Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Катынь Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 6255

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2018 10:51 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
Автор материала историк Александр Дюков

Потерянные документы, скорее всего, понадобились для суда
www.rus-obr.ru/opinions/208

Польский Институт национальной памяти официально заявил о потере так называемых «катынских документов». Новость эта, мгновенно распространенная СМИ, наделала немало шума. Однако самое интересное заключается не в том, что «катынские документы» пропали. Самое интересное заключается в том, что эту пропажу обнаружили.

Для начала вспомним о чем, собственно, идет речь. Потерянные поляками «катынские документы» представляют собой заверенные копии документов из российских архивов, официально переданные Польше нашей страной в начале 90-х годов и касающиеся расстрела польских офицеров в Катыни. Оригиналы документов хранятся в России.

Эти документы неоднократно публиковались как в России, так и в Польше; их фотографии выложены в Интернете, а потому для исследователей потерянные «катынские документы» особого интереса не представляют. Зачем идти в архив и заказывать там документы, тысячу раз публиковавшиеся? Гораздо продуктивнее пойти в архив работать с документами, которые еще не введены в научный оборот.

Именно поэтому ситуация, в которой какой-то исследователь заказывает «катынские документы» и сотрудники архива Института национальной памяти с ужасом обнаруживают их отсутствие, выглядит неправдоподобной. Многократно опубликованные документы исследователи не заказывают – тем более, что это не оригиналы, а копии, пусть даже и заверенные.

Второй вариант: архивисты проводят плановую проверку фондов и обнаруживают пропажу, – также не проходит. Дело в том, что отсутствие «катынских документов» сотрудники архива ИНП обнаружили еще два года назад. Обнаружили, но посчитали, что документы направлены в президентскую канцелярию, и успокоились.

Так почем же «катынские документы» вдруг снова стали искать? И почему о пропаже даже заявили официально, вынеся сор из избы? Ответ может быть только один: эти документы вдруг резко понадобились. Причем понадобились именно заверенные российской стороной копии. Архивисты ИНП получили официальный запрос на эти копии. Начали искать. И не нашли. А поскольку запрос пришел «сверху», замолчать пропажу не удалось.

Для исследователей эти копии, как уже говорилось, не нужны. Они имеют значение лишь для суда – как документальное, заверенное российской стороной, подтверждение вины СССР в «катынском деле». Сейчас в Европейском суде рассматривается дело, возбужденное в 2006 году на основании иска 70 родственников польских офицеров, погибших в Катынском лесу. Россия обвиняется в ненадлежащем расследовании этого преступления. Вот для этого-то суда, по всей видимости, «катынские документы» и стали искать.

Вся прелесть ситуации заключается в том, что в последнее время официально Польша заявляет о нежелании требовать от России компенсаций за Катынь. Единственное, что нам надо, – говорят в Варшаве, – это признание Россией катынского преступления. Признайте – и оставим эту проблему историкам. Звучит, конечно, красиво. Однако неофициально, как мы видим, почва для предъявлений к нашей стране требований масштабных компенсаций «за Катынь» активно готовится

https://colonelcassad.livejournal.com/113345.html

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 6255

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2018 10:53 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
Историк Александр Дюков привлечен к ответственности из-за клеветы о действиях СССР в годы ВМВ

Apr. 6th, 2015 at 11:47 PM

3 апреля 2015 г. на персональной интернет-странице директора фонда "Историческая память" Александра Дюкова в социальной сети "Facebook" было опубликовано сообщение, содержащее заведомо ложные сведения о деятельности СССР в годы Второй мировой войны, а именно: клеветнические измышления А.Дюкова о мифической ответственности НКВД СССР за расстрел польских военнопленных весной 1940 г. В конце своего сообщения гражданин А.Дюков в циничной форме предложил внуку Сталина Джугашвили Е. Я. написать на него, историка Дюкова Александра Решидеовича, 1978 г. р., "донос с обвинением в реабилитации нацизма".

Евгений Яковлевич Джугашвили счёл целесообразным удовлетворить данную просьбу директора фонда "Историческая память". Соответствующее заявление от имени внука И. В. Сталина направлено в правоохранительные органы 6 апреля 2015 г.

____________________________________________________________________________________________

Текст сообщения А. Дюкова на его персональной странице в сети "Facebook":

Александр Дюков
3 Апрель в 3:25 •

Я смотрю, идиот никак не уймется.

Граждане мухинцы, большая к вам просьба: передайте, пожалуйста, гражданину Джугашвили Е.Я., что я, Дюков Александр Решидеович, 1978 г.р., историк, директор фонда "Историческая память", считаю НКВД СССР ответственным за расстрел польских военнопленных весной 1940 г. Гражданина же Джугашвили Е.Я. я считаю невменяемым идиотом, нуждающимся в срочном психиатрическом обследовании.

Пусть пишет на меня донос с обвинением в реабилитации нацизма. Я не мирный профессор Фельдман, я сразу ответный иск вкачу.

https://www.facebook.com/alexander.dyukov.9/posts/923332251039845?pnref=story

https://katyn-ru.livejournal.com/6174.html

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 6255

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2018 11:12 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
Сама привязка Катыни к приговору в Нюрнбергу является довольно экстравагантным казуистическим трюком: по мнению Стрыгина, нацистские преступники в Нюрнберге были осуждены в т.ч. и за катынский расстрел, т.к. материалы комиссии Бурденко были приняты трибуналом в качестве доказательства, а в приговоре не оговорено отсутствие вины обвиняемых по этому конкретному эпизоду.
Оставляя юристам оценку правомочности интенции "Все, что не исключено из приговора, включено в него", замечу, что в таком случае мы вправе были бы ожидать того же (стрыгинского) понимания нюрнбергского приговора английской и американской стороной. Этого, однако, известные нам документы не содержат, содержат же они напротив очевидный скепсис по поводу данного советского обвинения, причем высказанный еще до начала процесса:
(к примеру, в записке Донована Джексону от 6.11.1945)

Тем не менее совершенно нельзя исключать, что в ближайшем будущем какой-нибудь провинциальный российский суд клюнет на эту или иную схожую приманку и создаст прецедент применения статьи 3541 к катынскому расстрелу.

Ну и теперь придется, видимо, повторять регулярно:
Я, Игорь Петров - на основании известных мне документов и исторических материалов - утверждаю, что в апреле-мае 1940 года польских офицеров в Катыни расстреляли сотрудники советских правоохранительных органов

https://labas.livejournal.com/1102477.html

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 6255

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2018 11:13 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Image

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 6255

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2018 11:16 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
«Польская операция» — это операция НКВД СССР по оперативному приказу народного комиссара внутренних дел СССР Н.И.Ежова № 00485 от 11.08.1937 г., "направленная к полной ликвидации местных организаций “ПОВ” и, прежде всего, ее диверсионно-шпионских и повстанческих кадров в промышленности, на транспорте, совхозах и колхозах"

В ходе выполнения «польской операции» органами НКВД были рассмотрены дела на 143 810 человек, из которых осуждено 139 835, в том числе приговорено к расстрелу 111 091 человек, что составляет 77,25% от числа рассмотренных дел и 79,44% от числа осужденных

https://red-ptero.livejournal.com/1822499.html?thread=13624867#t13624867

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 6255

СообщениеДобавлено: Сб Янв 19, 2019 11:48 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
И как-то так получилось, что именно в морозном январе 44-го в Катынский лес прибыла возглавляемая академиком Н. Н. Бурденко «Специальная комиссия по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками военнопленных польских офицеров». Задача, поставленная перед комиссией (работу которой непосредственно контролировали аж два заместителя наркома внутренних дел — С. Круглов и В. Меркулов), однозначно определялась ее названием. Комиссия приехала на место преступления с готовым выводом о виновности одного из двух возможных преступников. Оставалось только найти какие-нибудь вещественные доказательства «расстрела немецко-фашистскими захватчиками военнопленных польских офицеров». Имея за спиной поддержку двух заместителей Берия, имея возможность найти и принудить к даче нужных показаний любых «свидетелей», комиссия Бурденко могла бы слепить более-менее сносную фальсификацию. Но не смогла.

К работе «Специальной комиссии» не были привлечены ни эксперты нейтральных стран, ни криминалисты стран антигитлеровской коалиции, ни даже представители просоветских польских организаций, из которых в Москве в то время формировали новое, «правильное» правительство Польши.

В течение одной недели (с 16 по 23 января) на январском морозе было эксгумировано 925 трупов (правда, затем это число в отчете Комиссии увеличилось до 1380). На этом «основании» был сделан вывод о том, что в Катыни расстреляно 11 тыс. польских офицеров (многократное завышение числа жертв было нужно для того, чтобы объяснить факт исчезновения узников Осташковского и Старобельского лагерей). В отсутствие каких-либо независимых свидетелей на трупах было даже «обнаружено» девять документов (почтовые отправления, квитанции с датами позже мая 1940 г.). После этого «Специальная комиссия» сочла свою работу законченной и пригласила на место эксгумации иностранных корреспондентов.

Первое же, что бросилось в глаза журналистам, была теплая одежда (шинели, шарфы, перчатки, теплое нательное белье) на трупах людей, якобы захваченных немцами в жарком июле 1941 года (упоминания о небывалой жаре встречаются буквально во всех мемуарах как советских, так и немецких участников июльских боев).

На естественный (и легко прогнозируемый!) вопрос о том, почему пленные поляки не разбежались после того, как бесследно разбежались их конвоиры из НКВД, академик Потемкин не нашел ничего умнее, как ответить: «Они как работали, так и остались работать по инерции». Вопрос о том, кто же «по инерции» продолжал кормить 11 тыс. мужчин, якобы занятых дорожно-строительными работами посреди поля боя смоленского сражения, остался не заданным. Осталось много незаданных вопросов — но шел январь 1944 года, Красная Армия громила ненавистных фашистов, на освобожденной территории СССР были уже обнаружены бесчисленные следы чудовищных злодеяний гитлеровских оккупантов. И ни у одного журналиста не повернулся тогда язык или перо для того, чтобы поставить под сомнение шитые «белыми нитками» выводы комиссии Бурденко...

Вот на этом бы товарищу Сталину стоило остановиться, но два года спустя, в ослеплении своей триумфальной славы Величайшего Полководца, он зачем-то решил поднять вопрос о расстреле в Катыни на Нюрнбергском процессе. В основу аргументов обвинения были положены «документы» и выводы комиссии Бурденко. Это была большая ошибка. Даже Нюрнбергский процесс, в котором одна из сторон конфликта присвоила себе права одновременно судьи, прокурора и следователя, даже этот странный Трибунал, который, в нарушение всех писаных и неписаных норм правосудия, заранее составлял перечень тем, вопросов, документов, фактов, которые не должны быть обсуждаемы, даже этот «суд победителей» все же очень сильно отличался от советского «народного суда» образца 37-го года. И то, на что закрыли глаза журналисты в январе 44-го, не могли не заметить многоопытные немецкие адвокаты весной 46-го.

Прежде всего, оказалось, что указанная в Обвинительном акте цифра жертв расстрела неожиданно и без какого-либо обоснования изменилась с 925 до 11 тыс. человек. Защита привлекла внимания Трибунала к этим странным манипуляциям, потребовала и добилась вызова свидетелей сторон. В Москве начался большой переполох. 21 марта была собрана на внеочередное заседание Комиссия Вышинского, которой еще в сентябре 1945 г. было поручено руководить ходом Нюрнбергского процесса. К работе по подготовке «свидетелей» и обвинительных материалов привлекались крупнейшие фигуры советских карательных ведомств: Абакумов, Вышинский, Меркулов. Через пять дней после заседания Комиссии прокурор специального уголовного суда в Кракове Р. Мартини, которому еще в декабре 1945 г. было поручено подготовить польских свидетелей и показания для Нюрнберга, был убит в своей квартире.

Следующая смерть произошла в самом Нюрнберге. Молодой прокурор Н.Д. Зоря, помощник главного советского обвинителя, после знакомства с материалами «катынского дела» обратился к начальству с просьбой срочно откомандировать его в Москву для доклада Вышинскому. Прокурор Зоря и раньше проявил себя как неумеренно честный юрист, способный на нестандартные поступки (в 1939 г. он был разжалован до рядового после того, как выявил во время прокурорской проверки факты фальсификации дел). До Москвы Н.Д. Зоря не доехал, так как на свой рапорт он получил отказ и на следующий день, 23 мая 1946 г., был найден мертвым. Официальная причина смерти — несчастный случай при чистке личного оружия.

Вопрос о Катыни рассматривался Нюрнбергским трибуналом 1 —3 июля 1946 г. В ходе допроса свидетелей и экспертов было установлено, что Ф. Аренс, которого советская сторона пыталась представить в качестве командира немецкой части, расстрелявшей польских офицеров, командовал 537-м полком связи и вместе со своими подчиненными появился в районе Катыни значительно позже предполагаемого времени совершения преступления. Никаких аргументов, подтверждающих версию о том, что подразделение немецких связистов занималось массовыми расстрелами, предъявлено не было.

Подготовленный в НКВД «свидетель обвинения» Базилевский (заместитель бургомистра Смоленска во время немецкой оккупации) с трудом прочитал по бумажке свои показания. Из его ответов на вопросы защиты выяснилось, что на месте расстрела он не был и не мог назвать ни одного, свидетеля расстрела. Болгарский врач профессор Марков (участник международной комиссии экспертов, работавшей в Катыни в конце апреля 1943 г.), несмотря на то, что в «освобожденной» Болгарии ему уже пришлось оказаться на скамье подсудимых за свое участие в «подлой фашистской провокации», перед лицом Нюрнбергского трибунала еще раз повторил свой вывод о том, что особенности и скорость протекания трупного распада в массовом захоронении не исследованы наукой в такой степени, которая позволяла бы установить время гибели жертв с требуемой в данном деле точностью. Отвечая на вопросы защиты, Марков подтвердил, что на трупах была теплая одежда...

В конце концов, советскому прокурору Руденко пришлось приложить усилия к тому, чтобы прекратить обсуждение «катынского вопроса». Т. Ступникова, участвовавшая в работе трибунала в скромной роли синхронного переводчика, в своих воспоминаниях пишет:

«...Для меня это был действительно «черный день». Слушать и переводить показания свидетелей мне было несказанно тяжело, и не из-за сложности перевода, а из-за непреодолимого чувства стыда за мое единственное многострадальное Отечество, которое не без основания можно было подозревать в совершении тягчайшего преступления... Тяжело было, бесспорно, всем советским. И судьям, внезапно утратившим свою самоуверенную окаменелость, и обвинителям, которым суждено было на примере Катыни еще раз убедиться, что Нюрнбергский трибунал — это не суд в СССР...»

Нюрнбергский трибунал в своем приговоре не вменил в вину немцам расстрел польских военнопленных в Катыни. Это решение советским обвинением не оспаривалось, протест (в отличие от многих других ситуаций) не вносился. Что, впрочем, не помешало Большой Советской энциклопедии в статье «Катынский расстрел» без зазрения совести (если только использование этого слова здесь вообще уместно) сообщить читателям о том, что «по подсчету судебно-медицинских экспертов общее количество трупов достигало 11 тысяч», и «Международный военный трибунал в Нюрнберге признал главных военных преступников виновными в проведении политики истребления польского народа и, в частности, в расстреле польских военнопленных в Катынском лесу».

На этом история преступления в Катыни заканчивается, и начинается другая, не менее драматичная, история полувековой лжи, тяжелой и неравной на первых порах борьбы за восстановление истины. Можно и нужно описать, как с началом горбачевской перестройки новое руководство КПСС отчаянно маневрировало, пытаясь приоткрыть частицу правды, сохраняя при этом неприкосновенность палачей, как шило неудержимо рвалось из мешка, к каким нелепым и неприличным уловкам пытались прибегнуть защитники старых пропагандистских мифов... Но объем этой главы не беспределен, поэтому перейдем сразу же к финальному акту исторической драмы, к подписанному 2 августа 1993 г. Заключению Комиссии экспертов Главной военной прокуратуры Российской Федерации по уголовному делу № 159.

Несколько десятков страниц, на которых сухим языком протокола раскрывается тайна преступления и не менее преступных попыток скрыть правду о его истинных виновниках:

«...Якобы использованные комиссией Н.Н. Бурденко документы, равно как и результаты патологоанатомических исследований, никогда не были описаны, опубликованы и не представлены

Неотправленная почтовая открытка ротмистра С.Кучинского с датой 20 июня 1941 г. является явной подделкой. Станислав Кучинский не содержался в Козельском лагере, а из Старобельского лагеря выбыл в декабре 1939 г...
<... >
Не выдержало проверки материалами Управления по делам военнопленных выдвинутое утверждение о содержании военнопленных в трех лагерях особого назначения № 1-ОН, № 2-0Н и № 3-ОН, как и показания свидетеля «майора Ветошникова», якобы начальника одного из лагерей. Как следует из справок МБ РФ, таких лагерей в 1940г. и последующих годах не существовало.

Так называемый майор Ветошников службу в системе госбезопасности не проходил и является вымышленной фигурой...

Датировка захоронений летом — осенью 1941г. не получила обоснованного подтверждения. Даже до обнаружения корпуса документов НКВД, убедительные доказательства даты (весна 1940г.) содержались в многочисленных обнаруженных на трупах документах (газетах, дневниках и др.) с последним обозначением март — май 1940г. Это подтверждается двумя сохранившимися копиями протоколов с описанием вещественных доказательств, хранящимися в Кракове...

Записка Л. П. Берии в ЦК ВКП(б) И. В. Сталину содержала проект постановления Политбюро, который был автоматически превращен в постановление с датой 5 марта 1940г., внесенное в протокол как «Вопрос НКВД СССР» под номером 144. На записке были собственноручные (подтвержденные графологической экспертизой) визы Сталина, Ворошилова, Молотова и Микояна и пометка «т. Калинин — за, т. Каганович — за».

Подлинность записки и постановления Политбюро от 5 марта 1940 г. была подтверждена почерковедческой и криминалистической экспертизами...

Согласно записке за подписью председателя КГБ А. Н. Шелепина от 3 марта 1959 г. всего было расстреляно 21857человек «лиц бывшей буржуазной Польши», в том числе в Катынском лесу (военнопленных из Козельского лагеря) — 4421 человек, из Старобельского лагеря — 3820человек, из Осташковского лагеря— 6311 человек. 7305 человек были расстреляны в «лагерях и тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии». Допрошенный в качестве свидетеля А.Н. Шелепин подтвердил подлинность записки и фактов, изложенных в ней.

П.К. Сопруненко, допрошенный в качестве свидетеля с применением видеозаписи, подтвердил, что он был лично ознакомлен с постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) о расстреле польских военнопленных. Претворяя это решение в жизнь, он руководил всей отправкой польских военнопленных в распоряжение УНКВД Харьковской, Смоленской и Калининской областей. Расстрелянных захоронили на территории дачных участков УНКВД указанных областей. Аналогичные показания дал бывший начальник УНКВД по Калининской области Д.С. Токарев... Свидетель М.В. Сыромятников, служивший старшим по корпусу внутренней тюрьмы УНКВД Харьковской области, показал, что в мае 1940г. в тюрьму привезли большое количество польских военнопленных, которых расстреливали по ночам, а затем вывозили хоронить в район дач УНКВД... Аналогичные показания о расстрелах весной 1940г. польских военнопленных дали свидетели И.И. Титков, И. Ноздрев, П.Ф. Климов, И. И. Дворниченко и другие.

Проведенными в 1991 г. эксгумациями на территориях дачных поселков УКГБ по Калининской (ныне Тверской) области (Медное), Харьковской области (д. Пятихатки) и Смоленской области (Катынский лес) подтверждается, что там имеются массовые захоронения польских военнопленных, убитых выстрелом в затылок... Установлена прямая закономерная связь между списками-предписаниями на отправку военнопленных в УНКВД Смоленской области и тем, в каком порядке трупы лежали в катынских могилах весной 1943 г. Совпадение обоих списков говорит о достоверности идентификационного списка от 1943г. (составленного Технической комиссией польского Красного Креста. — Л/. С), который может рассматриваться как доказательственный документ...

Материал уголовного дела неопровержимо доказывает противоправный факт умерщвления путем расстрела в апреле — мае 1940 г. 14 522 польских военнопленных из Козельского, Старобельского и Осташковского лагерей НКВД, а также 7305 поляков — заключенных из тюрем и лагерей Западной Белоруссии и Западной Украины сотрудниками НКВД по постановлению Политбюро ЦК ВКП(б).

Итак, правда восторжествовала. 13 апреля 1990 г. президент СССР М. Горбачев передал президенту Польши В. Ярузельскому две папки со списками пленных, вывезенных из Козельска и Осташкова, а также список пленных Старобельска. В тот же день агентство ТАСС сообщило, что ответственность за преступление несет НКВД.

14 октября 1992 г. главный архивист России Р. Пихоя по поручению президента России Б. Ельцина передал в Варшаве президенту Польши копии документов Политбюро ЦК ВКП(б) с решением о расстреле польских военнопленных. На месте расстрела (в Катынском лесу и в Медном) сооружены мемориальные комплексы, на открытии которых присутствовали первые лица России и Польши. Имена жертв сталинского террора увековечены в граните и бронзе.

Изданы многотомные сборники документов, подробно описывающие все стороны «катынского дела»

Солонин - Фальшивая_история_Великой_войны

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 6255

СообщениеДобавлено: Вс Янв 20, 2019 12:58 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
Юрий Игнатьевич Мухин еще совсем не стар (родился он 22 марта 1949 г.), а мощь его писательской плодовитости не может не изумлять. В течение трех лет (с 2004 по 2006 включительно) вышло в свет 17 написанных (или подписанных?) им книг общим объемом в 5822 страницы. Заранее извиняюсь, если я не смог обнаружить и зафиксировать все творения Ю.И. Мухина. Вот названия некоторых его книг: «Тайны еврейских расистов», «За что убит Сталин?», «Антиаполлон. Лунная афера США», «Евреям о расизме», «Продажная девка генетика», «Убийцы Сталина»... Как видим, круг научных интересов писателя чрезвычайно широк — от глубин Космоса до мрачной бездны всемирного жидомасонского заговора. Ничего из вышеперечисленного я не читал, да и редкий читатель сможет донести эти книги до середины Днепра. В данном случае меня интересуют две книги г-на Мухина, изданные, соответственно, в 1995 и 2003 годах. Первая называлась относительно скромно: «Катынский детектив». Название второй уже вполне соответствовало «ветру перемен», бушующему над «встающей с колен» Россией начала XXI века: «Антироссийская подлость. Расследование фальсификации катынского дела». В 2005 году «подлость» переиздали вторым тиражом. Именно эти книги публицист Черепахин в паре с редакцией «Красной Звезды» представляет публике в качестве «фундаментальных исследований», после которых про «вину Москвы» можно писать и говорить только в кавычках.

Пишет Юрий Игнатьевич очень эмоционально — куда уж до него «некоторым историкам», которые на волне «перестроечной эйфории» что-то лепетали о преступлениях НКВД. Научные аргументы Мухина сыплются один задругам: «Подонки из Академии наук», «придурки прессы», «тупая мразь», «пятнистый кретин», «поросячьи визги польских шляхетских уродов», «катынское дело затеяно сегодня именно для того, чтобы Польша снова стала алчной европейской проституткой с глупой надеждой на то, что если она кому-то подставится, так ей за это что-то обломится...» И это еще скромно.

Неопровержимым доказательством того, что показания бывшего начальника Калининского УНКВД Токарева не следует принимать во внимание, служит у г-на Мухина следующий пассаж: «В конце жизни 89-летний генерал-майор КГБ Д.С. Токарев сунул свой жилистый в рот и прокурорам, и Крючкову...» Стоит ли после этого удивляться тому, что не только редакция «Красной Звезды», но и гораздо более широкие круги так называемой патриотической общественности восторженно славят «фундаментальные исследования катынского вопроса», выполненные товарищем Мухиным?

Сразу же спешу уточнить — «антикатынские» книги Ю.И. Мухина состоят не из одной только подзаборной брани. Доказательств того, что «вина Москвы» в массовом убийстве польских офицеров ничем не доказана, у Мухина очень много. Они у него даже пронумерованы: «доказательство № 5», «доказательство № 15», «эпизод № 9», «эпизод № 109»... Их так много, они настолько убедительны («Правительство СССР в 1939г: с ликвидацией Польши как государства не согласилось и, следовательно, у Советского Союза не было причин ликвидировать офицеров армии этого государства... Политбюро не имело государственной власти, оно имело власть только над коммунистами... Казнь где-то в лесу или в тюрьме больших групп неизвестно каких людей вызвала бы такие слухи и недовольство людей властью, что не только НКВД и прокурор области, но и партийная верхушка немедленно бы лишилась головы... Никогда, даже в тяжелые мину ты, в СССР законная форма проведения суда над людьми не нарушалась. Не было в этом необходимости. При наличии в СССР чрезвычайных «троек» в областях и республиках можно было, в абсолютно законном порядке, тайно расстрелять кого угодно и в любом количестве...»), что сплошной поток этих глумливых глупостей производит на иных читателей совершенно магическое действие. Именно так монотонные удары в бубен и бессвязные выкрики шамана вводили в транс первобытных дикарей.

Если же попытаться свести выкрики Ю.И. Мухина в некую систему, то получится примерно следующее. Все документы, обнаруженные а архивах, подделаны. Эксперты, которые признали эти документы подлинными, подкуплены. Политики, поверившие в эти «фальшивки», — идиоты и враги России одновременно. Оклеветанный обвиняемый (руководство ВКП(б)/НКВД) никогда не совершал подобных преступлений, поэтому даже подозрения в его виновности являются гнусной «антироссийской подлостью». Польша и поляки — это сплошное зло (в «подлости» этой теме отведена треть книги!), но гуманизм Сталина и К° был столь велик, что даже с такой «вредительской» Польшей они обращались слишком мягко (в конце книги Мухин пишет: «Не немцам бы это делать! Весьма было бы нелишне, чтобы пленных польских офицеров расстреляли палачи НКВД по приказу Сталина из добрых старых наганов»)

Цитата:
Медное. Это слово сразу закрывает всю дискуссию. В селе Медное немцев не было. Ни одного дня, ни одного часа. Немцев в Медном не было, а массовое захоронение расстрелянных поляков — есть.

Гитлер мог убить (и убил в реальности) сотни тысяч поляков. Гитлер мог переодеть в форму польских полицейских убитых людей из других стран и народов (если вы помните — мировая война началась с переодетых в польскую военную форму трупов у радиостанции в Глейвице). Гитлер мог сделать великое множество других преступлений — но закопать трупы расстрелянных в Медном он не мог. По отношению к расстрелу тех, кто захоронен в Медном, у злодея Гитлера есть железное, неоспоримое, непробиваемое АЛИБИ. Если польских полицейских, содержавшихся в Осташковском лагере, убил не Гитлер, значит их убил Сталин. Третьего не дано.

Захоронение было обнаружено именно в том месте, которое назвал в своих показаниях бывший начальник Калининского УНКВД, лично руководивший расстрелом узников Осташковского лагеря, Д.С. Токарев. Это, в частности, означает, что «в конце жизни 89-летний генерал-майор КГБ» сделал совсем не то, о чем пишет потерявший последний стыд г-н Мухин. На пороге встречи с Высшим Судией генерал Токарев не стал брать на душу еще один грех, грех лжесвидетельства, и дал вполне правдивые показания об обстоятельствах совершенного им преступления.

Эксгумация захоронения в Медном началась (с участием польских экспертов и посла Польши в СССР) 15 августа 1991 г. По странной иронии судьбы — всего за неделю до роспуска КПСС. Но тогда об этом никто еще не знал, зато 19 августа, в первый день путча ГКЧП, «должностные лица УКГБ СССР по Тверской области оказали определенное негативное воздействие и давление на совместную советско-польскую следственную и экспертную группу о немедленном прекращении начавшихся эксгумационных работ и убытии воинского подразделения с территории» (цитирую по докладной записке, поданной 3 сентября 1991 г. руководством ГВП на имя Горбачева). 19 августа тверские «чекисты» так осмелели, что заявили о том, что не гарантируют «обеспечение безопасности пребывания польской прокурорско-экспертной группы в г. Твери и н.п. Медное». Однако Янаев, Крючков и К° оказались, как известно, не на высоте положения, путч провалился, и работы в Медном продолжились. В течение нескольких лет кропотливой работы удалось обнаружить и идентифицировать останки 2 тысяч расстрелянных польских полицейских. То, что найти всех не удалось, не удивительно, учитывая минувшие с момента расстрела шесть десятилетий и строительство дач. Да, дач.

В конце 40-х годов на месте массовых расстрелов у Медного было построено 12 дачных коттеджей для руководящего состава Калининского МГБ и МВД, а также «спецгостиница» МГБ. Песни и пляски происходили на костях расстрелянных. В прямом смысле этого слова. И ничего, кроме утреннего похмелья, ни с кем из чекистов не случилось. Гвозди бы делать из этих «людей»...

В Харьковской области, в том числе в районе деревни Пятихатки (сейчас это место называется «6-й квартал лесопарковой зоны Харькова»), немецкие войска были. Другими словами — подозреваемый преступник (Гитлер) на месте массового захоронения польских офицеров из Старобельского лагеря был замечен. Однако для того, чтобы совершить указанное преступление, подозреваемый должен был встретиться с жертвой. Могли ли пленные польские офицеры, заключенные в Старобельском лагере, встретиться под Харьковом с немецкими войсками?

Как ни парадоксально, но подозреваемый Сталин и его защитник Мухин в один голос утверждают, что такая встреча произойти никак не могла
. По версии Сталина — Мухина (озвученной, в частности, и на Нюрнбергском процессе) весной 1940 г. пленные польские офицеры были вдруг лишены права на переписку с родственниками, тайно вывезены из Старобельского (а также Осташковского и Козельского) лагеря и отправлены на дорожно-строительные работы под Смоленск. В такой ситуации встретиться с немцами в Харькове узники Старобельского лагеря никак не могли. Однако при первой же эксгумации (25 июля — 9 августа 1991 г.) в 6-м квартале лесопарковой зоны Харькова были обнаружены останки 167 расстрелянных польских офицеров, обнаружены фрагменты польской военной формы, личные вещи и документы жертв. Эти печальные находки еще не могут служить окончательным доказательством виновности подозреваемого Сталина — расстрел в Харькове теоретически могли осуществить и немцы — но то, что подозреваемый нагло врал, да еще и пытался ввести в заблуждение Международный трибуналов Нюрнберге, становится совершенно очевидно.

Из этого затруднительного положения Мухин выходит, руководствуясь спасительным правилом: «молчание — золото». На сотнях страниц он разглагольствует о делопроизводственных различиях между «следственным делом» и «учетным делом», с ученым видом знатока разглядывает наклон подписей, но о бесследном исчезновении (писем от узников с весны 1940 г. нет, в катынских могилах их нет, в живых их тоже нет) 4 тысяч пленных офицеров из Старобельского лагеря «фундаментальный исследователь» обмолвился лишь дважды. В своей первой книге 1995 года Мухин обронил фразу о том, что при эксгумации «на кладбищах Харькова были обнаружены останки погребенных преступников, умерших в лагерях немецких пленных и умерших от ран в госпиталях советских воинов». Про польских офицеров — ни слова. Да и с каких это пор заброшенная (более того — умышленно замаскированная) яма в лесу стала называться «кладбищем», на котором хоронят «умерших от ран в госпиталях советских воинов»? В изданной в 2003 г. «подлости» Мухин пошел дальше. В полном соответствии с названием книги он с глумливым смешком признает, что под Харьковом «откопали несколько десятков прострелянных черепов…».

Отрицая факт массового захоронения польских офицеров под Харьковом, Сталин с Мухиным лишили себя возможности свалить вину за это преступление на Гитлера. Но это отнюдь не случайная ошибка. Доказать вину Гитлера в данном преступлении им едва бы удалось. Почему? Для ответа на этот вопрос посмотрите, пожалуйста, на ту дату, которую я выше просил вас подчеркнуть тремя жирными чертами. 30 июля 1941 г. был подписан советско-польский Протокол, в соответствии с которым подлежали освобождению «все польские граждане, содержащиеся ныне в заключении на советской территории». 12 августа был издан Указ Президиума ВС СССР об амнистии польских граждан. А когда немцы заняли Харьков? 24 октября 1941 г. 24 октября. Без малого через три месяца после подписания советско-польского Протокола и месяц спустя после киевской катастрофы (окружения и разгрома полумиллионной группировки советских войск на восточном берегу Днепра в районе Киева).

Но и это еще не все. В Старобельском лагере разместился один из мобилизационных пунктов, в котором работали советско-польские призывные комиссии, занятые (как это и было предусмотрено межправительственным соглашением) формированием на территории СССР польской армии. Из всего этого следует, что Сталину предстояло или выполнить свои обязательства и освободить польских офицеров из Старобельского лагеря, или — если эти офицеры были ему очень нужны для каких-то особых тайных дел — вывезти их из Старобельска в глухую сибирскую тайгу. Сталин был известным обманщиком, но он никогда не был идиотом. Можно допустить, что Сталин обманул польское правительство и не стал освобождать польских офицеров, но как же можно было после этого оставлять их в прифронтовой зоне, да еще и рядом с призывным пунктом польской армии? Времени для эвакуации заключенных было предостаточно — даже после разгрома Юго-Западного фронта под Киевом немцы шли от Днепра до Харькова целый месяц.

Можно ли поверить в такое развитие событий? Поверить в это трудно — но предположим на секунду, что именно таким фантастическим образом 4 тысячи польских офицеров оказались в руках у немцев. Где же в таком случае документы служебного расследования? Где приговор военного трибунала по делу о командирах конвойных войск НКВД, по вине которых особо важные (и для какой-то особой надобности нужные Сталину) «преступники» оказались в руках противника? Наконец, что делают немцы, получившие такую ошеломляющую возможность вбить клин в складывающуюся антигитлеровскую коалицию? Вместо того чтобы предъявить всему миру факт двуличной игры Сталина, они тайно (???) расстреливают польских офицеров и никогда об этом больше не вспоминают. Не вспоминают даже в то время, когда раскручивают международный скандал вокруг захоронения в Катыни.

Да, у подозреваемого Гитлера в отношении убийства пленных польских офицеров из Старобельского лагеря нет такого абсолютного алиби, какое у него есть в отношении преступления в Медном. Но вся совокупность известных фактов позволяет с вероятностью в 99,999% говорить о том, что к массовому расстрелу под Харьковом Гитлер не имел ни малейшего отношения. Более того, он даже никогда не узнал об этом событии. А это значит, что убийца — Сталин.

Неоспоримая вина Сталина в убийстве польских узников Осташковского и Старобельского лагерей позволяет сделать целый ряд юридически значимых выводов. Во-первых, вина Москвы в убийстве польских офицеров — даже если предположить, что расстрел в Каты ни был делом рук Гитлера — уже доказана. Убийство 10 тысяч безоружных людей ничуть не менее, нежели убийство 14,5 тысячи может быть признано преступлением, к которому «есть все основания применить пункт «б» статьи 6 Устава Нюрнбергского Международного военного трибунала, который относит к военным преступлениям нарушения законов или обычаев войны, в частности — убийство или истязание военнопленных» (цитирую Заключение Комиссии экспертов Главной военной прокуратуры РФ).

Во-вторых, подтверждается подлинность обнаруженных в архивах документов (письмо Берия, решение Политбюро), причем подтверждается не разглядыванием подписей и бумажных волокон под микроскопом (в конце концов, при наличии желания и денег можно подделать любую бумагу), а реальным фактом исполнения именно тех решений, которые зафиксированы в документах руководства ВКП(б) / НКВД.

В-третьих, мы убеждаемся в том, что подозреваемый Сталин постоянно врет. Все лето и всю осень 1941 г. поляки одолевали Сталина вопросами о том, куда делись пленные офицеры. Все это время Сталин врал им в глаза, разыгрывал скромные любительские спектакли (в присутствии польского посла куда-то звонил по телефону и, получив от телефонной трубки «ответ», объяснял, что все давно уже освобождены и просто скрываются от призыва в армию); однажды на полном серьезе предложил поискать «сбежавших польских офицеров» в... Маньчжурии. При этом Сталин доподлинно знал, что останки расстрелянных офицеров и полицейских надо искать не в Маньчжурии, а в месте тайных захоронений НКВД в Пятихатках и в Медном.

Если даже поверить на секунду в версию о том, что узники Козельского лагеря были отправлены на дорожно-строительные работы под Смоленск, где их в июле 41-го бросила охрана, то Сталин мог бы рассказать представителям польского правительства эту «правду», а не издевательские байки про Маньчжурию. Такое поведение подозреваемого в любом суде будет расценено как косвенное доказательство его виновности.

В-четвертых, становится понятной странная, на первый взгляд, линия поведения комиссии Бурденко и советских обвинителей на Нюрнбергском трибунале. Советская сторона упорно настаивает на том, что в Катыни было расстреляно 11 тыс. польских военнопленных, но при этом не предпринимает никаких усилий к тому, чтобы обнаружить их останки, и прекращает эксгумационные работы после обнаружения 925 тел убитых. За те без малого два года, что прошли с момента освобождения Смоленска до слушания «катынского дела» в Нюрнберге, можно было перевернуть вверх дном весь Катынский лес. Однако «комиссия НКВД» (именно так следует по сути дела называть комиссию Бурденко) ничего подобного не делает, так как доподлинно знает, что кроме останков 4,5 тыс. расстрелянных в Катыни узников Козельского лагеря никаких других трупов в польской военной форме, с польскими орденами и знаками различия, с письмами и документами на польском языке найти не удастся. Поэтому в Нюрнберге советские прокуроры и «свидетели» просто и незатейливо врут.

Переходим теперь к третьему по счету событию преступления, к расстрелу в Катынском лесу. Подозреваемый Гитлер обвиняется в совершении двух преступлений: убийстве пленных польских офицеров, захваченных немецкой армией в районе Смоленска в июле 41-го, и в организации провокации международного масштаба в апреле 43-го года. Теоретически подозреваемый мог совершить оба эти преступления.

«Бригада Сталина — Мухина» имела в своем распоряжении военные архивы поверженной Германии, сотни тысяч пленных офицеров вермахта и СС, статус страны - победительницы, на законных основаниях оккупирующей часть Германии, и 60 лет времени на поиски доказательств вины Гитлера. И что же она нашла?

Впрочем, поиски в немецких архивах и допрос немецких подозреваемых могут быть лишь вторым этапом расследования. На первом надо выяснить — как и при каких обстоятельствах 4,5 тысячи польских военнопленных, якобы помещенных в три «лагеря особого назначения» с карикатурно-нелепыми вымышленными названиями (№ 1-ОН, № 2-ОН и № 3-ОН), оказались в лапах у гитлеровцев? Где была особо проверенная охрана этих «лагерей особого назначения», почему она позорно бросила вверенный ей контингент? Г-н Мухин решает этот вопрос с завидной легкостью. С треском разорвав майку на груди, он начинает истошно вопить:

«Потому что проклятая 2-я немецкая армия со 2-й танковой группой, начав наступление 10 июля в 200км от Смоленска, 16 июля уже взяла его с юга, и никто ее остановить не смог. А не менее проклятая 9-я немецкая армия с 3-й танковой группой, зайдя с севера, в это время взяла Духовщину и вела бой за Ярцево — железнодорожную станцию на востоке от Смоленска…»

Я готов немедленно согласиться с тем, что 2-я, 3-я, 4-я и все прочие армии вермахта должны быть прокляты на веки веков. Но для расследования преступления одних этих выкриков будет маловато. Для начала следует выяснить что должны были делать и что реально делали начальники Тюремного управления НКВД и Управления конвойных войск НКВД в ситуации, когда «одна проклятая немецкая армия — справа, другая — слева...». Напрасно, очень напрасно «бригада Мухина — Сталина» надеялась на то, что секретные отчеты Тюремного управления НКВД о ходе и итогах «эвакуации тюрем» никогда не будут обнародованы: «...В 12.00 часов 23.06 по распоряжению начальника тов. Стана заключенные были выведены обратно на прогулочный двор и из всех заключенных были отобраны 14 человек, осужденных по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 26.06.40 г. (это те, кто опоздал на работу более чем на час. — М.С), 30 человек, осужденных по бытовым статьям УК, и 40 человек малолеток. Указники и бытовики в количестве 44 человек были освобождены, а малолетки водворены обратно в камеры. После отбора 84 указанных заключенных начальником 2-го отдела УНКГБ тов. Гончаровым, сотрудником УНКГБ Дворкиным, Нач. Тюремного отделения УНКВД тов. Станом при участии других сотрудников НКГБ и НКВД оставшиеся на прогулочном дворе около 2000 заключенных были расстреляны. Весь учетный материал и личные дела заключенных сожжены...

Тов. Климов дал распоряжение по телефону — при невозможности эвакуации намеченный контингент ЗК к отправке уничтожить, а остальных заключенных освободить... в 20.00я приступил к выполнению распоряжения зам. начальника УНKBД по уничтожению ЗК по к-р. ст. (контрреволюционным статьям. —М.С.), но так как противник занял ст. Дубно и продолжал наступать на город, [уничтожить] всех ЗК, подлежавших к уничтожению, не смог, осталось закрытых в камерах около 60— 70 чел. В 22 ч. 30 мин. с остальным личным составом пришлось оставить тюрьму и отправиться в г. Ровно...

Из тюрем Львовской области убыло по 1-й категории 2464 человека, освобождено 808 заключенных, вывезено перебежчиков 201 и оставлено в тюрьмах 1546, главным образом обвиняемые за бытовые преступления... Все убывшие по 1-й категории заключенные погребены в ямах, вырытых в подвалах тюрем, а в гор. Злочеве — в саду...

По состоянию на 22/VI в тюрьме г. Тарнополь содержалось 1790 чел. заключенных. Из этого количества 560 чел. убыло по 1-й категории. Погребение произведено в вырытых специально для этой цели ямах, однако часть 197 чел. погребены в подвале НКГБ, мелко очень зарыты, операцию проводил нач. УНКГБ...

Из 3-х тюрем г. Станислава, Коломыи, Печенежина этапировано вагонами 1376 чел. По 1-й категории убыло 1000 человек. По заявлению нач. тюрьмы г.Станислава т. Гриценко погребение произведено за пределами тюрьмы в вырытой для этой цели яме. Часть 1-й категории погребено на территории тюрьмы в яме...

В тюрьме г. Бережаны по состоянию на 28/У1-с/г содержалось 376 чел. заключенных, убыло по 1-й категории 174 чел. Погребение произведено в расположении воинской части (старая крепость).

Из общего количества убывших по 1-й категории осталось в подвале тюрьмы 20 человек, которых не успели вывезти, так как нач. райотдела НКГБ Максимов категорически отказал в предоставлении машин для вывоза трупов...»

Недостатки в работе, проявленные при эвакуации тюрьмы г. Бережаны, нашли свое отражение в нескольких длинных и нудных объяснительных записках:

«... Машины в кол. 2-х штук были представлены лишь только в 21 ч. 30мин. 29.06.41, а в 22 часов г. Бережаны подверглись усиленной интенсивной бомбардировке, из города власти ушли. Нач. НКГБ т. Максимов оставил свои машины, ушел пешком, к этому времени на 2-х машинах в тюрьме погружено 40 трупов, и я дал распоряжение вывезти их в приготовленную яму. Не доезжая ямы 400 м, машины попали под сильную бомбардировку и пул. обстрел. У одной машины был пробит радиатор, легко ранен один надзиратель, машины брошены в 400м от ямы, в городе оставаться было невозможно, мы вышли за город и оттуда мною были посланы за машинами с трупами нач. тюрьмы тов. Красан и опер. упол. Литвин, чтобы выбросить в яму трупы и забрать из подвала тюрьмы 20 трупов, также отвезти в ту же яму. Нач. тюрьмы тов. Красан моего распоряжения не выполнил, не завез трупы в яму, а выбросил их в реку под мост и не вывез 20 трупов с подвала, доложив мне о том, что это сделать невозможно ввиду сильной бомбардировки...»

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 6255

СообщениеДобавлено: Вс Янв 20, 2019 3:36 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
Никакой «линии фронта» в общепринятом значении этих слов в середине июля в районе Смоленска не было. Было несколько танковых и моторизованных дивизий вермахта, которые с разных сторон подошли к Смоленску, Ельне и Ярцево, оторвавшись от своей пехоты на 100—200 км. 21 июля началось контрнаступление советских войск, в ходе которого пять армейских оперативных групп нанесли удары из районов Белого, Ярцева и Рославля по сходящимся направлениям на Смоленск с целью деблокировать окруженные северо-восточнее Смоленска войска 16-й и 20-й армий. Ожесточенное смоленское сражение продолжалось до 5 августа (как считал командующий группы армий «Центр») или даже до 10 сентября (как пишут советские военные историки). В этом хаосе ударов и контрударов, на театре военных действий, который представлял собой «многослойный пирог» из рубежей обороны немецких и советских войск, по меньшей мере, часть польских офицеров имела возможность или отойти на восток, или, напротив, уйти на запад, в Белоруссию, где были многочисленные деревни и местечки с преобладающим польским населением.

Однако ни одного (!!!) живого человека, который бы был участником или свидетелем блужданий многотысячной толпы в польской военной форме по лесам и дорогам Смоленщины, так и не найдено. Ни одного. Тем не менее предположим невозможное возможным и рассмотрим гипотетические варианты действий подозреваемого Гитлера.

По здравой логике, подозреваемый Гитлер должен был использовать попавших в его руки польских офицеров с пользой для себя. Среди нескольких тысяч человек всегда находятся те, кого угрозой смерти, обманом или подкупом удается склонить к сотрудничеству. Именно так — и никак не иначе — Гитлер использовал многотысячные толпы пленных красноармейцев. Кого-то вербовали в диверсионно-разведывательные подразделения, кого-то отправляли работать в тыловые, ремонтно-строительные, транспортные части вермахта, кого-то заставляли подписывать листовки с рассказами о привольной и сытной жизни в немецком плену... Всех остальных сгоняли на огромные, окруженные колючей проволокой поляны, где морили голодом и дизентерией. Обращение с пленными было предельно жестоким — но никаких массовых, многотысячных расстрелов не было. И уж тем более массовые расстрелы не совершались таким долгим и трудоемким способом, как выстрел в затылок каждому из обреченных. Если же поверить «бригаде Мухина — Сталина», то с польскими офицерами подозреваемый Гитлер поступил самым нестандартным образом: тайно расстрел ял и тайно захоронил, не предприняв ни одной попытки использовать их в пропагандистских, военных, разведывательных целях.

Может такое быть? Такого быть не может, но мы в очередной раз поверим в невозможное, а значит, в очередной раз зададим неизбежные вопросы: где свидетели? где документы? где приказы? где имена, звания и должности палачей? Гуманности в вермахте и СС, конечно, не было, но порядок был. Известно, что после массовых расстрелов еврейского населения составлялись точные сводки использованных патронов и израсходованного на перевозку жертв и трупов бензина. Чему-чему, но аккуратности и дисциплине немцев учить не надо. И какие же ответы на эти очевидные вопросы нашла за 60 лет «бригада Мухина — Сталина» в трофейных немецких архивах, в протоколах допросов пленных офицеров вермахта и СС? Увы, ничего свежее и умнее, чем разоблаченный в ходе Нюрнбергского процесса рассказ про обер-лейтенанта Аренса и 537-й «саперный полк», который потом превратился в полк связи с тем же номером, так и не предъявлено.

Едва ли найдется суд, который после такого нагромождения нелепостей и несуразностей в позиции обвинения не освободит обвиняемого прямо в зале судебного заседания. Ничего, кроме явного желания запутать следствие и скрытого намерения выгородить истинного убийцу, «прокурор Мухин» так и не предъявил.

Насколько сомнительной является вина подозреваемого Гитлера в убийстве польских офицеров, настолько же очевидным и бесспорным является то, что именно немцы (а не подозреваемый Сталин!) подняли огромный международный скандал вокруг захоронения в Каты иском лесу. В апреле 1943 г. немцы везли к раскрытым могилам в Катыни всех, кого только могли привезти: экспертов Красного Креста, журналистов со всего мира, польских военнопленных, католических священников, солдат вермахта... Получается, что подозреваемый Гитлер изо всех сил старался убедить весь мир в том, что убийство на самом деле произошло. Такое странное поведение убийцы по версии Мухина — Сталина объясняется тем, что, совершив одно преступление (убийство польских военнопленных), Гитлер решил совершить следующее преступление — клеветнически обвинить невинного Сталина.

Сразу же возникает частный, не имеющий принципиального значения, но все же интересный вопрос — почему подозреваемый Гитлер тянул столько времени с осуществлением своего подлого замысла? Почему немцы, которые по версии Мухина—Сталина сами же и расстреляли польских офицеров, подняли грандиозный шум вокруг захоронения в Катынском лесу только весной 1943 года, т.е. после вывода польской армии (известной как «армия Андерса») с территории СССР? По состоянию на 1 марта 1942 г. в польской армии, сформированной в СССР, числилось 60 тыс. человек, шесть пехотных дивизий; в стадии формирования находились еще четыре пехотные дивизии, танковый и кавалерийский полки, артиллерийская бригада. Согласитесь, что, учитывая горячий (а часто и безрассудный) польский характер, обнародование весной 1942 года факта массового убийства польских офицеров открывало перед Гитлером совершенно удивительные возможности... Но он их почему-то упустил.

Мудрый Мухин понимает, что вопрос этот существует, поэтому дает на него ответ, который без тени смущения называет «доказательством № 6 версии Сталина». Прошу прощения, но звучит это так: «Мы должны понимать следующее. Немцы расстреливали поляков осенью и зимой (комиссия Бурденко на основании показаний «свидетелей» неопровержимо «установила» время расстрела как август-сентябрь, но Мухину нужна «осень-зима» для объяснения наличия теплой одежды на трупах расстрелянных. — М. С), то есть трупы остывали уже на морозном воздухе, сбрасывались в промерзшие могилы и засыпались промерзшей землей. Они были как в морге. Раскапывать их весной 1942года было нельзя, они были еще не тронуты тленом. Другого объяснения нет».

Оцените настойчивость, с которой г-н Мухин проводит свой сеанс камлания: «Мы должны понимать... Другого объяснения нет...» Другое объяснение есть. Весной 1942 г. немцы понятия не имели о том, что в Катынском лесу находится массовое захоронение польских офицеров. Вот и все. Самое простое объяснение. Что же касается «тлена»... Уважаемый читатель, в предисловии я обещал вам «простую и веселую книгу». В данной главе мне уже пришлось выйти за всякие рамки простоты и веселости. Сейчас (а дальше будет еще хуже) наш разговор подошел к обсуждению таких обстоятельств дела, которые находятся за гранью допустимого в светских беседах. Вынужден вас об этом предупредить; если вам это неприятно — можете сразу же перейти к следующей главе. В принципе все главное о так называемом «катынском вопросе» вы уже знаете...

Разумеется, я не претендую на роль профессионального патологоанатома. Однако даже из школьного курса химии должно быть понятно, что скорость того, что называется «гнилостный распад», зависит от температуры и притока кислорода. В мощном морозильнике мясо убитой коровы лежит «без тлена» на протяжении нескольких месяцев (или даже лет). Что будет с мясом на летнем солнцепеке? Я не могу назвать точные цифры потребной температуры и влажности, но в целом понятно, что, разместив трупы расстрелянных в теплом (или жарком) помещении, немцы могли получить к весне 1942 г. любую необходимую степень «тлена», после чего можно было закопать полуразложившиеся останки в землю и начинать пропагандистскую кампанию.

Теперь от гаданий переходим к обсуждению того, что было на самом деле. Обнаруженные и осмотренные комиссией польского Красного Креста и международной комиссией экспертов трупы были одеты в теплую одежду. Датский врач X. Трансен (участник движения Сопротивления, проведший последний год войны, с июля 1944 г. по май 1945 г., в немецком концлагере) обращает внимание на еще одну важную деталь: «Мне, как специалисту в области судебной медицины, сразу бросилось в глаза отсутствие primaris cadaverosis, то есть начального разложения трупа сразу после убийства. Среди тел не было ни следа мух, червей, вообще никаких насекомых — ничего указывающего на то, что во время захоронения было тепло».

На трупах было обнаружено более 3 тыс. самых разных бумаг, но ни одного письма, обрывка газеты, квитанции, справки с датой позже апреля — мая 1940 г. найдено не было. Именно эти обстоятельства сразу же привели всех участников эксгумации к предположению о том, что расстрел произошел весной 1940 года, то есть более чем за год до появления немецких войск на Смоленщине.

Это есть факт. Этот факт становится еще одним доказательством того, что злодей, негодяй и людоед Гитлер по отношению к преступлению, совершенному в Катыни, имеет очевидное алиби. Комиссия Бурденко и советская сторона обвинения на Нюрнбергском процессе или просто игнорировали этот факт, или огульно объявляли всех участников эксгумации «пособниками подлого преступления гитлеровцев» .

Мухин и в этом эпизоде старается стать большим сталинистом, нежели сам Сталин. Поэтому на десятках страниц он настойчиво, с многократными повторами, с истерическими выкриками («так раскапывали подручные Геббельса могилы поляков до показа их комиссиям, сортировали документы, или вы будете уверять весь мир в честности гитлеровских подонков?») утверждает, заклинает и уверяет: немцы ГОТОВИЛИ трупы расстрелянных ими польских офицеров к показу. По версии Мухина, немцы за два месяца (февраль — март 1943 г.) до приезда польской и международной комиссий экспертов вскрыли могилы, обыскали трупы, изъяли все документы с датами позже апреля — мая 1940 г., потом снова зарыли, утрамбовали (г-н Мухин приводит даже расчет времени и технологию проведения необходимых для этого земляных работ) и только после завершения подготовки подняли крик на весь мир.

Возможно ли это? Конечно, возможно. Ничего противоречащего фундаментальным законам сохранения материи и энергии в версии Мухина нет. Было бы желание и ресурсы — сделать можно все, что угодно. Нам остается только возможно точнее оценить — что именно предстояло сделать?

«... Местные рабочие спускаются в ямы, где покоятся убитые, и разделяют останки, причем часто приходится их отрывать друг от друга — настолько сплющены и спрессованы слои трупов. Мундиры, конечно, слежавшиеся, слипшиеся, выцветшие. О том, чтобы расстегнуть пуговицы, не может быть и речи. Вход пускают ножи. Чтобы достать все, что человек носил с собой при жизни, разрезаются карманы, кармашки и даже голенища сапог...» (Ю. Мацкевич).

«...Документы — в том состоянии, в каком они находились на трупах, — деревянными палочками тщательно очищались от грязи, жира и гнили...» (К. Скаржинский).

«...Несомненно было, что трупы никто не перекладывал. Верхние слои плотно прилегали к нижним. Не буду вдаваться в объяснения химических процессов, которые к тому времени уже должны были произойти, вызвав слипание этих слоев. Картина однозначно свидетельствовала о том, что трупы лежат здесь уже несколько лет...» (И. Бартошевский).

«... Было очевидно, что останки пролежали вместе в могилах много месяцев. Трупы лежали вплотную один к другому и были так спрессованы, что стоило большого труда их разделить... Все мундиры, все белье и вся обувь явно были подходящими по размеру, да и обтягивали тела так плотно, что, по-моему, снять эти мундиры, а затем одеть трупы заново, было бы не только трудно, но попросту невозможно... Высохшая мозговая масса располагалась таким образом, что было ясно: тело не сдвигали с места и не переворачивали по меньшей мере два года, а вполне вероятно, и гораздо дольше...» (X. Трансен).

Так выглядело то, что эксгумировали в апреле 1943 года

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 6255

СообщениеДобавлено: Вс Янв 20, 2019 3:41 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
Весной 1940 г. узников Козельского лагеря расстреляли. Единым умыслом (как сказано в Отчете экспертов Главной военной прокуратуры РФ) с узниками Осташковского и Старобельского лагерей. И в Катыни, и в Твери для расстрела использовались немецкие пистолеты «Вальтер». В показаниях бывшего начальника Калининского УН КВД Токарева есть и прямое подтверждение этого факта и вполне логичное ему объяснение (при длительной стрельбе «Вальтер» меньше перегревался, поэтому для массовых расстрелов использовали именно эту модель оружия). Важно отметить, что к расстрелу в Катыни Токарев никакого отношения не имел, так что его показания даже теоретически не могли быть частью преднамеренной фальсификации « катынского дела».

Пленных польских офицеров расстреляли с конца марта до начала мая 1940 г. Именно поэтому именно в это время прекратилась их переписка с семьями. Именно поэтому на трупах расстрелянных в Катынском лесу была теплая одежда. Именно поэтому записи в уцелевших бумагах, письмах, дневниках расстрелянных обрываются на весенних датах 40-го года. Именно поэтому нет и не было никаких следов существования «лагерей особого назначения» под Смоленском. Именно поэтому нет и не было ни одного свидетеля бегства охраны этих мифических лагерей в июле 1941 г. Именно поэтому никто, ни один польский военнопленный, якобы оказавшийся на свободе после бегства охраны, не остался в живых — все они были убиты еще за год до появления немецких войск на Смоленщине.

Совершивший бесчисленные преступления Гитлер не виновен в убийстве польских офицеров. Поэтому убийца — Сталин. Расстрел беззащитных военнопленных», большая часть которых не сделала ни одного выстрела по советским войскам, был первым по счету преступлением Сталина. Вторым преступлением была ложь, отказ от признания своей вины и использование «катынского дела» для внесения раскола в антигитлеровскую коалицию. Не правительство Сикорского, а именно Сталин использовал ситуацию для того, чтобы освободиться от обязательств по советско-польскому соглашению от 30 июля 1941 г

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 6255

СообщениеДобавлено: Сб Фев 09, 2019 4:43 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
Вы, по своему обыкновению, перевираете и подтасовываете цитаты - в расчете на невежественных хомячков-сталинистов. Можно было бы просто послать Вас - в "тупички", где роится подобная школота (Вам там самое место). Но попробую всё же посадить Вас в надлежащую лужу.

1. М.С.Горбачев НЕ просматривал какие-либо "папки" 18 апреля 1989 года, за несколько дней до визита в Москву руководителя Польши В.Ярузельского. В мемуарах Горбачева, на которые Вы ссылаетесь, но в которые, как видно, не удосужились заглянуть, говорится:

"Что касается других документов, относящихся к катынской трагедии, то я помню о двух папках, которые показывал мне Болдин еще накануне моего визита в Польшу. Но в них была документация, подтверждающая версию комиссии академика Бурденко. Это был набор разрозненных материалов, и все под ту версию."

Визит М.С.Горбачева в Польшу состоялся 11—14 июля 1988 года: так что здесь Вы соврали в датах.

2. Как видно из приведенной выше цитаты, Горбачев ознакомился НЕ с «Особыми папками» из архива ПБ (как Вы утверждаете), а с папками, содержащими архивные материалы, послужившими источником для работы комиссии Бурденко (видимо, те документы, которые не были включены в текст "Сообщения Специальной комиссии"): здесь Вы сжульничали с категориями архивных папок, выдав их за "Особые".

Документация, являющаяся источником "Сообщения Специальной комиссии", давно опубликована, и никакой тайны не представляет: это "документы", сфабрикованные в ходе "предварительного расследования", проведенного группой оперативных работников и следователей центрального аппарата НКВД и НКГБ (так называемая "группа Меркулова-Круглова"), отправленных в Катынь в конце сентября 1943 г., т.е. еще до начала работы комиссии Бурденко. Эта группа занималась подготовкой фальшивок, "доказывавших" ответственность германских властей за расстрел польских офицеров, и к уничтожению всех свидетельств вины НКВД СССР, а также подготовку лжесвидетелей. По результатам работы, проделанной людьми Меркулова и Круглова, к 10-11 января 1944 г. была составлена "Справка о результатах предварительного расследования так называемого "катынского дела", призванная служить основой для сообщения будущей официальной комиссии. Эта "справка Меркулова-Круглова" и дополнения к ней в советский период хранились в архивах с грифом "Совершенно секретно" и, скорее всего, они и находились в двух папках, которые Болдин показал Горбачеву. В общем,

"Особую папку" с документами "Закрытого пакета № 1" Горбачев - по его словам из тех же "Мемуаров" - увидел лишь в конце 1991 г.:

"На подлинный документ, который прямо свидетельствовал бы об истинных виновниках катынской трагедии, мы вышли только в декабре 1991 года, по сути дела, за несколько дней до моей отставки с поста Президента СССР. Именно тогда работники архива через Ревенко — руководителя аппарата президента — добивались, чтобы я обязательно ознакомился с содержимым одной папки, хранившейся в особом архиве...
Ревенко продолжал настаивать и вручил мне папку накануне встречи с Ельциным, в ходе которой было условлено передать ему дела. Я вскрыл папку, в ней оказалась записка Берии о польских военнослужащих и представителях других сословий польского общества, которых органы содержат в нескольких лагерях. Записка заканчивалась предложением о физическом уничтожении всех интернированных поляков. Эта последняя ее часть отчеркнута, а сверху написано синим карандашом Сталина: «Постановление Политбюро». И подписи: «За — Сталин, Молотов, Ворошилов...» У меня дух перехватило от этой адской бумаги, обрекавшей на гибель сразу тысячи людей. Я положил папку в сейф и достал ее в ходе беседы с Ельциным, когда мы подошли к подписанию документа о передаче особого архива "

https://corporatelie.livejournal.com/6173.html

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 6255

СообщениеДобавлено: Пн Фев 18, 2019 9:55 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Цитата:
Статья 21 Устава МВТ гласила, что «Трибунал будет принимать без доказательств официальные правительственные документы и доклады Объединенных Наций, включая акты и документы комитетов, созданных в различных союзных странах для расследования военных преступлений». Как показывают документы, советская делегация была совершенно уверена, что Трибунал, в соответствии с этой статьей, автоматически примет выводы комиссии Бурденко и тем самым легитимизирует их на международном уровне. Поэтому решение Трибунала провести прения, вынесенное 12 марта 1946 г. по ходатайству защитника Геринга Штаммера (Геринг был обвиняемым в преступлениях против пленных), явилось для Москвы неожиданностью. 18 марта Руденко направил трибуналу резкий протест, в котором говорилось: «Этот вопрос имеет большое принципиальное значение для всего процесса, а решение Трибунала от 12 марта составляет крайне опасный прецедент, т. к. оно дает защите возможность бесконечно затягивать процесс путем попыток опровергнуть доказательства, считающиеся, согласно статье 21, бесспорными. <...> нельзя обойти молчанием и тот факт, что Трибунал считал возможным вызвать в качестве свидетелей таких лиц, как Аренс, Рекст, Хотт и др., которые, как видно из представленного Трибуналу сообщения, являются непосредственными исполнителями злодеяний, совершенных немцами в Катыни, и, согласно декларации глав трех правительств от 1.11.1943 г., должны быть судимы за свои преступления судом той страны, на территории которой эти преступления были совершены» . Однако протесты советской стороны не были удовлетворены, 6 апреля суд оставил прежнее решение в силе. Вопреки советской трактовке 21 статьи суд исходил из того, что она позволяет, но отнюдь не обязывает трибунал принимать официальные доклады без исследования и трибунал вправе отойти от этого правила, если сочтет это необходимым в интересах справедливости и состязательности. Советская делегация протестовала в крайне резкой форме, американский судья Биддл говорил, что на конференции 6 апреля глава советского обвинения Руденко вел себя настолько «вызывающе и непристойно», что, случись такое в США, Биддл отправил бы его в тюрьму за неуважение к суду.

Когда стала очевидна бесперспективность попыток предотвратить слушания, Вышинский, глава СМЕРШ В.Н.Абакумов и министр МГБ В.Н.Меркулов спешно занялись «подготовкой свидетелей». При этом подготовка болгарских свидетелей была возложена на Абакумова, польских - на прокурора СССР Горшенина, Меркулов же отвечал за советских свидетелей, «найденные на трупах» «подлинные документы» и наконец за подготовку «свидетеля-немца, который был участником провокации в Катыни». Вышинский отвечал за документальный фильм, которые предполагалось продемонстрировать трибуналу. Опасаясь провала «подготовленных» свидетелей на перекрестном допросе, Москва не стала посылать в Нюрнберг жителей Козьих Гор, на свидетельских показаниях которых во многом строилось обвинение, и попыталась добиться от трибунала, чтобы он принял свидетельские показания только в письменном виде, но и здесь потерпела неудачу; трибунал пошел ей навстречу лишь в том, что ограничил число свидетелей тремя с каждой стороны. Со своей стороны Штаммер начал искать свидетелей защиты и быстро вышел на бывшего командира 537 полка связи полковника Фридриха Аренса, который был объявлен советским обвинением главным организатором расстрелов под именем оберст-лейтенанта (подполковника) Арнеса. Подчиненный Аренса Рейнхарт фон Эйхборн вышел на обвинение сам: прочтя в газете речь Покровского, он явился в мюнхенскую нотариальную контору и составил письменное показание, опровергающее причастность 537 полка и его командира к каким-либо расстрелам. В заключение фон Эйхборн ссылался на начальника разведотдела штаба армий «Центр» генерал-майора барона фон Герсдорфа. Фон Герсдорф действительно направил суду заверенные показания, полностью подтверждавщие слова Эйхборна. Выступить в качестве свидетеля защиты вызвался также член международной комиссии, участвовавшей в эксгумации 1943 г., доктор Франсуа Навиль (Швейцария), но защите пришлось отказаться от его услуг в связи с решением суда об ограничении числа свидетелей.

Осенью 1945 г. в Нюрнберге бывший немецкий офицер Фабиан фон Шлабрендорф имел беседу с Уильямом Дж. Донованом, бывшим начальником тайной службы американских вооруженных сил УСС и убедил его в том, что поляков расстреляли сотрудники НКВД. Донован был советником американской делегации. Так как Шлабрендорф был членом немецкого движения антигитлеровского сопротивления, американцы ему поверили

Цитата:
Показания Ф.Аренса

Утром 1 июля 1946 г. дал показания перед трибуналом главный свидетель защиты - командир 537 полка связи полковник Фридрих Аренс. Штаб полка действительно находился на бывшей даче НКВД в Козьих Горах, рядом с могилами поляков (немцы называли эту дачу «Днепровским замком»). Задачи 537 полка Аренс определил следующим образом: «У полка связи армейской группы была задача организации и поддержания коммуникаций между группой армий и соседними соединениями и подчиненными соединениями, а также подготовка необходимых линий связи для новых операций». Наличие каких-либо других задач он категорически отрицал, как и существование некоего «537 строительного батальона», упомянутого в советском обвинении. Полк подчинялся непосредственно штабу группы армий «Центр». Аренс опроверг утверждения обвинения, что Катынский лес (так называемый «молодой лес», непосредственно окружавший штаб) был закрыт для прохода, но заявил, что время от времени посылал в лес часовых с целью препятствовать вырубке деревьев (деревья обеспечивали зенитное прикрытие штаба). При этом Аренс застал остатки забора, закрывавшего вход в лес для местных жителей до войны. В полк Аренс прибыл только в конце ноября, приняв командование от полковника Беденка. Аренс не отрицал утверждений обвинения, что в лесу время от времени была слышна стрельба, но объяснил это проводившимися по его приказу учениями по отражению внезапной атаки на штаб: «Я лично участвовал в этих маневрах время от времени, и, конечно, выстрелы имели место, особенно в связи с тем, что мы готовились к ночному бою». «Подозрительное» движение грузовиков он объяснил в частности тем, что дом был полуразрушен в январе 1942 г. в результате советского налета и после этого усиленно восстанавливался. По его словам, он и его солдаты сразу обратили внимание на могильные насыпи (тем более что был даже березовый крест), но не придавали этому факту особого значения, полагая, что «на этом месте вероятно были бои». Даже после того, как волк разрыл могилу под крестом и Аренс нашел там человеческие кости, он не предпринял никаких определенных действий, а лишь спустя некоторое время показал кости врачу. Могила была принята за военное захоронение, которое, по немецким правилам, Аренс должен был поставить на учет (это правило относилось и к могилам неприятельских солдат), и Аренс устно сообщил об этом ответственному за военные могилы – этим его действия и ограничились. Он также заявил, что после начала раскопок расспросил чету местных жителей, с которыми у него установились близкие отношения на почве общего увлечения пчеловодством (как полагают это были супруги Парфен и Аксинья Киселевы), и они рассказали подробности о расстреле поляков в 1940 г. Это был единственный рассказ, слышанный им из первых рук, но он слышал также аналогичные рассказы других людей в пересказе своих солдат.


Показания Р. фон Эйхборна

Бывший подчиненный Аренса лейтенант Рейнхард фон Эйхборн подтвердил, что в составе полка не было никакой инженерной части. Штаб полка был переведен в район Козьих Гор из Борисова только 20 сентября (передовые подразделения появились на несколько дней раньше). Никаких сведений о захвате лагерей с пленными он не имел, ни о каких расстрелах в полку не знает и не слыхал от сослуживцев, а также не знает соответствующих приказов, хотя вся штабная документация полка по должности (он отвечал за телефонные коммуникации) проходила через его руки. При этом, подчеркнул он, если бы действительно были захвачены крупные лагеря с польскими пленными, то сообщения об этом содержались бы в ежевечерних сводках армий - эти сводки также все проходили через его руки, и в них непременно наличествовало упоминание о пленных. Советское обвинение предъявило директивы руководства СД, разработанные в сотрудничестве с ОКВ, из которых следовало, что создаются айнзацкоманды для уничтожения пленных в лагерях и что две такие команды размещались в Смоленске. Эйхборн на это возразил, что далеко не все документы, касающиеся СД, проходили через его руки, и что он может отвечать только за документацию 537 полка, в которой ничего, касающегося польских пленных, точно не содержалось. Он также показал, что командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Федор фон Бок крайне негативно относился к казням пленных, и в качестве доказательства привел слышанный им накануне нападения на СССР телефонный разговор между генералом Хансом Гюнтером Клюге и Боком, в котором оба военачальника возмущались гитлеровским приказом об убийствах пленных и обсуждали меры по противодействию этому приказу.


Показания Ю.Оберхаузена

Последним из свидетелей защиты был допрошен непосредственный начальник командиров 537 полка – командующий связью в ГА «Центр» генерал-лейтенант Юген Оберхаузен. В целом, он подтвердил показания предыдущих свидетелей о задачах полка, времени его прибытия в Козьи Горы и его командирах. Он заявил, что ничего не слышал о русских лагерях под Смоленском, якобы попавших в руки немцев, и категорически отрицал существование приказа о расстреле поляков, а также возможность проведения в полку такой акции без его ведома. Отвечая на вопрос о вооружении полка, он заявил, что автоматического оружия не было, солдаты были вооружены карабинами, сержанты – пистолетами, в основном пистолетами «маузер» калибра 7,65 «или немного меньше». Всего в полку было около 150 пистолетов, но полк был разбросан небольшими группами на расстоянии около 500 км., непосредственно в штабе и вокруг него было очень мало людей. Поэтому, по его словам, полк и физически не смог бы провести широкомасштабную карательную акцию. Он также подчеркнул, что войска связи, которые в боях не участвовали, в принципе не могли иметь отношения ни к каким расстрелам, включая расстрелы пленных евреев и комиссаров на передовой (по известному приказу Гитлера). Для полного опровержения версии о причастности 537 полка к расстрелу Штаммер попросил суд вызвать четвертого свидетеля – старшего лейтенанта Ходта, который занял «Днепровский замок» самым первым - еще в составе передового отряда, до того как там расположился штаб (Ходт, фигурировавший в докладе Бурденко как «Хотт», был особенно ценным для защиты свидетелем, но защита вышла на него слишком поздно, когда состав ее свидетелей был уже заявлен). В конечном итоге, суд в этой просьбе отказал

Цитата:
Вечером 1 и утром 2 июня выступали свидетелями обвинения: бывший заместитель обер-бургомистра Смоленска профессор-астроном Б. В. Базилевский, профессор В. И. Прозоровский (как эксперт-медик) и болгарский эксперт М. А. Марков, бывший член международной комиссии 1943 года, подписавший её заключение, обвиняющее в расстреле СССР. Базилевский на суде повторил показания, данные в комиссии НКВД-НКГБ и потом перед иностранными журналистами в комиссии Бурденко, заявив, что пленные поляки работали на дорожных работах что об их расстреле немцами ему сообщил бургомистр Б. Г. Меньшагин (сам Меньшагин в воспоминаниях называет это ложью; Меньшагин находился в тот момент в тюрьме Лубянки, но не соглашался давать необходимые для советской версии показания) и что различные немецкие чины высказывались в разговорах с ним о неполноценности поляков и желательности их уничтожения. В ходе перекрестного допроса Базилевского защитник Штаммер добился от него признания, что катынский «санаторий и дом отдыха, о котором известно всем в Смоленске» и где, по советской версии, размещался пионерлагерь и т.п., являлся «санаторием НКВД» и вход туда для посторонних был закрыт.

Ни на одного свидетеля расстрелов Базилевский сослаться не смог.

Бывший член комиссии 1943 г. Марков после ареста новыми коммунистическими властями Болгарии кардинально изменил свои взгляды на Катынь; его роль на процессе заключалась в компрометации выводов международной комиссии. В начале своих показаний он охарактеризовал пребывание комиссии в Катыни как «туристическую прогулку», отрицал, что при комиссии находили какие-то документы, кроме тех, что показывали немцы на витринах. По словам Маркова, единственным серьезным делом комиссии было вскрытие лично им трупа. Однако затем, углубившись в детали, Марков признал, что трупы вскрывали и другие члены комиссии, что сам он в одежде вскрытого им трупа нашел какие-то бумаги и немцы даже требовали от него, чтобы он описал эти бумаги, но он отказался, заявив, что это не дело врача; однако другие члены делегации описали найденные ими бумаги. По словам Маркова, он пришел к выводу, что вскрытый им труп пролежал в земле не более года-полутора. Отсутствие этого вывода в заключении он объяснил тем, что воздержался от заключения, видя, что от комиссии добивались признания более долгого нахождения трупов в земле. Свою подпись под протоколом комиссии, утверждавшим, что трупы пролежали в земле более долгий строк, Марков объяснил тем, что протокол делегатов заставили подписать на военном аэродроме в явно угрожающей обстановке. На перекрестном допросе Штаммер вынудил Маркова подтвердить указанное в составленном им протоколе вскрытия наличие на трупе зимней одежды (теплая шинель и шарф) - важное обстоятельство в свете советской версии, согласно которой поляки были расстреляны в августе-сентябре. Третий советский свидетель, профессор Прозоровский, лишь выступил с отчетом о работе комиссии Бурденко. Советский обвинитель Смирнов предложил вызвать других советских свидетелей, на что Штаммер согласился под условием, что будут заслушаны и новые свидетели защиты. Председатель, однако, отказался заслушивать новых свидетелей, и на этом рассмотрение Катынского дела в Нюрнберге было прекращено

Цитата:
Уже после допроса первых двух свидетелей защиты Штаммер с иронией заявил, имея в виду постоянно меняющуюся линию советского обвинения: «Обвинение до сих пор только предполагает, кто осуществил расстрел: что это был 537-й полк под командой полковника Аренса. Сегодня полковник Аренс опять был квалифицирован обвинением как виновный. Очевиден отвод этого обвинения; и было сказано, что если это был не Аренс, то его предшественник, полковник Беденк; а если и Беденк этого не совершал, то очевидно — и это, кажется, уже третья версия — что это сделало СД. Защита сконцентрировалась исключительно на утверждении, что полковник Аренс является виновником, и это обвинение опровергло». Защита не ставила своей целью рассмотреть вопрос об истинных виновниках Катынского расстрела, так как цель была принципиально невыполнимой: по статуту МВТ он не мог рассматривать обвинения против стран антигитлеровской коалиции. Однако конкретные утверждения советского обвинения, что экзекуция проводилась "537 строительным батальоном" во главе с "оберст-лейтенантом Арнесом", были опровергнуты. Трибунал не поддержал советское обвинение, и в приговоре трибунала катынский эпизод отсутствует. Это было однозначно воспринято за пределами СССР как «молчаливое признание советской вины». Видный американский юрист Телфорд Тейлор, один из обвинителей на процессе, писал: «В Катынском деле, обстоятельства были таковы, что только Советский Союз или Германия могли бы совершить это злодеяние. Единственный путь для любой из сторон, был продемонстрировать свою невиновность и этим доказать вину другого». Аргументы адвокатов Геринга, по Тейлору, «дали удовлетворительные доказательства того, что никто не мог правдоподобно обвинить немцев в Катыни».

Это обстоятельство, однако, не помешало советской пропаганде утверждать, будто Нюрнбергский трибунал признал немецкую сторону ответственной за Катынский расстрел. В качестве подтверждения использовались документы советского обвинения, подававшиеся как документы трибунала (материалы защиты опубликованы в СССР не были)

Цитата:
23 мая 1946 года у себя в номере гостиницы в Нюрнберге найден мёртвым советский прокурор Николай Зоря. Накануне Зоря просил непосредственного начальника — генерального прокурора Горшенина — срочно организовать ему поездку в Москву для доклада Вышинскому о сомнениях, возникших у него при изучении катынских документов, так как с этими документами он выступать не может. На следующее утро Зорю нашли мёртвым. Официальная версия — неосторожность при чистке оружия; семье сообщили о самоубийстве. Среди советской делегации ходили слухи, будто Сталин сказал: «похоронить, как собаку!».

В апреле 1946 года в Лондоне польским правительством в изгнании был издан краткий «Отчёт о кровавом убийстве польских офицеров в Катынском лесу: факты и документы», в котором вина возлагалась на СССР

https://ru.wikipedia.org/wiki/Рассмотрение_Катынского_дела_в_Нюрнберге_(1946)

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB