь приказал 26 июля свернуть на Варшаву шедшие из Петербурга в 1-ю армию Гвардейский и I армейский корпуса. Туда же он предписал направить и XVIII армейский корпус из 6-й армии. В возмещение взятых у Ренненкампфа двух корпусов Ставка включила в 1-ю армию XX армейский корпус, предназначавшийся на самый ответственный участок Юго-Западного фронта — в 4-ю армию. Таким образом, великий князь задумал сосредоточить у Варшавы маневренную группу для похода на Познань — Берлин, а в то же время вести операции на Восточно-Прусском и Галицийском театрах. Решение это представляет стратегическую бессмыслицу — оно повлекло за собой распыление сил в трех расходящихся направлениях.

Ахиллесовой пятой всех наших планов развертывания была разброска сил в двух направлениях. Разброска эта была неизбежным злом. Если обстановка Русского театра [180]

войны повелительно требовала наступления на Австро-Венгрию, то обстановка всей Мировой войны еще повелительнее требовала наступления на Германию. Жестоким промахом Верховного главнокомандующего было добавление к этим двум основным направлениям еще третьего. Организовать удар от Варшавы на Берлин имело смысл лишь при условии отказа от похода в Восточную Пруссию и сосредоточении назначавшихся туда войск на левом берегу Вислы. Решив действовать сразу по трем направлениям, великий князь рисковал разгромом. Результатом перетасовки 26 июля было ослабление 1-й и 4-й армий на один корпус. Первое повлекло за собой тактически нерешительный исход Гумбинненского сражения, второе едва не привело под Красником к катастрофе всего Юго-Западного фронта.

_________________
На все их вопросы
Един наш ответ:
У нас есть "Максим"
У них его нет.
(с) Британское колониальное творчество
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
marquis
прапорщик


Зарегистрирован: 08.01.2009
Сообщения: 755

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 9:20 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Гибель 2-ой армии:

Назначенная для движения в обход Мазурских озер с запада, наша 2-я армия больше всех потерпела от спешки и тыловой неурядицы. XXIII армейский корпус не имел обозов, и его было приказано довольствовать за счет XV. VI армейский корпус имел лишь 24 батальона из 32. Некомплект имелся и в XV корпусе. XIII корпус выступил в поход без командира: генерал Алексеев был назначен на Юго-Западный фронт, и генерал Клюев, вызванный с турецкой границы, где он командовал I Кавказским корпусом, нагнал незнакомые ему войска уже в Белостоке. По своему составу XIII корпус, на две трети состоявший из запасных, должен был считаться второочередным. Прибыв в свой корпус уже на походе, генерал Клюев мог [188]

сравнить эти шедшие без воодушевления войска с великолепными полками 20-й и 39-й дивизий, только что им оставленными. У солдат он нашел «славные русские лица», но не встретил воинского облика («переодетые мужики»), Походное движение напоминало «шествие богомольцев». Во всем этом виноваты предшественники генерала Клюева (последний из них — генерал Алексеев). XIII корпус не пользовался хорошей репутацией и считался, подобно Московскому гарнизону, распущенным.

Назначенный вместо генерала Рауш фон Траубенберга генерал Самсонов — кавалерийский начальник блистательной личной храбрости — занимал ответственные штабные (в Варшавском военном округе) и административные (донской атаман) должности, но не командовал ни корпусом, ни даже пехотной дивизией. Ближайшие его сотрудники — чины штаба армии — были случайного состава и неопытные в своем деле, в чем виноват генерал Жилинский, отобравший все лучшие элементы штаба Варшавского военного округа к себе в штаб фронта. Связь совершенно отсутствовала. Единственным ее видом стал радиотелеграф. Депеши, однако, слались незашифрованными и в таком виде перехватывались противником. XIII корпус не имел при себе шифра. Настояния французов с каждым днем становились все более нервными. Ставка и штаб фронта торопились и теряли голову.

На 14-й день армия тронулась к границе. Корпуса наступали безостановочно по сыпучим пескам, без обозов, не получая хлеба по несколько дней. Генерал Самсонов пытался двинуться в северо-западном направлении, вдоль железной дороги — единственной питательной артерии, и это вызвало большое раздражение у генерала Жилинского, канцелярского деятеля, совершенно не знакомого с войсками, не понимавшего, что войскам нужно есть. Его понукания каждый день становились все более резкими:

легкомысленно наобещав союзникам наступление на 15-й день, он отыгрывался на подчиненных.

9 августа корпуса 2-й армии подошли к границе. В этот день генерал Жилинский передал II армейский корпус в 1-ю армию, а XXIII дезорганизовал, направив еще 3-ю Гвардейскую дивизию в район Гродно — Белосток, которому ничего не угрожало. Взамен этих войск генерал Жилинский намеревался было передать Самсонову только что прибывшие в Варшаву Гвардейский и 1-й армейский корпуса{152}. Этому воспротивилась Ставка, носившаяся в те дни с идеей наступления сразу по трем направлениям. [189] Гвардию запрещено было трогать, а I армейский корпус придан был 2-й армии лишь условно: ему запрещено было идти за район Сольдау.

10 августа XV армейский корпус завязал бой с 20-м германским у Орлау — Франкенау и на следующий день отбросил его. В боях у Орлау — Франкенау мы имели свыше 3000 убитыми и ранеными. XIII корпус оказал содействие XV. Немцы лишились 1700 человек{153}. Симбирцы взяли 2 орудия — это были первые трофеи 2-й армии. Упорство, с которым вели этот бой немцы, встревожило Самсонова, Мартоса и Клюева. По службе своей в Варшавском округе они знали о германских «военных играх»: проекте сдержать русскую «Наревскую армию» с фронта и парировать ее наступление сокрушительным ударом с запада (из района Сольдау) во фланг и в тыл. Озабоченные взоры русских военачальников обратились налево — на запад, где происходило что-то неладное, откуда стихийно чувствовался противник.

Но генерал Жилинский не внял этим опасениям. Для него положение было ясно. После Гумбиннена немцы отступили, разумеется, в Кенигсберг (он и на карте обозначен звездочкой!). Другие бегут к Висле, и надо поскорее перехватить им отступление. Самсонов непозволительно медлит и мешкает, и этого он, Жилинский, более не потерпит. И на представления командовавшего 2-й армией об усилении противника перед его фронтом главнокомандовавший Северо-Западным фронтом ответил ужасным, неслыханным, немыслимым для офицера оскорблением: «Видеть неприятеля там, где его нет, — трусость, а генералу Самсонову быть трусом я не позволю!» Фраза эта была сказана офицером, слышавшим лишь на маневрах стрельбу, про другого, получавшего еще кадетом солдатского Георгия и заслужившего 4-ю и 3-ю степень в Маньчжурии. У генерала Жилинского было весьма своеобразное представление о воинской этике. Душевное равновесие генерала Самсонова было потеряно, и он предписал своей армии безотлагательно двинуться на север. Центральные корпуса — XIII, XV и часть XXIII (5 дивизий) — выводились на Алленштейн — Остероде, VI корпус на отлете прикрывал этот маневр справа, а I корпус в районе Сольдау обеспечивал уступом позади всю эту операцию слева.

Тем временем на правом фланге 20-го германского корпуса бешеным темпом высаживался 1-й армейский корпус для удара в левый фланг «Наревской армии», а с востока шли 1-й резервный и 17-й корпуса для удара по правому [190] флангу. Гинденбург и Людендорф нашли директивы Северо-Западного фронта в сумке убитого русского офицера, перехватили незашифрованные русские депеши. Германские военачальники действовали наверняка: положив заслониться от Ренненкампфа конницей и ландвером, они все свои силы — 13 дивизий — двинули концентрически на разбросавшуюся русскую армию. Решив сбить два фланговых русских корпуса, они захватывали затем в клещи центральную группу (5 дивизий) и воспроизводили «Канны», как учил их граф Шлиффен. С русской стороны мы не видим никакого стратегического замысла. Штаб Северо-Западного фронта, а за ним и штаб 2-й армии, превратившийся в его послушное эхо, механически ставили войскам задачей овладение отвлеченными географическими объектами — рубежами «от сих включительно до сих исключительно». Разбросанные веером на фронте 120 верст корпуса генерала Самсонова шли навстречу своей судьбе, ничего не зная друг о друге и о противнике.

13 августа VIII германская армия перешла в наступление и наша 2-я армия получила удар в оба фланга. На левом фланге, при Сольдау, I армейский корпус генерала Артамонова был атакован 1-м, частью 20-го германских корпусов и ландвером и осадил назад. На правом же фланге, при Гросс Бессау, наша 4-я пехотная дивизия VI армейского корпуса была атакована 1-м резервным и 17-м армейскими германскими корпусами и разбита. Растерявшийся командир корпуса генерал Благовещенский бросил вверенные ему войска и бежал. Корпус последовал за своим командиром и отошел прямо на юг, за границу, не предупредив ни штаб армии, ни соседа — XIII корпус, фланг и тыл которого подставлялись под удар. 4-я дивизия в бою у Гросс Бессау и Ортельсбурга лишилась 73 офицеров, 5283 нижних чинов, 16 орудий и 18 пулеметов. 16-я дивизия потеряла не свыше 1500 человек{154}. Генерал Благовещенский заявил, что он «не привык быть с войсками». Мы видим, таким образом, что в русской армии могли быть начальники, «не привыкшие быть с войсками», что подобного рода начальникам вверяли корпуса и что у них не хватало честности сознаться в своей «непривычке» в мирное время и уступить заблаговременно свое место более достойным.

Центральные корпуса наступали: XV — с боем, XIII — беспрепятственно. Командиры их были обеспокоены. Опытный Мартос и умный Клюев чувствовали, что дела идут совсем не так, как должны были бы идти. Им приказывали [191] идти на север, они же видели, что надо повернуть фронт на запад, откуда и грозил удар. XV корпус и 2-я пехотная дивизия так постепенно и делали, XIII же корпус, не встречая сопротивления, шел на указанный ему Алленштейн. Генерал Клюев сознавал всю пагубность этого маневра, но не имел силы воли ослушаться (а ведь «местный лучше судит»). Он продолжал вести свой корпус в петлю.

14 августа наш I армейский корпус после жестокого боя отошел от Сольдау, а шедшая с XV армейским корпусом 2-я пехотная дивизия разгромлена у Гросс Гардинена. Дорога 1-му германскому корпусу генерала Франсуа в тыл нашим XV и XIII корпусам была открыта. I корпус был всю эту операцию в составе 3 бригад.

В противоположность Благовещенскому генерал Артамонов (известный своим популярничанием «под Драгомирова») впал в другую крайность. Он взял винтовку, отправился в огонь, держал солдатам речи, воодушевлял роты, но совершенно упустил и дезорганизовал управление корпусом. «Первый армейский стоит, как скала!» — донес он генералу Самсонову и час спустя приказал отступать. Артамонов был отрешен и заменен генералом Душкевичем{155} — это было последним распоряжением генерала Самсонова. XV корпус второй день стоял в жарком бою с 20-м германским у Мюлена, тогда как XIII занял злополучный Алленштейн (оба центральных наших корпуса разведены были в противоположные направления). VI корпус самотеком шел к границе. Немцы его не преследовали: оба их корпуса — 1-й резервный и 17-й армейский — повернули в охват нашей центральной группы. Положение 2-й армии стало критическим.

На 15 августа генерал Самсонов отдал своим войскам директиву, запоздавшую, по крайней мере, на двое суток и оказавшуюся вне времени и вне пространства. Командовавший армией совершенно потерял голову. Ему надлежало немедленно же приказать VI корпусу сделать налево кругом, схватить I корпус с подошедшими к нему 3-й Гвардейской пехотной дивизией и 1-й стрелковой бригадой и бросить их на Сольдау — во фланг обходящему нашу армию 1-му германскому корпусу. Ничтожный Самсонов ничего этого не видел, он не сумел отдать ни одного распоряжения и сделал худшее, что только мог сделать: отправился к войскам, сняв связь со штабом фронта и корпусами и совершенно дезорганизовав управление армией. 2-я армия с этой минуты перестала существовать как цельный военный организм: Самсонов ее сокрушил, и Гинденбургу оставалось теперь ее добить...[192]

В этот день 15 августа I корпус отходил на Млаву. Остатки 2-й пехотной дивизии и кексгольмцы геройски бились с тремя германскими дивизиями у Ваплица и Лапа, но спасти левый фланг от глубокого охвата уже не могли. У Ваплица калужцами и либавцами взято 9 орудий и 1000 пленных, и войска 20-го германского корпуса были охвачены паникой. Кексгольмский полк у Лапа схватился со всем 1-м германским корпусом. Пал Нейденбург, и отступление XV корпусу было отрезано. Этот последний сбил у Мюлена 20-й германский и поджидал XIII корпус. Генерал Клюев пошел от Алленштейна на сближение с генералом Мартосом, но на марше был внезапно атакован в голову и в хвост. В бою у Мюлена Муромский и Нижегородский пехотные полки взяли 1000 пленных{156}.

Генерал Мартос дает драматическое описание этого боя. «Пленные в колонне, имея впереди офицеров, стройно, как на параде, подходили к холму, где я был со штабом, распоряжаясь и наблюдая за боем. К этому же времени, неожиданно для меня, к этому же холму, но с другой стороны, приближался со штабом верхом генерал Самсонов, приехавший из Нейденбурга. Когда я докладывал командующему боевую обстановку, он прервал меня и, указав на немецкую колонну, сказал: «А это что?» Я ответил: «Пленные, взятые при отражении утреннего прорыва». Тогда он подъехал вплотную к моей лошади, обнял меня и печально сказал: «Только вы один нас спасете...»

Летчик XIII корпуса обнаружил движение на Алленштейн с востока 2 дивизий пехоты. Генерал Клюев и его сотрудники решили, что это наш VI корпус (им и в голову не пришло, что Благовещенский отступит куда-то в сторону от главных сил, не предупредив соседа). Но эти подходившие колонны были 1-м резервным германским корпусом. В отчаянном бою на улицах Алленштейна погиб наш 143-й пехотный Дорогобужский полк, схватившийся со всем германским корпусом, но гибелью отдаливший общую катастрофу. Сказались последствия предательского отхода VI корпуса: XIII корпус к вечеру сидел в мешке...

16 августа наступила агония. Сокрушительный удар генерала Франсуа по тылам привел к неслыханному разгрому. Генерал Мартос попал в плен, генерал Самсонов в отчаянии застрелился. Генерал Клюев кое-как наладил отход тремя колоннами, но в трагических боях 17-го и 18-го — у Кальтенборна, Валендорфа, в Напиводском лесу — колонны эти погибли. У генерала Клюева не хватило воли и энергии пробиться, и он сдался со своей колонной [193] перед последним остававшимся препятствием. Штаб XV корпуса был расстрелян из пулеметов, и генерал Мартос взят в плен с оружием в руках. Отход остатков армии под руководством штаба XIII корпуса совершался в невероятно трудных условиях полного окружения. Правая колонна частью пробилась (21-й пехотный Муромский полк в полном составе). Средняя — 20000 человек и 160 орудий, при которой находился сам Клюев, сдалась, почти что выйдя из окружения. У генерала Клюева не хватило твердости духа на последние минуты!

Левая колонна погибла геройски: увлекаемая командиром Невского пехотного полка Первушиным, она ринулась в штыки на заступивший ей дорогу 17-й корпус Макензена, захватила 20 пушек и погибла переколотой на неприятельских орудиях, повторив подвиг Ипатия Коловрата{157} и его дружины. Остается добавить еще, что 141-го пехотного Можайского полка штабс-капитан Семячкин с горстью людей шестидневными боями пробился через расположение 17-го германского корпуса и принес замки захваченных 2 германских пушек!

Катастрофа была бы предотвращена, исполни свой долг фланговые корпуса. Но VI корпус позорно бездействовал, а I корпус действовал с преступной вялостью. Двинутый штабом фронта сборный отряд генерала Сирелиуса занял было 17 августа Нейденбург, но не развил удара, к тому же сильно запоздавшего, и на следующий день отступил.

Совершилось величайшее несчастье нашей военной истории (после Нарвы 1700 года). Наши потери доходят до 100000 человек. Немцы в рекламных целях показали 93000 пленных и 350 орудий, включив сюда погонщиков — крестьян и собственных своих пленных, захваченных было нами и освобожденных. Почти все пленные и трофеи взяты 1-м армейским корпусом генерала Франсуа, которому по справедливости и принадлежит львиная доля в победе.

Следует отметить, что 15 августа испуганный ударами под Ваплицем и Мюленом штаб VIII армии предписал фланговым корпусам, 1-му и 17-му, стянуться к центру, но ни Франсуа, ни Макензен не выполнили этого распоряжения. Инициативе этих двух корпусных командиров обязаны немцы своим триумфом, а мы — разгромом. Можно считать, что в плен попало 70000 человек, наполовину раненых. У нас убито 10 генералов, 13 взято в плен. Орудий потеряно 330, но не оставлено врагу ни одного знамени{158}. Немцы свой урон показывают в 13000. Стратегически для немцев выгода свелась к нулю: они [194] лишены были возможности пожать плоды этой победы. Зато моральные последствия катастрофы при Сольдау были неисчислимы: она окрылила германских командиров и германские войска, а на русское полководчество всей войны наложила отпечаток подавленности, растерянности, уныния заранее побежденных...

_________________
На все их вопросы
Един наш ответ:
У нас есть "Максим"
У них его нет.
(с) Британское колониальное творчество
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
marquis
прапорщик


Зарегистрирован: 08.01.2009
Сообщения: 755

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 9:28 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Галицийская битва

«Галицийской битвой» называют совокупность операций, разыгравшихся в августе 1914 года на 500-верстном фронте, от Вислы до румынской границы, между русскими армиями Юго-Западного фронта и австро-венгерскими армиями. Это трехнедельное единоборство во времени характеризуется двумя периодами. Первый период — австрийский удар на севере — на Люблин, русский удар на юге — на Львов. Сражения под Красником — между 4-й русской и I австро-венгерской армиями, под Томашовом — между 5-й русской и IV австро-венгерской, под Злочувом (Золотая Липа) и Перемышлянами (Гнилая Липа) между 3-й и 8-й русскими, III и II австро-венгерскими. Тяжелый период, [201] когда лишь доблесть войск и энергия войсковых начальников предотвратили катастрофу, на которую обрекали наши армии неудачное развертывание и неудачная стратегия. День 18 (31) августа является переломом: русская стратегия оправилась, и враг подчинился нашей воле. Это австрийский удар на юге, отчаянный вызов судьбе — сражение под Равой Русской — Городком. И в то же время мощный русский удар на севере — от Люблина, решающий трехнедельное единоборство.

* * *

2 августа 1914 года штаб Юго-Западного фронта отдал, как мы видели, своим армиям директиву о переходе 10-го в решительное наступление. 4-я армия от Люблина нацеливалась на Перемышль, имея задачей отрезать от Кракова австро-венгерские армии (сосредоточение которых полагалось «по шпаргалке» в Восточной Галиции); 5-я армия, способствуя в этом 4-й, выводилась из южной Холмщины на линию Мосциска — Львов. Главные же силы фронта — 3-я и 8-я армии — бросались на Львов (3-я — по фронту Куликов — Миколаев; 8-я — по фронту Ходоров — Галич, препятствуя противнику отойти за Днестр).

Наиболее ответственная задача поручалась наиболее слабой 4-й армии, вдобавок с первых же дней сосредоточения еще более ослабленной.

Последняя июльская и первая августовская недели видели блестящую и самоотверженную работу нашей несравненной конницы, непроницаемой завесой скрывшей развертывание русских армий от глаз австро-венгерского главнокомандования: силы их оказались невыясненными, сосредоточение всей 8-й армии прошло вообще необнаруженным. Наоборот, о неприятеле были собраны ценные сведения.

4 августа конница 4-й армии имела удачное дело в Таневских лесах к югу от Красника. Взятые пленные позволили обнаружить развертывание I австрийской армии гораздо западнее, чем то предполагал наш план войны. Угроза нашему слабому правому флангу в люблинском направлении стала очевидной. Фланг этот надо было немедленно усилить, но этого сделано не было. Констатировав угрозу. Ставка и штаб Юго-Западного фронта не сочли нужным на нее реагировать и принять меры к ее парированию. Ставка была ослеплена «берлинским миражом» — организацией авантюры похода в «сердце Германии». Штаб [202] же Юго-Западного фронта еще не очнулся от гипноза «львовского миража». Было потеряно восемь драгоценных дней.

6 августа наша 3-я армия перешла границу. Генерал Рузский сразу же сжал свой фронт со 120 верст на 75, решив действовать одними лобовыми ударами, не прибегая к фланговым маневрам. Примитивная эта стратегия еще более удаляла 3-ю армию от 5-й. 8 августа перешли Збруч и корпуса 8-й армии. Генерал Брусилов выделил из состава своего XII корпуса Заднестровский отряд, пошедший из Бессарабии на Буковину, в составе Терской казачьей дивизии и 2-й бригады 12-й пехотной дивизии, смененной затем 71-й пехотной дивизией.

8 августа наша 10-я кавалерийская дивизия графа Келлера{169} разгромила 4-ю австро-венгерскую кавалерийскую дивизию в знаменитом конном бою у Ярославице. Пока 1-й Оренбургский казачий полк рубил австрийскую пехоту, 7 эскадрон новгородских драгун и одесских улан схватились фронтально с 8 австрийскими эскадронами. Участь боя повисла было на волоске, и граф Келлер бросил уже в атаку свой штаб и конвой, но подоспевшие 2 эскадрона ингерманландских гусар с ротмистром Барбовичем решили дело в нашу пользу ударом во фланг австрийским «белым драгунам» и захватом всей их артиллерии. В преследовании приняло участие еще 6 подоспевших эскадронов и сотен. Собственно в конном бою наш урон был 5 офицеров и 110 нижних чинов (большей частью легко раненных), у австрийцев убыло до 350 убитыми и тяжело раненными и 400 пленными и 8 орудий. Это самое большое кавалерийское столкновение Мировой войны. К сожалению, штаб 3-й армии не сумел воспользоваться этим блестящим успехом. Победа у Ярославице после успеха нашей 2-й сводно-казачьей дивизии у Городка окрылила нашу конницу, но все ее возможности, увы, не были использованы.

Пока армии Рузского и Брусилова сближались с III австро-венгерской и группой Кевеша{170}, на севере произошли события исключительной важности, сразу переместившие туда центр тяжести стратегии.

* * *

10 августа наша 4-я армия генерала барона Зальца, силою всего в 6,5 дивизий{171}, двинулась в общем направлении на Перемышль, как то было ей указано. Отсутствие XX корпуса давало себя знать. Базы армии совершенно [203] не были оборудованы для столь дальней операции. Впрочем, и наступать ей долго не пришлось. Навстречу 4-й армии шла из Таневских лесов вдвое сильнейшая I австро-венгерская армия генерала Данкля силою в 12 дивизий. 10-го же августа генерал Данкль{172} атаковал тройными силами под Красником наш XIV армейский корпус и нанес ему полное поражение. 11 августа разбиты были XVI и Гренадерский корпуса, и 12-го числа 4-я армия стала откатываться к Люблину. В этот день генерал Зальца был заменен генералом Эвертом, командующим войсками Омского военного округа. Отчислению подлежал и командир XIV корпуса генерал Войшин-Мурдас-Жилинский, но вместо него сменен был командир XVI корпуса генерал Гейсман и назначен генерал Клембовский{173}. Всего под Красником с нашей стороны сражалось 109000 человек и 352 орудия против 228000 австро-венгров с 520 орудиями. Наш урон — до 20000 человек (в том числе до 6000 пленных) и 28 орудий.

Поражение под Красником открыло глаза Ставке и штабу Юго-Западного фронта. Ставка вынуждена была двинуть в 4-ю армию один из корпусов, предназначавшихся для «похода на Берлин», XVIII армейский и второочередные 80-ю, 82-ю и 83-ю пехотные дивизии.

Назначенный было в 3-ю армию III Кавказский корпус был тоже направлен под Люблин. Генерал Алексеев, со своей стороны, правильно оценил обстановку и решил парировать неприятельский удар по 4-й армии наступлением 5-й и 3-й армий левым плечом вперед — во фланг и в тыл ударной группы (I к IV австро-венгерские армии) неприятеля. Однако это коренное изменение плана операции требовало отчетливой и уточненной формулировки. Этого-то как раз и не было сделано. Найдя решение, генерал Алексеев не сумел его провести и прежде всего не отменил первоначальной директивы от 2 августа, уже не отвечавшей создавшемуся положению, но продолжавшей оставаться в силе.

Тем временем 4-я армия продолжала стойко отбиваться, и ее сопротивление 13 и 14 августа (у Белжице — Туробина) поразило австрийцев, увидевших, что победить русских не так легко, как это им казалось. 15 августа генерал Данкль притянул к себе с левого берега Вислы группу Куммера{174} (2 дивизии). Положение 4-й армии на подступах к Люблину было очень тяжелым, но у генерала Эверта хватило выдержки выждать сосредоточения всего XVIII корпуса, не вводя его пачками. 16 августа 4-я армия была [204] охвачена с обоих флангов: справа, на реке Ходель, группой Куммера, слева, у Суходола, 10-м австро-венгерским корпусом, стремившимся прервать линию Люблин — Холм (у станции Травники) и вклинившимся между 4-й и 5-й армиями. Однако генерал Данкль не сумел сохранить свой маневренный кулак, давший ему победу под Красником, и разбросал свои усилия.

17 августа авангард XVIII корпуса сбил группу Куммера на реке Ходель. В деле 17 августа нами взят 1 генерал, 1000 пленных, 3 орудия, 10 пулеметов. Отличился Двинский полк. Положение под Люблином изменилось к лучшему, но под Суходолом продолжало оставаться напряженным.

Одновременно с 4-й армией генерала Зальца 10 августа перешла в наступление и 5-я армия генерала Плеве. Сближение с противником происходило здесь медленнее по причине большого расстояния. Получив известие 12 августа о поражении 4-й армии, генерал Плеве двинул на поддержку соседа XXV корпус. Однако корпус этот наткнулся 13-го у Замостья на подавляющие силы противника: это была IV австро-венгерская армия генерала Ауффенберга{175}. В боях 13 и 14 августа у Замостья XXV корпус был разбит и отступил на Красностав.

3-я гренадерская дивизия была совершенно расстроена и потеряла 16 орудий. Ее 1-я бригада насчитывала сейчас же после боя всего 850 штыков. 1-я же бригада 46-й пехотной дивизии была накануне отправлена под Люблин, в 4-ю армию. В то же время 13 августа в бой вступил XIX корпус, а 14-го и V (корпуса генерала Плеве шли уступами справа). Бои этих двух корпусов были удачны. 15 августа Томашовское сражение было в разгаре. Ауффенберг обрушился всеми силами на XIX корпус генерала Горбатовского, но наши 17-я и 38-я дивизии стойко отбились от шести неприятельских (2-го, 9-го и 6-го австро-венгерских корпусов). В то же время наш V корпус блестящим ударом разбил у Лащова 6-й австрийский корпус. Но на левом фланге 5-й армии подходивший XVII корпус был на подходе разбит подоспевшей к Ауффенбергу из III армии группой эрцгерцога Иосифа Фердинанда (14-й корпус).

В боях XIX корпуса под Тарнаваткой 13 августа тарутинцы взяли знамя 11-го венгерского полка и 6 орудий. [205] Бородинцы взяли 2 орудия. 14 августа 27-й пехотный Витебский полк нагрянул на рассвете на 10-ю австро-венгерскую кавалерийскую дивизию и всю ее разгромил совершенно, выведя ее из строя и захватив коновязи. В славном деле V корпуса у Лащова отличились полочане, томцы и колыванцы: 15-я венгерская пехотная дивизия была разгромлена, и нами взято 4000 пленных, 2 знамени и 22 орудия. При поражении XVII корпуса наша 35-я дивизия была атакована на привале, потеряв 18 орудий, а второочередная 61-я приведена в расстройство и потеряла на следующий день свою артиллерию — 40 орудий и 1 знамя.

Положение нашей 5-й армии под Томашовом стало тяжелым. Оба ее фланга оказались сбиты, и центр был охвачен превосходными силами врага. Ауффенберг решил устроить «Канны». Группа эрцгерцога Петра Фердинанда должна была обойти наш правый фланг, тогда как эрцгерцог Иосиф Фердинанд наваливался на левый. Все это явило разительное сходство с драмой, разыгравшейся как раз в эти дни при Сольдау, но Плеве не был Самсоновым, Горбатовский не был Клюевым, австрийским же эрцгерцогам было далеко до железных прусских командиров. Против 6,5 русских дивизий Ауффенберг развернул 13, но все его усилия их сломить в боях 16 и 17 августа оказались тщетными. 18 августа генерал Горбатовский, корпус которого у Комарова был уже охвачен с трех сторон, решительным ударом отбросил эрцгерцога Петра — мечты Ауффенберга о «Каннах» разлетелись прахом. Тем не менее генерал Плеве принял решение 18-го прервать затянувшееся сражение и отвести свою армию на Красностав и Владимир Волынский.

В те дни в лице генерала Горбатовского мы обрели второго Дохтурова. XIX корпус, загнув фланг и простреливаемый насквозь, стоял как гранитная глыба. Герой Порт-Артура генерал Горбатовский, сняв фуражку, поклялся своими седыми волосами, что скорее умрет, чем уступит врагу! В контратаке 18 августа блестящую роль сыграли 1-я и 5-я Донские казачьи дивизии, ударившие в тыл 2-го австро-венгерского корпуса и взявшие 10 орудий. Эрцгерцог Петр приказал отступать, чем привел в отчаяние Ауффенберга. Этот последний изливает свою горечь в дневнике:«Ужасное разочарование! Беспомощная ярость! Пропали лучшие плоды победы! Не нахожу слов!» При встрече с эрцгерцогом Ауффенберг не скрыл своего негодования, показав себя плохим царедворцем, — и это сыграло свою роль в его опале. [206] Ауффенберг отправил донесение о своей «блестящей победе», о «совершенном разгроме» 5-й русской армии и о захвате «160 русских пушек». В австрийской Главной Квартире стали поэтому считать нашу 5-ю армию выведенной из строя. В числе «побежденных» им войск Ауффенберг пометил и XIII армейский корпус, как раз погибший в тот день в Восточной Пруссии. Стойкость войск 5-й армии ввела его в заблуждение относительно ее численности. Всего под Томашовом сражалось 160000 русских с 588 орудиями против 205000 австро-венгров с 600 орудиями. Наш урон — до 30000 убитых и раненых, 10000 пленных и 74 орудия. Австрийцы лишились до 40000 убитыми и ранеными, до 12000 пленных, 3 знамени и 39 орудий. Их потери (не говоря о знаменах) превосходили наши. Взяты знамена 11-го гонведного{176}, 5-го и 65-го пехотных полков.

* * *

Ударной группе Юго-Западного фронта — 3-й армии генерала Рузского и 8-й генерала Брусилова — было предписано вести энергичное наступление во львовском направлении, где предполагались главные силы неприятеля. Наше превосходство в силах в этом, оказавшемся второстепенном, направлении было полуторным: здесь мы развернули 22 пехотных и 9 кавалерийских дивизий против защищавших Галицию 16 пехотных и 6 кавалерийских дивизий III австро-венгерской армии генерала Брудермана{177} и отряда Кевеша (авангарда перебрасывавшейся из Сербии II австро-венгерской армии).

Австрийское командование ничего не знало о существовании русской 8-й армии (развертывание которой было скрыто блестящей работой нашей конницы). Генерал Конрад предполагал иметь дело с одной лишь 3-й армией. Считая свои силы в этом направлении достаточными, он снял 11 августа с фронта III армии группу эрцгерцога Иосифа Фердинанда{178} и направил ее на север — в армию Ауффенберга. В свою очередь, штаб III армии жаждал скорейших побед над русскими войсками, к которым относился презрительно. Генерал Конрад имел слабость согласиться с доводами своих подчиненных и 12 августа разрешил им перейти в наступление. Таким образом, австро-венгерская армия в Галиции повела наступление по двум направлениям: Данкль и Ауффенберг — на север, Брудерман и Кевеш — на восток. [207]

С русской стороны день 12 августа ознаменовался началом затяжного конфликта между штабом Юго-Западного фронта, требовавшим движения 3-й армии в северо-западном направлении — на Мосты Вельке и Каменку Струмилову — для участия в решительном сражении с обнаружившимися главными силами неприятеля, и штабом 3-й армии, упорно не желавшим считаться с создавшейся на театре войны обстановкой. Генерал Рузский был всецело под влиянием своего начальника штаба генерала В. М. Драгомирова, а этот последний твердо решил искать лавров на штурме «первоклассной крепости» Львова. С 13 по 20 августа расплывчатые директивы штаба фронта (полупросьбы, полуприказания) указывали на всю важность и решительность событий на люблинском и томашовском направлениях и на всю срочность помощи 5-й армии. Рузский и Драгомиров оставались глухими к этим доводам, преследуя лишь свои узкоэгоистические цели. Отписываясь на уговоры фронта двигаться главными силами на север от Львова и направить XXI корпус и конницу в тыл Ауффенбергу, штаб 3-й армии все продолжал ломить фронтально на никому ненужный Львов... Эта тяжелая штабная драма безволия наверху и злой воли внизу явилась печальным фоном, на котором происходили отрадные сами по себе события.

13 августа у Золочева (иначе на Золотой Липе), в десятую годовщину Ляояна, разыгралось в виде встречного боя сражение между 3-й русской и III австро-венгерской армиями, и наступательный порыв австрийцев был сразу сломлен. На 14-е штаб 3-й армии предписал было XXI корпусу двинуться на Мосты Вельке, чтоб оказать помощь 5-й армии, но все дело испортил сам генерал Алексеев неуместной телеграммой, в которой рекомендовал осторожность, ибо «противник может собрать вокруг Львова еще не обнаруженные корпуса».

Само собою разумеется, штабу 3-й армии нечего было повторять это дважды, и он с радостью поспешил отменить движение XXI корпуса. Корпус этот совершенно не был использован: он двигался в пустоту, и штабу 3-й армии не пришло в голову использовать его для охвата противника, с которым вели фронтальный бой остальные три корпуса. 14 августа было решительным днем Золочевского сражения: в этот день III австро-венгерская армия была разбита и отброшена по всему фронту, и 15 августа наша 3-я армия с подравнявшейся 8-й повела преследование. [208]

День 13 августа завершился лихой атакой 165-го пехотного Луцкого полка (IX армейского корпуса), разгромившего три неприятельских полка и взявшего 2000 пленных и 16 орудий. 14 августа отличился XI армейский корпус, взявший 3500 пленных и 32 орудия, тогда как Х корпус тоже взял 6 пушек. Ночью 3-я кавалерийская казачья дивизия очутилась среди колонн разгромленного 11-го австро-венгерского корпуса, поспешно отступавших, но робкий ее начальник генерал Хелмицкий не отважился атаковать и упустил второй Бегли-Ахмет! «Завтра преследуем противника, — доносил штаб 3-й армии. — Войска готовы на всякие жертвы, рвутся на противника, не выдерживающего даже фронтального натиска». Этот противник тем более не выдержал бы фронтального натиска, используй генерал Рузский выгодное положение своего XXI армейского корпуса. Всего в Золочевском сражении нами взято до 10000 пленных и до 60 орудий.

Что касается нашей 8-й армии генерала Брусилова, то она продвигалась эти дни, почти не встречая сопротивления. 10-го был занят Тарнополь, в тот же день произошел лихой конный бой 2-й сводно-казачьей дивизии генерала Павлова у Дзюрина и неудачное для нашего заднестровского отряда дело у Раранчи, отвлекшее, однако, на этот второстепенный участок (бессарабско-буковинская граница) силы противника из Галиции. 13 августа было славное для ахтырцев дело у Демни. У Дзюрина взято 4 орудия волгцами. Наш Заднестровский отряд (2-я бригада 12-й пехотной дивизии) потерял при Раранче 1000 человек, но привлек на себя новую неприятельскую дивизию. В деле у Демни 2-й эскадрон ахтырских гусар внезапной и неистовой атакой обратил в бегство целую бригаду австрийских драгун, потеряв своего героя — командира, старшего из трех братьев Панаевых — Бориса.

14-го, когда 3-я армия сражалась у Золочева, 8-я отдыхала на дневке, и в ночь на 15-е Брусилов, снявшись с биваков, повел свою армию форсированным маршем на северо-запад — на сближение с армией генерала Рузского. 15 августа части VIII и XII корпусов, выйдя на группу Кевеша, нанесли ей поражение у Подгайцев. У Подгайцев дрались 14-я и 19-я пехотные дивизии. Севастопольцы взяли 4 орудия. В 14-й дивизии большие потери понес Подольский полк, командир которого просил разрешение идти полку в голове дивизии по случаю бывшего в тот день полкового праздника. Разбитая III австро-венгерская армия зацепилась за следующий от Золотой [209] Липы рубеж — долину Гнилой Липы, где генерал Брудерман решил возобновить сражение.

Следует добавить, что 14 августа в XI корпусе 3-й армии 7 орудий взял 44-й пехотный Камчатский полк полковника Май-Маевского, а 25 — взяла 78-я пехотная дивизия.

План генерала Конрада был: III армией генерала Брудермана на Гнилой Липе сковать нашу 3-ю армию, а собравшейся II армии генерала Бем Ермоли{179} нанести группой генерала Карга удар во фланг и в тыл русской 8-й армии — от Рогатина и Галича. И 16 августа разгорелось сражение под Перемышлянами. 3-я армия отбила атаки надломленной армии Брудермана, а 8-я армия генерала Брусилова завязала у Рогатина бой со II австро-венгерской армией генерала Бем Ермоли. 17 августа наш Х корпус прорвал фронт 12-го австрийского под Перемышлянами, и армия Брудермана покатилась назад, преследуемая 10-й кавалерийской дивизией графа Келлера, к сожалению, никем не поддержанной. В 8-й армии 12-я кавалерийская дивизия генерала Каледина ликвидировала наметившийся было прорыв у Руды. В то же время генерал Брусилов круто разделался с Бем Ермоли блестящими ударами VII корпуса генерала Экка под Янчином, XII корпуса генерала Леша у Рогатина и Фирлеюва, а VIII корпус генерала Радко Дмитриева растерзал обходившую наш левый фланг группу генерала Карга в лихом ночном бою у Желибор.

Под Перемышлянами 10-я кавалерийская дивизия захватила 4 орудия и обозы 12-го австро-венгерского корпуса, командир которого генерал Кевеш едва не попал в плен. Х армейский корпус захватил 16 орудий. Елецкий полк взял знамя 50-го австро-венгерского полка. Блестящее дело VII корпуса у Янчина названо было «боем генералов», так как впереди атаковавших батальонов 34-й пехотной дивизии встали все старшие начальники этой дивизии. 34-й пехотной дивизией взято 20 орудий. У Рогатина частями 65-й пехотной дивизии взято знамя 2-го Тирольского стрелкового полка. VIII корпус днем отразил натиск Карга, а ночью сам перешел в стремительное наступление, причем особенно отличились прагцы. Здесь взято свыше 4000 пленных, знамя и 32 орудия. Всего же 8-й армией в этом сражении захвачено свыше 20000 пленных, 3 знамени и 70 орудий. 18 августа сопротивление III и II австро-венгерских армий было сломлено по всему фронту. Подбодряемый триумфальными донесениями Ауффенберга, генерал Конрад еще надеялся удержать Львов, но 2 дивизии, [210] предназначавшиеся им к обороне Львова, были разгромлены 19-го числа у Куликова нашим XXI корпусом генерала Шкинского и, охваченные паникой, бежали.

Волевой полководец, генерал Конрад решил отчаянным усилием вырвать победу у русских. Он считал нашу 4-ю армию разбитой, а 5-ю и вовсе разгромленной (поверив донесениям Ауффенберга). Зацепившись I армией генерала Данкля против 4-й нашей армии и оставив группу эрцгерцога Иосифа Фердинанда против нашей 5-й армии, австро-венгерское главнокомандование решило быстро сделать налево кругом IV армией Ауффенберга, бросив ее в южном направлении — на Раву Русскую, в правый фланг нашей 3-й армии и всей львовской группы. В то же время III армия генерала Бороевича (заменившего Брудермана) должна была отбить натиск 3-й армии на сильно укрепленной Городокской позиции за Львовом, а II армия генерала Бем Ермоли, к которой подошел свежий 4-й мадьярский корпус, должна была от Миколаева нанести удар левому флангу 8-й армии. Таким образом Конрад задумал осуществить «Канны».

* * *

Пока на полях Перемышлян, Рогатина и Желибор происходили эти славные для русского оружия дела, а штаб Юго-Западного фронта ожидал благоприятного разрешения Суходольского кризиса в 4-й армии, в Ставке стали получаться сперва отрывочные, а затем и более подробные известия о катастрофе при Сольдау.

Удар германской армии, усиленной подходившими с запада корпусами на Нижний Нарев — в тыл нашего стратегического развертывания, ожидался в ближайшие же дни и грозил катастрофическими последствиями. Ставка приняла решение напрячь все усилия на Юго-Западном фронте, чтобы развязать здесь себе руки, разделавшись с австрийцами в ближайшие дни. Если числа до 23-го решительной победы здесь не последовало бы, великий князь решил эвакуировать все Царство Польское и осадить армии Юго-Западного фронта на Брест — Ковель — линию Збруча.

18 августа Рузский продолжал ломиться на Львов. 19-го штаб Юго-Западного фронта опять приказал ему выделить сильную группу на томашовское направление — и снова приказание это осталось невыполненным. 20 августа 3-я армия подошла вплотную ко Львову, а в 8-й [211] армии XXIV армейский корпус взял Галич. Взявшая Галич 49-я пехотная дивизия захватила 50 орудий. 21 августа штаб 3-й армии наконец-то получил свой заветный фетиш:

IX корпус занял оставленный австрийцами за полной ненадобностью Львов. Рузский и В. Драгомиров с этого момента стали вменяемыми, а 3-я армия — маневренноспособной. При занятии Львова захвачено IX корпусом 20 орудий. Первыми вступили во Львов разъезды стародубовских драгун (12-й кавалерийской дивизии 8-й армии).

Этот день 21 августа принес перелом грандиозного сражения от Вислы до Днестра. Обстоятельства заставили Ставку проявить свою волю. Генерал Янушкевич передал генералу Алексееву, что «ввиду большой заминки во 2-й армии и необходимости покончить во что бы то ни стало с австрийцами до подхода с запада германских подкреплений, Верховный главнокомандующий повелел юго-западным армиям перейти к самым решительным действиям, выказав свою непременную волю, чтобы все войска Эверта и Лечицкого наступали где-то возможно самым решительным образом, чтобы раздавить противника...». Генерал Алексеев со своей стороны сообщил генералу Рузскому, что участь кампании «зависит не от операций наших против Львова и Днестра, а от исхода сражения Люблинско-Холмско-Грубешовского фронта. Даже взятие Львова не вознаградит нас за потерю сражения на севере»...

Во исполнение указанного повеления штаб Юго-Западного фронта предписал новообразованной 9-й и 4-й армиям решительно нажать на северную группу австрийцев, левым флангом отбрасывая ее к Висле, а 5-й и 3-й армиям — обойти с севера южную группу неприятеля на Городокских позициях и прижать ее обходным движением к Сану, в то время как 8-я армия скует ее фронтальным ударом. Таким образом, штаб Юго-Западного фронта задумал два совершенно отдельных сражения, в самой слабой связи — а вернее, без всякой связи — друг с другом: сражение у Люблина и сражение под Равой Русской — Городком.

* * *

Мы видели, что положение нашей правофланговой 4-й армии генерала Эверта к 18 августа значительно окрепло. В результате широкого железнодорожного маневра Ставки армия эта вдвое усилилась за третью неделю августа. На правый ее фланг был приведен XVIII корпус, за левым спешно высаживались знаменитые полки гвардии и [212] III Кавказского корпуса. 10-й австро-венгерский корпус, прорвавший наш фронт у Травников, охватывался этими свежими войсками и бывшими здесь гренадерами полукольцом. Генерал Эверт составил из этих войск отряд генерала Мрозовского.

20 августа отряд генерала Мрозовского атаковал 10-й корпус, и к вечеру у Суходола герои апшеронцы первые прорвали фронт не знавшей доселе неудач армии генерала Данкля. Суходольское дело, к сожалению, не развитое преследованием, возвестило нам победу. Трофеями под Суходолом были 5000 пленных и 8 пулеметов. Наш урон в этом деле был около 2300 человек (половина в Апшеронском полку, пошедшем в бой в своих исторических «кунерсдорфских» сапогах). Апшеронцами командовал генерал-майор Веселовский. Генерал Эверт отложил общее наступление на 22-е. В то же время генерал Данкль подтянул к себе прусский ландверный корпус генерала Войерша.

В это время 5-я армия генерала Плеве, отошедшая было после Томашовского сражения к Холму, сделала налево кругом. Не будучи ориентирован штабом фронта, генерал Плеве направил свои правофланговые корпуса — XXV и XIX — на сближение с 4-й армией, к юго-западу (что выводило их во фланг и в тыл армии Данкля), а левофланговым — V и XVII — предписал идти на юг, в томашовском направлении на сближение с 3-й армией. 5-я армия составила, таким образом, две группы. 22 августа XXV корпус имел удачный бой у Машева и вошел в связь с 4-й армией. У Машева было взято в плен 20 офицеров, 1600 нижних чинов, 1 орудие и 1 пулемет. 24 августа XXV армейским корпусом (частями его) было взято еще 300 пленных и 2 орудия.

В ночь на 23 августа правофланговые корпуса 4-й армии — XIV и XVIII — с приданной Гвардейской стрелковой бригадой образовали 9-ю армию генерала Лечицкого (начальник штаба — генерал Гулевич{181}). Генерал Эверт решил действовать своим правофланговым корпусом (XVI) фронтально, а из гренадер, гвардии и кавказцев образовать на левом фланге — в духе инструкции фронта — маневренную группу.

23 и 24 августа на фронте 9-й и 4-й армий шли упорные бои. Храбрая армия Данкля, на стойкости которой был построен весь план австро-венгерского командования, оказывала отчаянное сопротивление. Вся тяжесть боев легла на 4-ю армию, мало поддержанную соседними 9-й и 5-й. [213]

25-го наступление развивалось туго. Лишь два левофланговых корпуса 5-й армии, совместно с выходившим в томашовском направлении XXI корпусом 3-й армии разбили у Посадова группу эрцгерцога Иосифа Фердинанда. В боях у Посадова 25 августа нами взято 2400 пленных и 18 орудий (175-м пехотным Батуринским полком). Генерал Плеве обратил сюда главные свои усилия: при дальнейшем развитии успеха он заходил в тыл маневренной группе австрийцев у Равы Русской и Городка.

26 августа армии Лечицкого и Эверта, поддержанные сокрушительным огнем 850 орудий, рванули упорного врага. В 9-й армии гвардейские стрелки имели славное дело под Камнем, но главный удар врагу был нанесен вечером в 4-й армии гвардией при поддержке кавказцев у Тарнавки, где был разгромлен корпус Войерша{180}. У Камня захвачено 22 орудия, причем особенно отличились царскосельские стрелки, взявшие 16 пушек. Под Тарнавкой был разбит корпус Войерша и добит 10-й австро-венгерский корпус. Главный удар нанесла бригада генерала Киселевского (московцы и лейб-гренадеры). поддержанная Дагестанским пехотным полком. Было взято 5000 пленных и 42 орудия.

27 августа за Тарнавкой апшеронцами взято еще 9 германских гаубиц. В этот вечер корпус Войерша потерял 8000 человек, не считая 5000 — 6000 австрийцев. Но потери наших двух гвардейских полков были громадны. В Лейб-Гвардии Московском полку, взявшем все 42 пушки, убыло 63 офицера и 3200 нижних чинов, в Гренадерском — 50 офицеров и 2500 нижних чинов. Всего 4-й армией в боях с 25 по 28 августа захвачено было 15000 пленных и 55 орудий. Прорыв у Тарнавки решил все Люблинское сражение — армия Данкля дрогнула, отошла 27-го к юго-западу и, не имея силы зацепиться, покатилась назад.

Наступил момент развить успех в победу и вывести из строя Австро-Венгрию. Сложившаяся благодаря доблести войск и войсковых начальников обстановка требовала решения полководца. Но полководца в России не оказалось.

* * *

На другой день по взятии Львова генерал Рузский приступил к выполнению поставленной ему двойной задачи: войти в связь с 5-й армией и охватить Городокскую позицию. Следствием этой двойной задачи была разброска корпусов 3-й армии веером на фронте до 85 верст. [214]

Двинувшись на северо-запад от Львова главными силами в район Равы Русской, управление 3-й армии, ошибочно ориентированное штабом фронта, полагало неприятеля отступающим к западу. В действительности же прямо на нашу 3-ю армию надвигалась с севера — с томашовского поля сражения — IV австро-венгерская армия генерала Ауффенберга, северное крыло задуманных Конрадом «Канн». 24 августа главные силы 3-й армии — XI и IX корпуса — столкнулись у Равы Русской с тремя корпусами (6-й, 9-й, 17-й) Ауффенберга, завязав здесь кровопролитное шестидневное сражение.

Тем временем 8-я армия, передав в 3-ю свой XII корпус, получила пассивную задачу прикрывать обходной маневр генерала Рузского. Генерал Брусилов решил обеспечить свой левый фланг на Днестре — и 24 августа VIII и XXIV армейские корпуса заняли почти без боя сильно укрепленный Миколаев. В Миколаеве взято 40 орудий. Преследуя австрийцев, 14-я пехотная дивизия захватила на следующий день еще 17 орудий. 25 августа сражение под Равой Русской — Городком закипело по всей линии наших 3-й и 8-й армий. Наша 3-я армия схватилась с IV австро-венгерской; на стык 3-й и 8-й ломила III неприятельская; на левый фланг 8-й армии в долине Днестра нацеливалась II, несколько запоздавшая.

26 августа — в день поражения Данкля под Тарнавкой — наша 3-я армия переживала серьезный кризис. Ее правый фланг — XXI корпус — зашел слишком далеко на север и не смог оказать помощи центру — XI и IX корпусам — в тяжелых боях у Равы Русской. В ночном бою селенгинцами и было взято знамя тирольских егерей 2-го полка. В то же время на левом фланге Х корпус был сбит с реки Верещицы и фронт его был прорван у Вальдорфа. 8-я армия завязала тяжелые бои, перейдя к обороне по всему фронту.

27-го положение ухудшилось. Рассчитывая еще на стойкость Данкля и группы Иосифа Фердинанда, австрийцы развили предельное напряжение. Ауффенберг яростно сопротивлялся 3-й армии под Равой Русской. Бороевич тщетно пытался развить прорыв у Вальдорфа. Бем Ермоли, подтянув свежий мадьярский 4-й корпус, нанес сильный удар у Комарно во фланг 8-й армии, отбросив наш XXIV корпус за речку Щержец. Удар всего австро-венгерского корпуса приняла 48-я пехотная дивизия генерала Корнилова. Мы понесли значительный урон и лишились 18 орудий. [215]

28 августа жаркий бой продолжался. В 3-й армии Х корпусу удалось ликвидировать вальдорфский прорыв. В 8-й нашим VIII и XXIV корпусам удалось сдержать армию Бем Ермоли и даже отразить ее в ночном бою близ Миколаева при помощи подоспевшего и взявшего противника во фланг и в тыл сводного конного корпуса генерала Павлова. Генерал Рузский расценивал положение весьма пессимистически, не подозревая, что австро-венгерское главнокомандование уже составляет приказ об общем отступлении всех армий за Сан... Действительно, утром этого дня эрцгерцог Фридрих и генерал Конрад получили известие об отступлении Данкля и оставлении Томашова группой эрцгерцога Иосифа Фердинанда, благодаря чему русским войскам — в первую очередь 5-й армии — становилось возможным выйти в тыл всему австрийскому расположению. Томашов был взят V армейским корпусом и частями 35-й пехотной дивизии XVII корпуса 26 августа. Наши трофеи при этом — 1800 пленных и 16 орудий. И 29 августа пополудни австрийские IV, III и II армии, прервав сражение, искусно вышли из боя, озадачив русское командование, сразу не заметившее своей победы...

* * *

Так закончилась трехнедельная Галицийская битва, по прежним понятиям — целая кампания. 45 пехотных и 11 кавалерийских дивизий австро-германцев потерпели поражение при столкновении с 47 пехотными и 24,5 конными русскими дивизиями. Урон австрийцев составил 326000 человек без корпуса Войерша. Корпус Войерша лишился до 10000 человек, так что урон неприятеля даже по его, сильно приуменьшенным, сведениям, доходит до 336000 человек. В наших армиях Юго-Западного фронта убыло 233000 человек. В том числе до 44000 пленными, одно знамя и 94 орудия. Особенно тяжелые потери понесла 4-я армия. В Гренадерском корпусе урон доходил до 75 процентов всего состава, в XVI — превысил половину, в гвардии — до 40 процентов, а во всей 4-й армии — 35 процентов. Нами было взято до 120000 пленных, 8 знамен, 640 орудий{182} и 220 пулеметов.

Принимая во внимание стратегическую несостоятельность обоих главнокомандовавших (Н. И. Иванова и эрцгерцога Фридриха), мы можем видеть, что все грандиозное сражение было стратегическим единоборством их способных начальников штаба и фактических вдохновителей [216] дела — генерала Алексеева и генерала Конрада. Генерал Алексеев — глазомер без быстроты и натиска. Генерал Конрад — быстрота и натиск без глазомера. Поскольку глазомер является первым качеством военачальника, мы должны отдать предпочтение водительству генерала Алексеева.

Задача Алексеева была огромной и тяжелой. Он начал операцию с руками, связанными абсурдным стратегическим развертыванием. Трагичность его положения усугублялась еще тем, что старшие его сослуживцы и начальники по Киевскому военному округу генералы Иванов и Рузский, в руках которых как раз и сосредоточился весь командный аппарат Юго-Западного фронта, проявили полное отсутствие стратегического кругозора и стратегического чутья. По своему положению начальника штаба генерал Алексеев мог только советовать и уговаривать, но он не мог самостоятельно приказывать. Впрочем, обладай он более твердым характером, ему удалось бы склонить на свою сторону инертного Иванова и заставить 3-ю армию двинуться в тыл Ауффенбергу вместо абсурдного наступления на никому ненужный Львов, таким образом, генералу Алексееву приходилось одновременно выправлять промахи Ю. Данилова, преодолевать инерцию Иванова, злую волю Рузского и В. Драгомирова и в то же время бороться с искусным, энергичным и предприимчивым Конрадом. Препятствия были бы трудноодолимыми и для Наполеона.

Главной ошибкой генерала Алексеева — главным пороком стратегической мысли Юго-Западного фронта — было то, что он считал Люблин и Городок двумя отдельными сражениями, а не одной общей операцией. Благодаря этому заблуждению важнейшая стратегическая роль 5-й армии не была им замечена и осталась неиспользованной. А роль эта была — связать Люблинское и Городокское сражения в единую Галицийскую битву решительным ударом от Томашова на Раву Русскую и дальше — в тыл IV и III австро-венгерских армий. Удар этот мог вывести из строя Австро-Венгрию.

5-я армия была на важнейшем направлении Галицийской битвы, но этого на замечали генералы Иванов и Алексеев, для которых не существовало Галицийской битвы, а было два отдельных сражения. 5-я армия находилась для них «между» полями этих сражений (тогда как она находилась как раз «в середине» поля сражения единой Галицийской битвы). Штаб Юго-Западного фронта и разменял [217] 5-ю армию на мелочи, направив два ее корпуса на Люблинское поле сражения и согласившись на движение двух других на поле Городокского сражения. Движение XXV и XIX корпусов никакой роли в поражении Данкля не сыграло: корпуса эти были остановлены самим генералом Алексеевым и способствовали лишь образованию столпотворения частей, обозов и парков в районе Горай — Фрамполь.

Движение V и XVII корпусов на сообщения Ауффенберга сыграло решительную роль в Городокском сражении, заставив неприятеля прервать бой и отступить. Но насколько решительнее была бы победа в случае цельного удара всей 5-й армии в тыл врага!

Штаб Юго-Западного фронта не дал образцов выше хорошей посредственности. Галицийская победа при всем громадном своем стратегическом значении получилась тусклой и вымученной — в противоположность ослепительному и оглушительному (хоть и не имевшему стратегического значения) нашему разгрому в Восточной Пруссии.

Столь же посредственна работа командовавших армиями, за исключением волевого и энергичного Плеве. Командовавший же 3-й армией генерал Рузский дал одни лишь отрицательные образцы вождения войск. За взятие Львова — дело тактически ничтожное, а стратегически вредное (упущена возможность уничтожить живую силу врага) — он был сразу награжден двумя Георгиями. Это доказывает чисто обывательский взгляд Ставки Верховного главнокомандующего, расценивавшей успехи лишь с точки зрения занятия «пунктов», отмеченных на карте жирным шрифтом. И когда через несколько дней ход войны повелительно потребовал перемены руководства искалеченными армиями Северо-Западного фронта, то на этот ответственный пост был назначен наименее достойный из пяти командовавших армиями против Австро-Венгрии.

_________________
На все их вопросы
Един наш ответ:
У нас есть "Максим"
У них его нет.
(с) Британское колониальное творчество
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 6708
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 9:34 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Manfred писал(а):
.

Георгий Константинович Жуков в начале войны - начальник Генштаба , мозг Советский Армии. Не буду сейчас приводить примеры его деятельности во время Второй Мировой. Лил он реки солдатской крови, вывозил эшелонами трофеи, ну да Победа все списала. А вот как он провел "учения" на Тоцком полигоне после войны "списать" невозможно. И если он такое вытворял в мирное время, что же он делал во время войны?




Еще вспомним следующее (раз уж речь зашла и о второй мировой, т.к. я считаю, что некие сравнения,аналогии уместны в теме, хотя далеко все же давайте не будем отклоняться от ПМВ)

Итак:

Главнокомандующий союзными армиями в Европе американский генерал Дуайт Эйзенхауэр, симпатизировавший Жукову и до конца жизни считавший его своим другом, был немало потрясен жуковскими откровениями, о чем и поведал в мемуарах:

Цитата:
«Меня в высшей степени поразило описание русского метода преодоления минных полей… Маршал Жуков рассказал мне о своей практике, которая сводилась к следующему: «Есть два вида мин: противопехотные и противотанковые. Когда мы подходим к минному полю, наша пехота производит атаку так, как будто этого поля нет. Потери, которые наносят нам при этом противопехотные мины, мы считаем лишь равными тем, которые мы бы понесли от артиллерийского и пулеметного огня в том случае, если бы немцы прикрыли данный район не минными полями, а значительным количеством войск.

Я живо вообразил себе, что случилось, если бы какой-нибудь американский или британский командир придерживался подобной тактики, и еще более живо я представил себе, что сказали бы люди в любой из наших дивизий, попытайся мы сделать такую практику частью нашей военной доктрины. Американцы измеряют цену войны в человеческих жизнях, русские – во всеобщем очищении нации. Русские ясно понимают цену морального духа, но для его развития и сохранения им необходимо достигать глобальных успехов и поддерживать патриотизм



Если и любили Жукова фронтовики, то главным образом из тех, кто служил в высоких штабах. Но мало кому из рядовых солдат довелось выразить свою пламенную любовь жукову, ибо губил он их бессмысленно и бессчетно в плохо подготовленных лобовых атаках. В своем стихотворении «На смерть Жукова» Нобелевский лауреат Иосиф Бродский очень точно сказал об этом:


Сколько он пролил крови солдатской
В землю чужую! Что ж, горевал?
Вспомнил ли их, умирающий в штатской
белой кровати? Полный провал.
Что он ответит, встретившись в адской
Области с ними? «Я воевал».



С точки зрения военного искусства воевал Жуков плохо. Да и не мог он воевать хорошо. Тут не только недостаток военного образования сказался (академий будущий маршал не кончал) – в условиях советской системы люди считались всего лишь легко заменяемыми винтиками огромной государственной машины, а полководцы больше боялись тирана Сталина, чем очень сильного, жестокого противника. У того же Бродского читаем об этом:"… смело входили в чужие столицы, но возвращались в страхе в свою». Жизни солдат, которых и воевать-то толком не учили, не стоили и медного гроша. При советском режиме невозможно было воевать не числом, а умением. Воевали именно числом, буквально заваливая врага трупами собственных солдат. Жуков здесь если и отличался от остальных, то именно в этом худшем смысле.
Можно полностью согласиться с мнением другого маршала, А. И. Еременко, еще в феврале 1943-го записавшего в своем дневнике:


Цитата:
«Следует сказать, что жуковское оперативное искусство – это превосходство в силах в 5-6 раз, иначе он не будет браться за дело, он не умеет воевать не количеством и на крови строит свою карьеру»..


Причины неудачного наступления Западного и Калининского фронтов во многом связаны с недостатком полководческих способностей у маршала Г. К. Жукова. Его слава полководца – миф, опровергаемый неуспехом ряда операций, проведенных под его руководством. Ведь провалом закончилось, например, не только это наступление «Марс», но и два других на тот же ржевско-вяземский плацдарм, весной и летом 1942 года. Неудача постигла Жукова еще и потому, что здесь ему противостояли боеспособные и успевшие построить долговременную оборону немецкие войска, тогда как в сталинградском контрнаступлении главный успех был достигнут на фронте румынских армий, куда менее боеспособных и не успевших еще как следует закрепиться на недавно занятой территории. Подавляющее большинство жуковских побед на поверку оказываются либо сильно раздутыми, либо вовсе мнимыми. Так, знаменитый доклад «Характер современной наступательной операции», сделанный Жуковым на совещании высшего комсостава в конце 1940 года, как известно, открыл ему дорогу к посту начальника Генштаба. Однако этот доклад был написан жуковскими подчиненными, будущим маршалом, а тогда полковником И. X. Баграмяном и подполковником Г. В. Ивановым. Об этом Иван Христофорович честно сообщает в своих мемуарах. Первая успешная жуковская операция – взятие Ельни в сентябре 1941 года – принесла, наверное, больше вреда, чем пользы. В то время главный удар немцы наносили не на Москву, а на Киев, и силы, взятые Жуковым для контрудара, целесообразнее былобы использовать для отражения немецкого наступления в южном направлении и предотвращения окружения войск советского Юго-Западного фронта. В Ленинград же Георгий Константинович прибыл уже после того, как Гитлер отдал директивы не брать город, ограничившись блокадой, так что спасителем северной столицы Жуков в действительности не был. Три его наступления на ржевско-вяземский плацдарм в 1942 году, как уже говорилось, закончились полными провалами и стоили больших жертв. После одного из них, окончившегося гибелью в окружении ударной группировки во главе с генералом М. Г. Ефремовым, специальный доклад Генерального штаба констатировал, что неудача произошла всецело по вине командующего Западным фронтом Жукова:

"Силы и средства были почти равномерно распределены по всему огромному фронту. Громкие приказы, которые отдавал командующий Западным фронтом, были невыполнимы. Ни один приказ за всю операцию вовремя не был выполнен войсками. Они оставались голой, ненужной бумагой, которая не отражала действительного положения войск и не представляла собой ценного оперативного документа. А та торопливость, которую проявляло командование Западного фронта, передавалась в войска и приносила большой вред делу. Операции начинались неподготовленными, без тесного взаимодействия родов войск, части вводились в бой пачками, по частям, срывали всякую внезапность, лишь бы скорей начать операцию, без анализа дальнейшей ее судьбы".

Даже последнюю операцию войны, Берлинскую, когда советское превосходство в людях и технике было подавляющим, Жуков провел удивительно бездарно, положив массу солдат в лобовом штурме укрепленных позиций врага на Зееловских высотах. Причем штурм этот был, по сути, бесполезен, поскольку южнее оборона противника уже была прорвана и немцы вскоре все равно сами ушли бы с Зееловских высот. Ну а идея Жукова во время ночного наступления ослепить противника светом мощных прожекторов принесла один только вред. Ослепления защитников Зееловских высот не получилось, зато противнику оказались прекрасно видны боевые порядки наступающих, что лишь увеличило советские потери

marquis писал(а):
облако переместилось на 30 км от эпицентра взрыва

Всего в районе реального ядерного взрыва было задействовано около 3 тысяч человек, то есть не более 10% от всего привлекавшегося к учению личного состава войск, при этом непосредственно через эпицентральную зону прошло около 500 человек

Короче, нормальная практика для того времени.


Подумайте сами, стоило бы проводить грандиозные учения с бомбой и привлекать туда лишь пару тысяч солдат, если для совдеповского маршала Жукова солдаты, разминирующие минные поля собственными ногами- было в порядке вещей.

marquis, данные приведенные Вашим собеседником Manfred есть в любой энциклопедии (в т.ч. и электронной, напр. Википедии), об этом снят фильм документальный телеканалом Россия: Репетиция Апокалипсиса -
Тоцкий полигон


Цитата:
Осенью 1954 года на одном из армейских полигонов Советского Союза был произведен ядерный взрыв мощностью 40 килотонн. Само по себе подобное событие в середине 50-х уже не считалось экстраординарным. Если бы не одна деталь - атомная бомбардировка стала апофеозом больших тактических учений, в которых приняло участие более 45000 военнослужащих.

http://old.rutv.ru/broad?rubric_id=33&brand_id=542&broad=50682&sch_duble=6

об этом (в т.ч. и с цифрами 45.000 ) неоднократно писали СМИ (один из примеров- http://www.promved.ru/articles/article.phtml?id=569&nomer=22 с подробным описанием самого участника тех событий, напр:

Цитата:

Всего в учениях в общей сложности приняли участие 45 тысяч военнослужащихК учениям были привлечены 600 танков и САУ, 500 орудий, минометов, реактивных установок, 320 самолетов. Для укрытия войск специальными землеройными машинами и вручную были вырыты десятки километров окопов и траншей, построены сотни блиндажей, дотов, дзотов, полностью оборудованных по всем правилам и наставлениям фортификации для действий в условиях ядерного удара
Очень трудно в Тоцком было с водой. Брать из реки Самарки нельзя, очень была мутная, грязная, неизвестно с какими включениями
. Правда, всем были выданы таблетки бактериофага и еще какие-то другие. Бросишь в лошадиное копытце или в болотный приямок, и вода почти мгновенно прозрачная становится. Позже воду стали привозить в специальных цистернах, из недалекого ключа, ледяную и вроде чистую.

Тем не менее, в июле-августе разразилась дикая дизентерия, в отдельных частях поразившая до 30% процентов личного состава. Строит командир свое подразделение и объявляет: «Каждый случай заболевания буду считать дезертирством!», - а на следующий день и сам слег. Медики делали все возможное, чтобы прекратить распространение инфекции


9 часов 34 минуты – земля начинает ходить под ногами с амплитудой деревенских качелей – таково было проявление первой ударной волны ядерного взрыва. Затем снова удар и на этот раз земля уходит из-под ног. После чего раздается страшнейший треск, как бы разрезающий тебя пополам, от головы до ног, напоминающий звук при разрыве пергамента, но усиленный в сотни раз.

Через сорок минут разрешен выход из укрытий для подготовки к наступательной операции. Личный состав наступающих и обороняющихся одет в противогазы. Начинается усиленная артподгтовка боевыми боеприпасами по заранее обозначенным целям. Одновременно сотни самолетов летят бомбить заданные участки. Действия каждого солдата и подразделения - отделения, взвода, роты, батареи, дивизиона, полка, экипажа танка, расчета орудия, миномета, реактивной установки -определялись точными и безусловно выполнявшимися приказами командования.

После ядерного взрыва картина окружающего мира резко изменилась. С деревьев сорваны все листья, на бахче - подгоревшие со стороны светового излучения арбузы, местами сгоревшие участки земли, разбитые ударной волной стекла автомобилей в укрытиях. В воздухе запах чего-то приторно-острого, горелого. До того совершенно голубое небо покрылось легкими тучами со слегка моросящим из них дождем. Артиллерийская стрельба продолжается. Стволы орудий из зеленых стали черными, даже колеса обгорели.

Повсюду почти непросветная, несбиваемая мелким дождем пыль. Послышалась команда «По машинам!», и далее в наступление, в бой. Колонны войск проходят слева и справа от эпицентра взрыва на расстоянии от 800 метров до 5 километров, через горящий лес. Причем пожар совершенно отличается от обычного не только по мощности пламени, но как бы и по цвету огня, напоминающего желто-белые всполохи. Многие деревья расщеплены и как противотанковые надолбы забиты в землю.

Сорванная и расплавленная башня танка, разрушенные до основания специально возведенные сооружения и строительные объекты, поверженная, ни к чему не пригодная и вдребезги разбитая техника, обожженые и сожженные коровы, лошади, овцы, собаки и другая живность, выставленная для проведения опыта. От окружающего эпицентр сгоревшего леса кроме пепелища ничего не осталось, вся территория покрыта толстым слоем пепла


marquis писал(а):

Короче, нормальная практика для того времени.


Цитата:
На учениях действия каждого были сопряжены с крайним риском для жизни и здоровья. Воздействие поражающих факторов ядерного взрыва на первых порах невидимо и неощутимо - ни ран на тебе, ни ожогов. Но мне по прошествии 13 лет после взрыва пришлось перенести операцию по удалению опухоли, затем - инфаркт, а в 32 года я полностью ослеп на правый глаз.

Если бы каждому из участников Тоцких учений после демобилизации выдали в закрытом конверте документ, что он должен быть подвергнут тщательному медицинскому обсобследованию и лечению, сколько каждому из нас лет жизни прибавилось бы.


Нормальная практика для того "людоедского" времени, вот именно.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 6708
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 9:44 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

marquis писал(а):
Manfred писал(а):

Отступали и массово сдавались потому что в самом начале войны воевать не хотели.

откуда вы такое взяли?
СССР был милитаристким государством и с началом войны население испытало патриотический подъем, в армию пошел поток добровольцев. То что в следствие постоянных оступлений многие части утрачивали стойкость и дух вполне нормальное явление, в 1915 была аналогичная картина.


Смотрим:

Первые годы войны:



Цитата:
Германские вооружённые силы при нападении на СССР 22 июня 1941 г. сумели достигнуть оперативной внезапности. В первый же день войны было уничтожено 1200 самолётов, 900 из которых было уничтожено прямо на аэродромах, причем это были в основном новые, лучшие самолёты. За несколько часов до нападения диверсионные группы перерезали во многих проводную связь с войсками. Это привело к потере управления многими соединениями, которые, в том числе и по этой причине, часто становилисьлёгкой добычей противника
-провал



Цитата:
Оперативный успех вермахта обозначился сразу и очень решительно. 26 июня был взят Даугавпилс, 28 июня, на шестой день войны - Минск (около 350 километров от границы), 9 июля - Житомир, 16 июля - Смоленск. Южнее Смоленска был захвачен город Ельня с окрестностями («Ельнинский выступ»)
- провал


Цитата:
Северо-Западное направление. За первый месяц войны германские войска захватили Литву, Латвию, часть территории Эстонии и Псковской области Задача советского командования в это время заключалась в том, чтобы вовремя установить направление дальнейших ударов противника и манёвру гитлеровцев противопоставить свой манёвр
. - провал


Цитата:
21 августа 1941 г. 2-я танковая группа Г. Гудериана начала наступление от Гомеля на юг, обходя с востока полесские болота и выходя во фланг и в тыл Юго-Западному фронту. Хотя для противодействия этому ещё 16 августа был создан Брянский фронт, его создание, как выяснилось, было полумерой. Одновременно, добившись успеха на юге, начала наступление 1-я танковая группа Э. фон Клейста. Для срыва замысла окружения Юго-Западного фронта, как выяснилось впоследствии, необходимо было оставить Киев и полностью
отвести Юго-Западный фронт за Днепр, использовав освободившиеся части для противодействия группам Гудериана и Клейста. Неоднократные
предложения генералов Б. М. Шапошникова, А. М. Василевского, Г. К.
Жукова об этом, которые делались начиная с 29 июля, Ставкой отклонялись. 15 сентября вокруг Юго-Западного фронта замкнулось кольцо окружения.
Только в плен попало около 700 тысяч человек. На Юго-Западном
направлении образовалась очень большая, не заполненная никакими войсками «дыра». Танковые части Клейста продвигались на Донбасс, почти не встречая сопротивления
. Освободившиеся группа Гудериана и другие войска были использованы для наступления на Москву.
- провал

Цитата:
Киевская катастрофа (Киевский котел)
- провал


В результате этого перед германскими войсками открылся простор действий на юге. Более того высвободились очень большие силы, что позволило немедленно начать наступление и на Москву. Прямым результатом этого поражения стала потеря одной из двух основных промышленных баз страны (криворожского железорудного района, харьковских заводов и значительной части Донбасса), вследствие чего резко упало военное производство. Таким образом, к октябрю 1941 г. на фронте создалось катастрофическое положение, которое было выправлено советским командованием с огромным напряжением.
Действия Красной Армии в первый месяц войны были крайне неудачными.
. Начало было неудачным, даже очень неудачным.

Про промышленность, благодаря просчету ставки и Сталина и Киевской катастрофе быстрый подъем военной экономики был прерван в октябре 1941 г.захватом гитлеровцами одной из 2-х важнейших промышленных баз в стране,что привело к катастрофическому спаду военного производства, а уровень сентября 1941 г. был достигнут только год спустя. Но, как было установлено выше, это было обусловлено грубейшим просчетом, допущенным советским верховным командованием уже в ходе самой войны

Итоги начального этапа:


К 1 декабря 1941 года потери РККА только пленными составили 3,5 млн военнослужащих. Германские войска захватили Литву, Латвию, Белоруссию, значительную часть Эстонии, Украины и Молдавии, продвинулись вглубь до 850—1200 км, потеряв при этом 740 тыс. человек (из них 230 тыс. убитыми)

СССР потерял важнейшие сырьевые и промышленные центры: Донбасс, Криворожский рудный бассейн. Оставлены города Минск, Киев, Харьков, Смоленск, Одесса, Днепропетровск. Оказался в блокаде Ленинград. Попали в руки врага или отрезаны от центра важнейшие источники продовольствия на Украине и юге России. На оккупированных территориях оказались миллионы советских граждан. Сотни тысяч мирных граждан погибли или были угнаны в рабство в Германию


А то что драпали ( в том числе и сталинское правительство в Куйбышев) простые красноармейцы, это даже на военно-патриотических сайтах типа "Я помню" описывается в воспоминаниях , напр:

Исерс Григорий Израилевич

Цитата:
К нам пришла Советская власть, мы радовались. Объявили, что отныне все народы равны, и больше не будет бедных и богатых Я, хоть и не умел читать и писать по-русски, сразу вступил в комосомол, и свято уверовал во все коммунистические идеалы. На наших глазах проходила высылка в Сибирь богатых поляков - хуторян и прочих "буржуев" и причисленных к ним, но наша жизнь не стала более сытой. За хлебом в магазинах стояли длинные очереди, а нам объясняли, что все это только из-за финской войны. В Ленине собралось множество еврейских беженцев из западных районов Польши, и один из них, польский комунист Гилек из Вроцлава, женился на моей сестре. Беженцы рассказывали о фашистких зверствах, но многие не верили этому, хорошо помня, как в 1-ую Мировую Войну немцы защищали еврейское население от погромов. Да еще советская пропаганда сыграла свою роль, нам вдалбливали в голову, что "Германия - друг СССР", а вот Англия - самый настоящий враг, что британцы только спят и видят, когда Советский Союз исчезнет с карты мира.. Польских беженцев, нашедших пристанище в нашей округе, власти периодически провоцировали, соберут "поляков" и спрашивают - "Кто желает вернуться в Польшу? Не бойтесь, поднимайте руки". Тех, кто поднимал руку, через несколько дней арестовывали и отправляли по лагерям в Сибирь. Этот "номер" только в Ленине власти проделывали два раза. Мы ничего не знали о судьбе старшего брата Эфраима, мобилизованного в армию с началом немецкого вторжения в Польшу. И тут выясняется, что брат попал в немецкий плен, выдал себя за белоруса и оказался в лагере для военнопленных польской национальности (солдат-евреев немцы сразу "отфильтровали" и отправили в отдельный штрафной лагерь), но нашелся поляк с соседнего села, который донес лагерному начальству, что в бараке скрывается еврей. Брата избили, и под конвоем отвезли в лагерь Бяла-Подляска, где военнопленных-евреев держали в заключении отдельно, и использовали на тяжелых работах. Брат, человек могучего телосложения и огромной физической силы, кузнец по специальности, попал на торфоразработки, и, выбрав удачный момент, убил охранника, утопил труп в болоте, и сбежал с одним товарищем из плена. Переправился через Буг, был задержан советскими пограничниками. На следствии его нещадно избивали, требуя, чтобы он сознался, что является германским шпионом. Брат выстоял, ничего не подписал, и в итоге получил только 3 года тюрьмы за незаконный переход границы. Брат сидел в Брестской тюрьме, и немцы, захватив город, уже в первый день войны, выпустили из камер на волю всех заключенных без разбора - уголовников, политических, "бытовиков", и брат , пройдя пешком 400 километров, в июле сорок первого года вернулся домой. Он погиб в партизанах, где-то в Минской области, уже в 1943 году, и точных обстоятельств его гибели мне выяснить не удалось.

Как только мы узнали о начале войны, то в местечке собрали 16 комсомольцев и поручили отогнать лошадей в Мозырь, для Красной Армии. Я был среди этих комсомольцев. В Мозыре сдали коней, и пошли в военкомат, стали проситься добровольцами в армию. Нам резко ответили - "Нет!", мы ведь для них были "западники", то есть, еще "неполноценными советскими гражданами", людьми, не заслуживающими доверия. Мы упрашивали военкома, говорили ему, что все мы комсомольцы, рабочие, и хотим воевать с врагами Советской Родины, но начальство было непреклонным. Да еще старший нашей команды, председатель комсомольской организации, державший в своих руках все наши личные документы, сказал - "Вернемся домой, там призовемся. Это мой приказ". Мы сели на поезд, доехали до Микашевичей, и оттуда вернулись в Ленин.

Только двое из нашей группы, Бергман и Зайчик, без документов, самовольно ушли на восток. Бергман погиб в 1942 году в сталинградских боях, а судьбу второго я не знаю.

Мы вернулись в местечко и застали страшную картину : красноармейцы, с оружием и без, уходили на восток. Без боя, без клятвенных заверений - "Мы еще вернемся",.. просто... драпали без оглядки. Многие из молодежи хотели примкнуть к красноармейцам, чтобы попасть в армейские ряды, но на мостах через Случь стояли заградотряды из пограничников и никого из гражданских на восток не пускали.

У мостов скопились сотни телег с семьями евреев, желающих и уйти на восток, спастись от немецкой оккупации. Никого из беженцев пограничники не пропустили через мосты! Никого! Даже сельских комсомольцев с комсомольскими билетами в руках: В тех, кто, несмотря на запрет, пытался переправиться на лодках, просто стреляли... Я иногда думаю, знал ли человек, отдавший такой приказ заградотрядовцам, на какие муки и страдания, на какую лютую смерть он обрек евреев, запретив им перейти старую границу...


А может так заранее было задумано, в случае отступления - "западников" не пускать?

А двадцать шестого июня пограничники мосты через реку просто взорвали и сами смотались, куда-то исчезло все районное и местное начальство, мы больше не видели отступающих красноармейцев. Напряженная тишина. И евреи Ленина в страхе ожидали дальнейшего развития событий. Потом через местечко, фактически, без остановки, прошли части вермахта, и образовался "вакуум". Ни немцев, ни советских. Это состояние безвластия длилось где-то с неделю, и тут себя "показали во всей красе" местные поляки и белорусы, враждебно относившиеся и к советским активистам и к евреям...

Г.К. - Я встречался с двумя Вашими земляками, уцелевшими в годы войны.Один из них, Ваш друг по партизанской войне Борис Гинзбург, второй - Наум Циклин, встретивший начало войны двенадцатилетним мальчишкой. Каждый из них рассказал о зверствах немцев и полицаев в оккупированном Ленине. Интервью с ними размещены на сайте еще год тому назад.Что Вам хотелось бы добавить к их воспоминаниям о жизни в гетто?

Г.И. - Когда Красная Армия бежала, бросив нас на произвол судьбы, то в Ленине сразу учитель Станчак стал формировать полицию из местных. Весь сброд, вся эта черная националистическая накипь, все уголовное отребье записалось в полицаи. Первым делом они забили насмерть семь евреев - комсомольцев, заставив двоих моих земляков, Шустера и Кравеца, тащить повозку с трупами в поле и хоронить их там. А затем они убили Шустера. Так для нас началась оккупация. Потом в местечке появилась немецкая комендатура, и небольшой гарнизон. Через юденрат они требовали с евреев золото и хорошие вещи, обещая всем евреям расстрел, в случае, если "план по сбору" не будет выполнен. Мужчин-евреев собрали в рабочие команды, и под немецким и полицейским конвоем стали гонять на строительство дорог через болота. Потом немцы решили протянуть телефонную связь на Старобин, белорусы привозили столбы, а мы , под пинки и крики полицаев, их вкапывали в землю. Самой страшное, это когда нас конвоировали немцы, они били евреев смертным боем, без малейшей жалости. В рабочих командах почти не кормили, когда дадут кусок хлеба, а когд и не. В самом Ленине был установлен комендантский час, довели до нашего сведения приказ бургомистра, со множеством пунктов, которые и перечислять не стоит, там каждое предложение кончалось словом "расстрел" - за невыполнение, за нарушение, за неповиновение и так далее. Сразу переписали всех евреев, от мала до велика, и немцы настрого всех предупредили - если хоть один человек из гетто убежит в леса - то в наказание будет незамедлительно расстреляна половина населения гетто местечка Ленин... Мы были в буквальном смысле заложниками, обреченными на гибель. Страшные вещи нам довелось увидеть в гетто... Гонят нас в рабочей колонне, а на наших глазах полицаи убивают двоих малых детей, бьют их головой об стену дома... И немало местных, наши бывшие соседи, ослепленные ненавистью и жаждой наживы, помогали немцам истреблять евреев


Как мой один коллега-монархист на форуме Имя Россия прокоментировал эти воспоминания:

Замечательные воспоминания. Коммунисты морят голодом, ссылают в концлагеря простой народ, объясняя голод войной на другой стороне континента, тем временем отправляя весь хлеб другу - фюреру, избивают и пытают людей, путающеихся сбежать от нацистского террора (помогают коричневым друзьям). С началом войны красна армия драпает что аж пятки сверкают, вместе с совпидараским правительством, оставляя людей на произвол судьбы, тех кто пытается спастись от нацистов - стреляют на месте ублюдки из заградотрядов (по старой дружбе помогают коричневым истребялть людей). Оставшиеся в живых истинные коммунисты, с приходом коричневых друзей, "ослепленные ненавистью и жаждой наживы" начинают с двойным усердием истреблять людей, особенно евреев.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Manfred
капитан


Зарегистрирован: 16.04.2009
Сообщения: 1186

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 10:02 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

marquis писал(а):
Manfred писал(а):

Отступали и массово сдавались потому что в самом начале войны воевать не хотели.

откуда вы такое взяли?




В начале 1943 г. в вермахте действовало до 400000 "хиви" (коллаборационистов), от 60000 до 70000 находились в войсках службы по поддержанию порядка и 80 000 - в восточных батальонах. Около 183000 человек местного населения, работало на железной дороге в Киеве и Минске. При рассмотрении данных цифр следует учитывать, что в большинстве случаев речь шла скорее не о политическом выборе, а о стратегии выживания.

Во время первой мировой войны в немецкий плен попало 1434500 русских солдат. Из них до конца войны умерло 5,4%. Во время второй мировой войны немецкий вермахт взял в плен примерно 5,7 млн. советских военнослужащих. Из них до 1945 г. умерло свыше трех миллионов, т.е. больше половины.

Политическое и военное руководство "третьего рейха" рассматривало советских военнопленных не только как людей "неполноценной расы", но и как потенциальных врагов национал-социалистической Германии на оккупированной ею территории. Многие советские солдаты, среди них раненые, умирали уже на пути следования в сборные и пересыльные лагеря, а часть погибла при транспортировке в стационарные лагеря. Соответствующие службы вермахта, ответственные за снабжение, слишком мало делали для того, чтобы дать военнопленным возможность выжить. Недостаточное количество помещений и ужасные условия в них, чрезвычайно плохое питание, скверное медицинское обслуживание вызвали осенью и зимой 1941-1942 гг. эпидемии сыпного тифа, что привело к непомерно высокой смертности среди военнопленных.

Высокая смертность советских военнопленных была вызвана не только безответственными действиями соответствующих немецких служб, но и массовыми расстрелами. Уничтожались тяжелораненые солдаты, от которых вермахт хотел избавиться в первую очередь, а также военнопленные, политические убеждения или расовая принадлежность которых выделяли их из общей массы. "Особое обращение" с военнопленными возлагалось вермахтом на оберкоманды полиции безопасности и СД.

До февраля 1942 г. из примерно 3,3 млн. советских солдат, попавших в немецкий плен, около двух миллионов умерло от голода, холода, эпидемий или было расстреляно.

до декабря 1941 В плену оказалось 63 генерала.

Потеряно также

6290 000 ед стрелкового оружия
20 500 танков
17 900 боевых самолетов


Источник:"Гриф секретности снят"
Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах

Статистическое исследование под общим руководством зам нач Генштаба генерал - полковника Г. Ф. Кривошеева. Москва, 1993

ef.1939-1945.net
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 6708
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 13, 2009 10:23 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Manfred писал(а):
[


В начале 1943 г. в вермахте действовало до 400000 "хиви" (коллаборационистов), от 60000 до 70000 находились в войсках службы по поддержанию порядка и 80 000 - в восточных батальонах. Около 183000 человек местного населения, работало на железной дороге в Киеве и Минске. При рассмотрении данных цифр следует учитывать, что в большинстве случаев речь шла скорее не о политическом выборе, а о стратегии выживания.


Действительно, по данным генерала армии М. А. Гареева, в различных охранных, карательных частях, в РОА и других националистических формированиях находилось около 200 тыс. человек, из них в боевых вооруженных формированиях более 100 тыс. По подсчетам Л. Репина, проведенным по документам военного архива в Потсдаме (Германия), служить в немецкую армию пошли не более 180 тыс. советских граждан В этих подсчетах отсутствуют сведения о «хиви» и вспомогательной полиции. Более полные данные приведены в сборнике «Великая Отечественная война. 1941—1945», где утверждается, что к началу 1943 г. в вермахте насчитывалось до 400 тыс. «хиви», в службах по поддержанию порядка −60-70 тыс. советских граждан и до 80 тыс. — в «восточных батальонах» и «восточных легионах». Всего — 540—550 тыс. человек.

Сколько войн провела Россия, и никогда у нас не было такого, чтобы столько русских воевало на стороне противника , но вот стоило только начаться «отечественной» войне и притом не простой, а «великой», как сотни тысяч людей с оружием в руках перешли на сторону врага. Причем в подразделения РОНА, Казачьи Части, РОА и др. люди записывались даже в 1945 г, когда крах гитлеровской Германии стал очевиден, а победа СССР неотвратима. А виновато в этом целиком и полностью совдеповское руководство с такой политикой по отношению к собственному народу, что и привело к созданию РОА, казачих частей и прочих формирований.

Было ли это возможно при царизме, чтобы десятки тысяч русских и православных воевали против Российской Империи во время русско-японской или первой мировой?? Нет

Возможны ли в Отечественной войне такие приказы, как подписанный Сталиным, Молотовым, Жуковым приказ № 270 от 16 августа 1941 г., который требовал семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия (карточек), что в тех условиях означало неминуемую голодную смерть, а семьи сдавшихся в плен командиров - арестовывать? Очевидно, нет.


Было ли такое при царизме, чтобы все попавшие в плен автоматически считались «изменниками родины» ? Нет. А при совдепии было- попавшие в плен считались «изменниками родины» и сознательно оставлялись умирать с голода в лагерях военнопленных (где голодали только русские, а остальные получали помощь через Красный Крест), а после возвращения домой попадали опять в лагеря

Невозможен в Отечественный войне и приказ, отданный Сталиным в июне 41-го года, в котором предписывалось уничтожать при отступлении все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать.

Этот приказ оставлял население русских, украинских, белорусских деревень замерзать на дорогах,т.к. всех увести с собой отступающая армия не могла. Тот же Гитлер, когда война шла на территории Германии, не решился уничтожать при отступлении немецкие деревни, понимая, что речь идет о своей земле и о своем народе.

Что же это за Отечественная война, если человек получил возможность открыто исповедовать свою отечественную веру, веру своих отцов - православное христианство только после прихода оккупационных войск? Ведь это "потрясающий" факт, что лишь с приходом немцев стали повсеместно открываться церкви, и люди получили возможность молиться Богу, не опасаясь попасть в НКВД???

Вспомним и о судьбе безруких и безногих инвалидов Великой Отечественной войны. Этих людей, которых разные жуковы когда-то посылали «разминировать» минные поля противника ногами, и которые собственно и обеспечили Сталину и СССР победу, помещали после войны в специальные лагеря на медленное умирание, чтобы они не просили милостыню в пригородных поездах и не портили своим неприличным видом улицы советских городов. (речь о калеках и инвалидах-фронтовиках , лишившихся жилья и затем депортируемых из городов в спецпоселения, напр. на Валааме и в другие места)

Было ли такое когда-то еще в России до коммунизма? Нет

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB