Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Русь Бахарианская. Сигачёв А.А. Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
казак
ефрейтор


Зарегистрирован: 01.05.2011
Сообщения: 126

СообщениеДобавлено: Чт Ноя 27, 2014 2:01 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

РУСЬ БАХАРИАНСКАЯ /1/.
Трилогия былинных сказаний.
Моим старшим питомцам Россам посвящается.


ЧАСТЬ I. Русская былинная Одиссея.
Древне-языческая эпическая поэма.

"Бают баяны по былинам своего времени".
Народная казачья поговорка.

СЛОВО ОТ АВТОРА.

Древние эпические сказания-былины нашего народа отражают в поэтической форме трудный и величественный становления нашего народа. Эти сказания-былины формировались на протяжении тысячелетий, передаваясь из уст в уста. Сказания-былины создавались, и распевались безымянными баянами Руси. Позднее сказания-былины стали записываться и предстали как великий песенный народный эпос, исполнялся баянами, каликами перехожими, талантливыми певческими исполнителями былин-сказаний.
По сию пору былинные сказания существуют в виде отдельных, несвязанных между собой сюжетов, нередко существенно разнящихся, представляет разрозненную эпическую сокровищницу. В этой самой разрозненности есть и несомненное преимущество перед целостным эпосом, ибо всякое объединение в эпическую поэму, теряет богатство и красоты многообразия, объединяются образы мотивы и краски.
Но всё же желалось бы осуществить мечту, создать на основе разрозненных былин-сказаний единую эпическую национальную поэму. В поисках пути к этой, несомненно, заветной цели уже были предприняты попытки. Так, например, Василием Левшином, по материалам русских былин, была написана в 1780 году книга "Сказки богатырские". Николай Львов в 1795 году создал произведение "Русская эпопея в совершенно русском вкусе". Известно, что А.С. Пушкин задумал написать поэму, в которой главными героями являлись былинные богатыри, однако он ограничился лишь наброском общего плана поэмы. Л.Н. Толстой приступал к созданию подобной поэмы и даже сделал общие наброски, но этим ограничился. Известный советский поэт Николай Заболоцкий направлял в Союз писателей России предложение о систематизировании свод сказаний-былин, но посчитали, что это ещё преждевременно, что для полного, окончательного
создания свода былин ещё не настало время, что литература ещё не готова к разрешению этой задачи. Было высказано мнение, что необходима большая близость литературы к народу, к народному творчеству. Следует иметь в виду, что к тому времени большинство поэтов деревни были физически уничтожены /2/. С тех пор проведена большая работа историков, этнографов, фольклористов, языковедов, что, в значительной мере приблизило творческих авторов к осуществлению этой грандиозной задачи, по созданию единого эпического цикла былинных сказаний. Настало время хотя бы приступить к этой эпохальной задаче, с надеждой на развитие этого эпического былинного свода. Автор выражает уверенность, что эта задача глубоко своевременна и актуальна.
Надеюсь, что молодое поколение поэтов и прозаиков, опираясь на опыт предшественников, сумеет органически слить два начала былинных народных сказаний: народность, пронизанная ритмом, мелодикой народной речи и мироощущение, при этом должна быть выражена писательская индивидуальность. Здесь следует иметь в виду, что при творческом вмешательстве в текст, необходимо соблюсти в высшей степени такт и безукоризненное понимание текста эпических сказаний.
Автор данной поэмы "Русь Бахарианская", состоящей из эпических сказаний и былин, ставил перед собой задачу скромного поэтического опыта поэтического исследования, начатого моими предшественниками известными поэтами, почти четверть века назад. Автор пошёл по пути своего видения решения этой эпической задачи литературно-художественными методами. В задачу автора входило не ограничивать поэму, лишь поиском наиболее точного воссоздания оригинала или поиском наиболее их литературной обработки.
В поэме автор, насколько это было возможным, отображал черты и современной действительности, ибо былинные эпические сказания не должны ограничиваться временными рамками, и нынешний день так же в своё время станет историей и продолжением исконной древнерусской традиции, сохранена ещё живость черт современного народного говора на бескрайних просторах глубинки России. По убеждению автора в эпических сказаниях и в былинах, в действиях богатырей, в их труде и в ратных подвигах, отражены могучие силы природы. Эта счастливая догадка автора, позволяет обрести широкий спектр свободы выбора тех или иных поэтических оборотов, аллегорий, внутренних монологов, особенности гармонических складов, мелодики и размерности былинного и песенного стиха, рифмам и другим поэтическим приёмам. Используя богатое фольклорное наследие нашего народа (пословицы, поговорки, крылатые выражения, отдельные строки из казачьих календарных песен и прочее), автор приобрёл более широкие, более свободные стилевые возможности незримо связывая их со стилевыми особенностями эпоса других народов, а также некоторые черты, пусть незначительные, с фольклором более позднего периода, вплоть до наших дней.
Содержание настоящей поэмы "Русь Бахарианская" представляется действительно единой поэмой, как было задумано автором, как он чувствует и понимает былинный эпос. Автор не претендует на всеохватывающий объём былинных сказаний. Немало из былинных сокровищниц нашего народа остаётся вне поля зрения былинной поэмы, ибо невозможно охватить всего многообразия былинных сказаний в одной поэме, даже фрагментарно. Единство сюжетной канвы поэмы невольно заставляет автора отказаться от множества сторон русского былинного наследия и сказаний, дабы сохранить обозримый горизонт былинной поэмы, не растекаясь мысленным многообразиям по всему былинному эпическому наследию. Цельное единое произведение такого рода не может вместить безбрежный океан эпического наследия нашего народа. Существенное преимущество создания единой формы былинной поэмы в том, что автор пробует свои творческие силы с замыслом участия в постоянно развивающемся процессе эпического былинного творчества своего родного народа. Автор стремиться стать полезным работником по расширению и украшению былинной сфера нашего фольклора, нашей бесценной сокровищницы.
В своих творческих многолетних изысканиях автором был приобретён небольшой трансформации древнерусских языческих сказаний и былин; пользуясь авторским правом, вносил отдельные фрагменты творческой индивидуальности, при этом строго соблюдал былинные каноны нашего народа, подвергая лишь незначительной реконструкции и трансформации сказаний и былин. Кроме всего, автор стремился сохранить неизменной их напевность, придавая исключительное значение концевым и внутренним рифмам, а также широко использовал аллитерации на "Р", "Л" с разнообразной инструментовкой, и различными вариациями аллитераций, чем несказанно богата особенность нашего великоросского языка. Гибкость согласных звуков, как изобразительного средства звукового строения слов в русских былинах поразительна, что лишь в малой степени свойственно другим языкам. Такие свойства языка создают мощное и своеобразное средство художественного выражения, почти не передаваемое в переводе.
Автор поэмы насколько это было возможным, в сказаниях и былинных наделял героев могущественными силами природы, а нередко и самих героев представлял в виде тех или иных природных явлений. Особенность отчётливо, явственно выделена в былинах, обозначена чётким, ярко выпуклым гротеском.
Печально осознавать, что у наших соотечественников, даже у значительной части интеллигенции, более основательно знают древнегреческие сказания, еврейские притчи, о древнеримских похождениях богов и богинь, о скандинавских сагах из рыцарских времён, нежели древнейшее удивительное творчество своего собственного народа. Удивляться здесь особенно не приходится, если учесть, то изобилие книжной зарубежной прекрасно иллюстрированной продукции, коими заполнены книжные полки наших магазинов и библиотек, школьная программа в основном ориентирована именно на это, а э несметные сокровища нашего народа так и остались с клеймом "Язычество поганое". Здесь будет уместным отметить множество очевидных сходств русских былинных сказаний с такими шедеврами народного эпоса Востока, как "Махабхарата", "Рамаяна", персидских сказок "Тысяча и одна ночь". Такое очевидное сходство никак нельзя считать случайностью. Эти ветви народного творчества произрастают от единого ствола, от единого арийского корня (казаков Ариев).
Автор даёт себе отчёт в том, что найдётся немало ревнителей былинного наследия, подвергнут критическим замечаниям, утверждающим, что развитие русской народной былинной эпопеи должно следовать в ином русле. Автор будет только признателен этим дружелюбным критическим замечаниям и, несомненно, учтёт все пожелания и здоровую критику при дальнейшем продолжении и углублении этой темы в будущих своих научно поэтических изысканиях в форме былинных поэм. Буду признателен всем, кто пришлёт мне свои пожелания, замечания и предложения к сотворчеству.




ПРИСКАЗКА ПРИБЫЛИННАЯ.

У зари зарянушки - два любимых чада.
У судьбы судьбинушки - два взора два взгляда.
Один - тихим нежным светом Землю озаряет,
А другой, огнём горит, словно жар пылает.
Русь Бахарианская в люльке отдыхает.

Ой, Судьбна красная, роковая, властная,
Не взирает, что у Зорьки, малюточки спящие.
Подлетела роковая к малюточкам грозная,
Покрывалину над зыбкой разметала звёздную...
Разметала на клочки, искрами горящими.

Ярым взглядом на малютку одного сверкнула,
А другого нежным светом тихим осеняла.
Один - солнечный, лучистый вырастал Ярила,
А другой, весь потускневший проявлялся Миру.
И на землю тусклым светом, лишь едва сиял он.

Из лучистых глаз Зарянки слёзы покатились,
На траве на листьях - росами-слезами серебрились.
Но до слёз её Судьбине дела нет нимало,
Повернулась к ней спиною, и Заря взрыдала,
И в траве густой росинки - пуще серебрились.

Побледнела Заряница от тоски-печали, -
За густыми, за седыми скрыта облаками.
И на землю не росою капали слезинки, -
Хлыном хлынул частый дождик из глаз Зарянянки:
По земле текли потоком, мутными ручьями.

Ой, не стану ль я причиной нивы перегноем,
Не упрятать мне кручины ни в степи, ни в поле...
Возмечталась Заряница к радости, как прежде,
И взлелеяны словами этими надежды.
Вырвусь любящим я сердцем из тоски-неволи.

Громогласная Судьбина громом грохотал:
Не печалься Заряница о сыночке малом.
Коль, обласканный Землёю, будет ей он предан,
Станет добрым малый Морок и любимцем неба,
Станет он любимый всеми, твой сыночек славный.

И взлелеяны словами этими надежды.
Возмечталась Заряница к радости, как прежде.
Зарумянилась Зарница, расцвела в полнеба,
Будут люди на земле с благодатным хлебом.
Будут счастливы они, в радости безбрежной.

За леса западала Заря Заряница, блистая,
Сын возрос Красным Солнышком в небе чудесный.
Закудрявилась Солнца младого бородка златая,
И глаза голубые наполнились синью небесной,
Разлилась красота по Земле - без конца и без края!

На яром коне разъезжает по небу, играя,
Вьётся знаменем алым расшитым рубаха льняная.
По Земле вдохновенный красавец, наполненный светом, шагает,
Не занузданный конь его верный по следу ступает,
Ни забот, ни печали ретивый коняга не знает.

НА Земле и на Небе Ярила щедрот не жалеет,
Семя сеет щедротно, изобильно добром осыпает;
Всех и добрых, и злых в равной мере добром оделяет.
У Него вся любовь, счастье, радости, - всё Он имеет,
Всем Он делится, всех наслаждает.

Младший брат его, Морок в подземное царство уходит,
Зло злорадно копит, в своей злобе пощады не знает.
Злобным богом богует. Заряница о том лишь мечтает, -
Морок сын подобреет, мрак ночной просветлеет.
И дитя её радость познает.

У Ярилы и Роженицы Селянин сын родился,
У Земницы - дочь Слава от Перуна растёт, громоносца.
Породнилась она с Селянином, сыном Солнца Ярилы.
Славомир народился у них, Микула недюжинной силы,
Умножалось и крепло семейство внуков Ярилы.

Ах, Заря Заряница ни сна, ни покоя не знала,
Горе с мороком, даже на миг её оставляло.
Если с утра Заряница на солнышке счастьем светилось,
Днём бледнела, и вовсе не видимою становилась.
Только вечер спускался, забота её донимала.

К ночи всё же мирилась она с неизбывной тоскою,
К Чернобогу спускалась она в подземелье Порою ночною.
Душу Морока так наставляла она добродетельным словом,
Говорила, рыдая, судьба ему зло насудьбила,
И уделом лихим незаслуженно их наградила

Мороку в душу запала иная злодейская чара, -
Злобным владыкою стать в поднебесье и в царстве подземном.
Стать Чернобогом задумал и всею Вселенною править;
Ликом Ярилы молил наградить у Зарницы надменный,
Будто бы думал Ярилову Славу прославить.

Добрая мать заповедала истину Мороку сыну, -
Светлым да ясным возможно восстать по завету судьбины,
Коли полюбит и взглянет с любовью дочерь Земли и Неба,
Но сажу не сделать белой, чернущему свет неведом.
Сына молила, чтоб зла не держал на Судьбу и обиды.

Но выполз из-под земли, морящий, в погоне за Славой,
И хитростью нечисть стал голову Славе морочить,
И так взволновалась у Славы душа, трепетала,
И день, что был светел, стал тёмен, недобр и мрачен.
И, день ото дня, тускнела, хирела Слава.

БЫЛИННАЯ ПЕСНЬ БАЯНА.

По тем временам первозданным - на небе нет звёздочек частых,
И Месяц ещё не был светел, но чёрный был, как сковородка.
И Морок, явившийся к Славе, в том виде своём злосчастном,
Спужал её до полусмерти, своей, как смола бородкой,
Обличьем своим, столь, пугающе страшном.

Угрюмый пришёл, непотребный, когтистые, чёрные пальцы,
Навыкате очи чумные, чумным ей сверкали сверканьем.
Чумазая рожа и лохмы грязнущие, как у поганца,
Лицо, как сморчок в морщинах, ушан лопоухий, трухлявый;
Без слёз, - не взглянуть на Чернушника, ужасного безумца.

Придёт и морочит головушку, туманит морочистым духом,
Что Слава Славонька, не догадается, - в какой ей забиться угол
Оттого, что морочные Морока силы, насильно склоняют Славу, -
Чтоб влюбилась она в злодея, ту решилась бы пить отраву.
И решился взять Славу Чернушник жалостью или испугом.

Вот и прикинулся Морок несчастным, обиженным злою Судьбою,
Вот и запел Славе хитрости Морок запевом таким заунывным,
Вот и поёт под окошком у Славы, долу склонив головою:
"Да, я злодей, - говорит, да я видом ужасен, противен,
Да я и мерзок, и пакостен я, с виду ужасен - не скрою.

Но я в злодействе своём чернородном, - скажи, виноват ли?
Разве, - скажи, Слава Славенка, - сам я собою проклятый?
Злая Судьбина недобрый мне Рок сворожила.
Милая Славенка, всё позабуду, когда б ты меня полюбила.
Ведь, и силён я, и сказочно, дивно богатый..."

Ты полюби меня, Слава, и не суди меня, Славенка, строго,
Я из великих злодеев стану Всепревлекающим Богом.
Стану светлым и ясным, как отец твой, мой братец Ярило,
Пусть дурной я и смрадный Черняга, столь хмурый, немилый.
Полюби меня, Слава, не суди меня, Славенка, строго.

Ты любовью своею весь мир от злодея избавишь,
Ты себя и меня за великий свой подвиг прославишь.
Эту Славу во веки веков целый мир не забудет,
Вознеси же любовью своей меня к свету, любви, к добрым людям.
Память добрую, вечную, Слава о себе ты оставишь.

Пусть зовусь Чернобог, только я нечета Селянину,
Лишь дыхну на него, разлетится он прахом по миру..."
От злодейской его похвальбы и от жуткого страха Слава,
Чувств едва не лишилась, к ней приблизился Морок бесславный.
Покидали уж Славушку вера, надежда и силы.

В тот же миг перед ними явилась Заря Заряница,
И кудлатому сыну дала знак головой удалиться.
Тут же Морок поспешно озлобленный быстро уходит,
Заряница со Славой беседу не громко заводит,
А Морок задворками ближними ходит на цыпочках, бродит.


СОЛЬ БЫЛИННОЙ БАХАРИАНСКОЙ ПОЭМЫ.

Ярило – Бог Солнца, весны, плодородия и любви
Морок - Чернушник, черняга, мракобес
Чудо-Юдо - Идолище поганое, Чёрный Морок, Змей Горыныч
Заря Заряница
Судьбина (Рок).
Селянин – сельский труженник
Слава – мать Микулы Славомира
Путана – колдунья, страшная ведьма
Голодамо – Змей голодомор
Светлавна – дочь Северного сияния
Микула Селянинович - оратай
Добрыня Никитич - богатырь
Кожемяка - кожаных дел месте
Святогор - богатырь земли Русской
Вольга Всеславьевич - князь
Алёша Попович - Русский богатырь
Илья Муромец - могучий русский богатырь
Славомир - Мудрый кузнец
Светлавна - златокудрая дева Севера
Калик перехожий, странник
Баян – древнерусский певец-поэт
Гусляр – музыкант, народный певец, играющий на гуслях.
Хор Небесный

ЗАРЯ ЗАРЯНИЦА. (Обращается к Славе с утешением).

Слава Славная, сердцем любезно приветная,
Сердцем радужна, душою светло-пресветлая...
Твою честь сберегу, и Чернушник к тебе не пристанет,
Нет ценней на Земле, чем оставить здесь добрую память,
И любовь к добрым людям беззаветную светлую.

СЛАВА. (С великим благодарением.)

Ах, Заря Заряница, сердце тронула лаской, приветом,
Несказанно признательна я, благодарна за это.

ЧЁРНЫЙ МОРОК. (Подкравшись незаметно, заговорил лестно.)

Не сердись на меня, Слава Славная, знай, как страдаю,
Вид ужасный мой, сердце к тебе лишь одной устремляю...
Ты меня не отринь, одари только любящим взглядом,
Ничего мне иного от жизни, от мира не надо.
Не сердись, полюби, Слава Славная, как я страдаю!

(Вздрогнув, с ужасом взглянула Слава на подземное чудовище, злобоносное страшилище. Она не в силах сделать ни единого шага навстречу ему. Чернушник заметил это её замешательство, заговорил (загромыхал) лестные речи.)

МОРОК.

Подойди, моя Слава, ко мне, улыбнись мне с любовью во взоре.
Что стоишь изваяньем? Разве мы с тобой в ссоре?
Разве чуешь угрозу какую? - ответь, я прошу, моя Слава, -
Разве я предлагаю напиток любовный с отравой?
Подойди ж, моя Слава, улыбнись мне с любовью во взоре.

(Слава, почувствовала в его тоне угрозу, за которой скрывалась пагуба. Это его устрашение придало Славе решимости. Очи её засветились дивным таинственным светом. Казалось, что просветлела непроглядная тьма ночи. Ночь стала светлее дня при Яриле Солнце. При этом свете Чернушник-Исчадник стал ужасным.)

СЛАВА.

Ты послушай, послушай, ужасный Чернушник подземный,
Одарю тебя щедро я светом всей этой Вселенной,
И пресветлых очей своих взоры дарю тебе, Морок постылый,
Клятву дай мне, что пальцем не тронешь дружка моего Селянина.
Обещаю тебя одарить Светом ясным Вселенной.

Обещай, что и в мыслях не тронешь злодействами мужа и деток.
Я и сердце к ногам твоим брошу, Чернушник, за это...

МОРОК.

Слава, Славушка, верь мне, клянусь тебе в этом,
Я и в мыслях на мужа и деток кликать не стану навета.
Слава Славушка, ты мне поверь, я клянусь тебе в этом.

СЛАВА.

(Поднимает свои руки к Небу, посылает своему мужу и деткам завет свой прощальный.)

Селянин мой и детки мои дорогие, родные,
Эти звёзды небесные, вам посвящаю златые,
Это сердце моё разобью я на мелкие злаки,
Не судите меня, не судите, молю, Бога ради.
Селянин мой и детки, прощайте, мои дорогие!

(Слава двумя руками вырывает свои очи, мечет их, словно бисер - в небеса. Взвились очи её в поднебесье, и рассыпались они по Небу звёздами частыми. Небо впервые засверкало звёздным тихим светом. Ночное Небо стало изумительно прекрасным. Правой рукою своею вырвала Слава из груди своей горячее трепетное сердце, с силой бросила его на Землю. Рассыпалось её трепетное сердце на золотые зёрна по всей неоглядной шири земной. Морок упал наземь бездыханный. На изукрашенном небе звёздами красы небывалой, появилось, сверкая Солнце, Ярило, засветило радугу над Славой. Приподнял Ярило Славу высоко над собою к полуночному небу. Зажглась она несветимым, несказанно красивым золотым месяцем, рассыпаясь по земле росами. Россыпью искристой изукрасился месяц Полярным сиянием... Вскочил обезумевший морок.)

БАЯН. (Музыкальный речитатив).
(Всплывают живописные картины в соответствии с текстом сказания гусляра баяна).

Двумя руками Славенка очи свои вырывает,
Двумя руками оченьки на Небеса взметает,
И взвились к поднебесию, как бисер рассыпаясь,
И звёздочками частыми на Небе возгораясь,
Красой необычайною всё Небо украшая.

Впервые Небо тёмное звёздами засверкало,
На Землю светом радостным, как миро изливало.
Прекрасные мелодию в Гармонию слагались,
С Небесным Хором ангелов мелодии сливались.
Созвездия прекрасные, как люстры возжигались.

По небу полуночному плыл Месяц золотой,
И рассыпался росами в ветвях, в траве густой.
И Небо изукрасилось Полярными сияньями,
Увенчана созвездьями на радость для Селянина.
И, улыбаясь деточкам, плыл месяц золотой!

Из груди сердце Славенка рукою вырывала,
И трепетное, жаркое она наземь бросала.
И сердце её искрами живыми рассыпалося,
И в зёрна хлебородные, златые превращалося.
Дотоле злаков на Земле от века не бывало.

Черняга злобой лютою кипит, аж задыхается,
И наземь чёрный-чёрный он, как головешка валится.
А Заряница алая, красою не бывалою,
Всё Небо изукрасило в пурпуровый наряд.
И засветил над Славою Ярило, Солнце ярое.

И поднял Славу высоко Ярило над собою,
Где несветимым месяцем зажглась сама собою.
Плывёт по Небу месяцем прекрасная, блистая,
И с тучками-подружками красавица играет,
Между созвездий плавает, чаруя их красою.

Вскочив обезумевший, от ярости чернея, -
"Злодей, - вскричал тут Морок, - иль больше не злодей я?!
Не будь я Чёрный Морок, отмстить, коль не сумею
Славянина детей его я по миру развею,
Я покажу им всем, каким злодейством я владею!..

Но перед Славой своих клятв я нарушать не стану,
А на Селянина нашлю колдунью я, Путану. /3/
Она сумеет навредить Селянину, как надо,
Доймёт его и деточек, загнобит до упаду.
А перед Славой клятв своих сам нарушать не стану...

Раззлобись-ка, позлей, чернодушка-черноротка Путана,
Отомсти смертью лютою ты Селянину и чадам;
Ты нашли на них, ведьма, царя Голодомо,
Ославляй их, позорь, мори гладом их лютым, Путана.
Не давай им покоя, - ни в поле, ни в людях, ни дома.



БЫЛИННОЕ СКАЗАНИЕ ПЕРВОЕ. Селянин труженик.

Наделён Селянин был, дотоле невиданной силой,
Не растратил он силушку попусту в пирах шумливых.
Взрастил он преграду-оборону, сыр-бор свой дремучий,
Как крепость возвысился этот сыр-бор, под самые тучи.
Не страшны за сыр-бором никакие чернущие тучи.

Перегрыз Голодомо в сыр-боре дубы все и кедры,
Перегрыз вековые все сосны и ели.
Одолел неприступницу вместе с презренной Путаной.
Только рано им праздновать было победу, ой, рано...
Рано чёрные птицы ужасные песни запели...

Только пал Селянин, сын Микула подрос возмужалый,
Одолел Голодомо Микула силой своей величавой.
Осыпалось обильно зерном из груди его сердце Славы,
Селяниновых вновь укрепилась в сыр-боре держава.
Слава, слава Никуле-работнику, слава!

И зерно долежалось до срока в земле изобильной,
Но в борьбе с Голодомо истратил Микулушка силы.
Возмолился Микула ко Славе сыновьей молитвой,
И зерно прорастало быстрее великоросною житью,
Урожай, обещая ядрёный весьма и обильный.

И быстрее, и тучней колосилися матушкой рожью,
И пшеном, и овсом, и пшеницей, и просом.
Сколько можно окинуть простор нивы оком, -
Всё хлеба и хлеба расстилались далече-далёко!
Наливались зерном золотым, золотые колосья.

Голодомо не выдержал хлебной такой обороны,
Больше силушки хлеб придавал землепашцу Микуле.
И сопрел Голодай, расклевали грачи и вороны,
Разжирела Путана, едва волочила лишь ноги.
Не лежать на кровати, и тяжко сидеть ей на стуле.

И бессонница мучит Путану, одышка, отрыжка и кашель,
Шипит только, словно змея, да кто ж её, сдохлую слышит.
Хоть с пеной у рта и разинет, зевало зловонья,
Уж скоро совсем окочурится, разве змею кто хоронит?
До свалки, коль сможет, утробу свою дотащит.




БЫЛИННОЕ СКАЗАНИЕ ВТОРОЕ. Микула Селянинович.

В час, когда с поднебесья на нивы нисходит Ярило,
На полях колосистых даёт он земле плодородье.
Он тоскует о Славе, о дочери милой, любимой,
А за ним мирно шествует конь яровой светлогривый.
Конь Ярилы дородный, он небесной породы.

В небесах, разыгравшийся свет молодого Ярилы,
Теплотой возродительной греет он матушку землю.
Изо льна соткала, и рубаху ему сотворила
Белоснежную с росшитью алою внучка Славянка.
Ничего для Ярилы Земле, нашей Мати не жалко.

И, когда в Небо звёздное взор устремляют славяне,
Вспоминают живым вспоминаньем преславную Славу,
А на Северном Небе, когда полыхает сиянье,
Вспоминают славяне о матери праведной Славе.
Столь достойна она нашей памяти, славная Слава.

Селянинов Микула, вступая в борьбу с Голодомо,
Год от года его, супостата, трудом побеждая,
Голодомо, землёй зарывая, прибивал осиновым колом,
И дробил на куски его в яме могильной Микула.
Голодомо вставал, из земли воскресая.

Развевал окаянного по ветру, в пепел его превращая,
И пускал этот пепел по рекам до волн океана.
Но опять и опять восстаёт он костлявый, проклятый,
И костлявой рукой всё грозит и грозит супостату.
Не исчезнет с Земли Голодомо, вражина треклятый.

Всё грозит и грозит уморить мором старых и малых,
Не даёт по весне он покоя бряцаньем костлявым.
Тут и понял Микула: извечна борьба с Голодомо;
И бороть его можно извечным и тяжким трудом.
Никого не щадит Голодомо: ни старых, ни малых.

Вновь задумал Микулу травить Чудом-Юдом Чернушник,
Собиравшего в недрах земных самородное злато,
Чудо-Юдо по злату слыл безмерно богатым,
Он решил жилой злата задушить всех подушно:
И Микулу, и деток извести с бела света.

И принёс Чернобогу он перстень из чистого злата,
Владу Власти в кольцо Чудо-юдо заправил.
"Пусть вселится душа моя Юдова в перстень стократно,
Он стократно проклятья свои в изумруд перстня вправил:
Проклинаю Микулу и деток его я зело многократно!..

Перстень, выйди из тьмы вековой подземелья!
В царство света внедряйся властителем прочным.
Ярким блеском блесни, учащай россам сердцебиенье,
Прожигай им сердца, ослепляй слепотою их очи!
Наполняй сердце завистью и лицемерьем.

Пусть ослепшие люди всё зло за добро принимают,
А добро, пусть они злом большим нарекают.
Пусть в их душах зажжётся огнём безграничная жадность,
Изумруд мой подземный, повергни людей Славы в алчность!
Пусть ослепнут от алчности, мать и отца забывают.

Так иди же по свету, мой перстень златой с изумрудом,
Разнеси ты по свету вражду, лихолетие людям.
Воцарятся раздоры и ненависть, страшные войны,
Будет горе безмерно людское, и море людской будем крови.
Пусть друг друга безжалостно люди погубят.

Пусть грабитель и вор, самозваными станут вождями,
И постыдно, бесстыдно людьми пусть они управляют!
Пусть исчезнут с лица у людей радость жизни, улыбки,
Ни веселья, ни счастья им - от могилы от зыбки.
И грабителей кровью своей слезами питают.

Пашет пашню Микула свою - вечный пахарь,
Ярким светом, теплом одаряет всю землю Ярило.
Вырастают на пашне густые хлеба, изобильны,
Обещая народу дар хлебный, медовый, молочный и сырный.
От зари до зари за сохою Микула на пашне.

Пашет пашню Микула, сменяя бразду за браздою,
Все коренья-каменья сбирает в непахотном месте,
Ратай подвиг свершает трудом ежедневным сохою,
Вот задел вдруг Микула на пашне околдованный перстень.
Но он мимо проходит, - идёт, знай, своей бороздою...

Как наехал он сошкой на злат с изумрудом, на перстень,
На приманку златую взглянуть недосуг ему было,
Искушенье его не коснулось на гиблом том месте,
Привалил перстень злат с изумрудом землёю.
Дорогая приманка его в этот раз не прельстила.

Слава пахарю, - зло не впустил он в родное селенье,
Что он в корне пресёк пагубы наважденье.
Что Микула пресёк этот умысел, столь злодейский,
Будь преславен своим он трудом, простотою житейской.
Минет впредь его пусть сатанинское злоключенье.

Как прознал, как проведал Чернушник-морок про это,
Что подарок бесценный презрел-таки пахарь Микула:
Запахал самоцвет снова в землю сырую. За эту
Лихоту Морок поклялся с Микулы, снять шкуру.
Ой, держись, наш кормилец-поилец Микула!..

Пересиливши злобу свою, откипев от "обидной напасти",
Переждал, как Микула допашет безмерную пашню.
Долго-долго порылся он, Морок, на пашне, разрыл всю когтями,
Наконец, отыскал в земле перстень злат, что с изумрудом.
Думал злобную думу, не спал он ни днём, ни ночами.

Вот решил он подкинуть под очи Микуле диковинный перстень;
И заметил Микула тот перстень в наглядном, в безлюдье месте.
Тут Микула поднял его, полюбовался: "Диковинна штука,
Ребятишкам моим будет внове такая игрушка!..
Лепота, да и только, за что столько много мне чести?!

Поглядит на находку Микула так, этак - с пристрастьем,
Ой, взыграли в работнике силы неведомой страсти!..
Как безумный стоит он, любуясь на перстень-находку,
То и гляди, что покинет Микула конягу и сошку.
Не сберечься Микуле от этой от гиблой напасти...

Сбились мысли Микулы, вселилось в Микулу презренье
Ко всему, что недавно казалось родным, очень близким.
Всё, то близкое, лишь вызывало в душе отвращенье,
Уж не хочет он видеть жену свою, деток и близких.
Вот, так мщенье Микуле, воистину - лютое мщенье.

Что за чудный сей перстня из чистого злата!
Изумруд такой крупный, лучистый, весьма, знать, богатый!
Чернобог смотрит в душу Микуле из камня, как оком,

И внушает работнику мысли от Чёрного Бога.
Да, так вот каков перстень злодея из чистого злата!..

Ходит-бродит Микула по свету, но счастья нигде не находит.
Только всё опасенья тревожные в душу приходят.
Ранят душу его, разъедают, как черви сомненья,
Изустал он, прилёг на траве, любовался созвездий сияньем,
Звёзд далёких и милых, тихим звёздным мерцаньем.

Осветила Микулушку Славенка звёздным блистаньем,
Прямо в душу ему пролила дивный свет предсказанья.
Ужаснулся Микула той правде, что, вдруг, распозналась,
Что Земля без Микулы царь Голоду в когти досталась.
Так и лил звёздный свет эти праведные предсказанья...

Что все дети в селенье от голода поисхудали,
Измождённые годом матери взрыдом рыдают,
Что отцы не находят семье хлеба для пропитанья,
Что Микула изменник блуждает по свету в скитаньях.
Горя горьше в селеньях люди от века не знали.

Он узнал, что жена его, дети в убогом жилище ютятся,
Его дети холодны, голодны, спать ночью боятся.
Хоть бы корку сухую кто дал бы им на пропитанье,
Жена ходит по людям и плачет, прося подаянье...
Что же это со мной происходит? Самому бы и не догадаться.

Привела его Матерь-Землица, на поле, где хлеб не родится,
Подарила суму ему с чистой златою пшеницей;
Говорила Микуле: "Бери! В суме этой вся тяга Земная, -
В ней вся сила сокрыта, богатство и радость без края!.."
Нет, без этой сумы, жить теперь на селе не годится.

Вот домой поспешает с сумой этой тяжкой Микула,
Кинул в реку тот перстень подальше от берега, в самую глубень,
Так, чтоб больше бы на глаза не попался бы людям.
Без него на земле плодородной зла больше не будет.
Вы простите Микулу меня, если можете, люди...

Пашет землю Микула, заросшую сорной травою,
Но пласты его ровно ложатся на поле, 3ак сами собою,
Борозда глубока, у Микулы нет в пашне огрехов,
И на сердце светлело, каким-то таинственным светом.
Пашет пашню Микула, проходит межу за межою.

БЫЛИННОЕ СКАЗАНИЕ ТРЕТЬЕ. Вольга и Микула Селянинович.

По полям, по лугам, по широким степям,
По всему по раздолью бескрайнему, -
Вольга князь со дружиной своей по делам,
Едет дань собирать он немалую,
Но посильную, подданным ...

Видит: пахарь за сошкой по полю идёт,
Понукая лошадушку, он громко орёт;
Борозду за бороздкой помётывает,
Все каменья коренья вывёртывает,
На непахотном месте укладывает.

А соха у ратая кленовая.
Лемешки-сошечки железом кованы,
Вожжи шёлковые, гужи кожаные.
Вопрошает князь с сошкою ратая,
Говорит Вольга таковы слова:

"На здоровье пахать, оратаюшка,
Что пахать, и орать, и крестьянствовать...
Хлебосольно на праздник попраздновать.
Отвечает оратай-оратаюшка,
Пот с лица рукавом вытираючи:

"Благодарствую князь за твои слова,
Мне здоровье для пашенки надобно,
Чтоб пахать, да орать, да крестьянствовать,
Чтоб в избе было хлебушка прибыльно,
Хлебосольно на праздник попраздновать.

- Величать тебя как, оратаюшка?
- Как зерно соберу, да гостей созову,
Напою я гостей пивом-брагою!
Тут и станут они меня звать-величать,
Оратая - Микулой Селяниновичем...

- А скажи-ка, ты мне, - куда держишь ты путь,
Славный князь ты наш Вольга Всеславьевич?
- Еду я, оратаюшка Микула Селянинович,
В города свои за получкою;
Еду в Гурьевец, Ореховец, Крестьяновец.

Довелось мне бывать в этих трёх городах, -
Не купцы в них живут, - подлецы и разбойники,
Супостатов иных укротил ты князь,
А своих врагов не успокаиваешь,
А, быть может, врагов их разбалуешь...

Как напали на меня те купцы-воровцы,
Хуже всяких худющих разбойников;
Окружили меня, подорожные подати требуя...
Да ещё погубить всё грозят-норовят
ФЕАНАТИКИ /4/ вшивые, гиблые...

Заплатил я им подати, княже, сполна,
Будет долго им памятна плата моя:
Тот, кто стоймя стоял, тот присел окорач,
Кто сидел, тот лежмя полежал,
Тот сидячий, кто лёг, встать уж боле не мог...

Говорит ему Вольга Всеславьевич таковы слова:
"Гой еси ты, оратай Микула Селянинович,
Поезжай-ко со мной во товарищи,
Чтоб порядок навесть в городах моих!..
Чтоб примерно наказать феанатиков...

Распрягал тут оратай кобылку свою,
Ой, кобылку свою белогривую...
На кобылку он сел, отъезжал молодцом;
А отъехавши, вдруг, спохватился тут он,
Спохватился тут он, порасстроился:

А ой, сошечка моя в борозде стоит,
Не для ради прохожего, да проезжего;
Надо б сошечку из бороздушки повыдернуть,
Да земельку из лемешиков повытряхнуть,
Бросить сошечку свою да за ракитов куст...

И князь Вольга свет да Всеславьевич
Посылает могучих добрых молодцев,
Чтобы сошечку из бороздушки повыдернуть,
Чтоб земельку из лемешиков повытряхнуть,
А ой да, бросить сошечку-то - за ракитов куст.

Десять молодцев за сошечку ухватывают,
За оглобельку-то сошечку повёртывают...
Они тянут-толкают, вертят так и сяк, -
Взад-вперёд, взад-вперёд, а и то - наискосок...
Нет! Не могут той сошки из земельки повыдернуть...

Ай, ну, вот не могут той сошки повыдернуть,
Ай, да, вот не могут земельку из лемешков повытряхнут...
Тут вот и подъехал к сошеньке оратаюшка,
Брал он сошеньку кленовою одной рукой,
Из земельки сошку выдернул, а и бросил за ракитов куст...

Вот подъехала дружинушка к реке Смородинке,
Видят: там стоят купцы те, разбойнички,
Как завидели Микулу Селяниновича,

Разбежалися, куда пришлось - довелось,
Разбежалися горемычные, да попрятались...

И сказал тут Мукула Селянинович,
Чтоб не ехали по мосту, через реку Смороднку,
Что столбы у моста все порублены,
А иные - разбойнички да повыдергивали,
Э ой да, ещё чего, подлые повыдумывали...

Объезжала дружинушка мост тот Смородинку,
Наложили на купцов дани выгоды...
Говорил Вольга Микуле Селяниновичу:
"Оставайся, оратаюка в городах моих,
Стань, Микулушка, здесь моим наместником...

Получай за меня, Микула Селянинович,
Получай сполна, Микулушка, дани-выгоды.
Что одну половину дани - себе бери,
А другую половину - ты мне отдавай,
Я оставлю при тебе, мою дружинушку хоробрую...

Отвечал на то князю Вольге Микула Селянинович,
Говорил он, оратаюшка, таковы слова:
Не пойду я, Вольга во наместники,
А вот дело моё верное, что землицу пахать,
А землицу пахать, не руками водить...

Мне невмогу руками водить - Руководить...
Моё дело - хлеба в земельку засевать,
Моё дело - кормить семью и дружинушку,
Ту хоробрую дружинушку военную,
Чтобы нас защищала хлебопашевцев...

БЫЛИННОЕ СКАЗАНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ. Подвиг Кожемяки.

Налетел на селян в те поры огневержец незваный,
Сожигатель домов и людей пожиратель поганый.
И управы на змея того силы-мочи не стало,
Гореванице-горе людей охватило немало.
Ох, и лютый же был огневержец незваный, поганый.

Всех за горло берёт он, нещадно поганище душит,
Все законы и нравы он, змей окаянный нарушил.
Молодых пожирал он на завтрак обед и на ужин,
И стращал проклятущий, что будет стократ ещё хуже.
Вот поганище, если не съест кого, - жестоко душит...

Не осталось уже молодых в сёлах и половины,
Он всё злее рычал, проклятущий рычаньем звериным.
Хон рычал: "В пепел всех обращу вас, по ветру развею..."
С каждым днём окаяный всё злей становился и злее.
Только слышно: стенанья да крики, да рёв его, гада звериный.

Всех по ветру пущу, кто мне, змею перечить посмеет,
Кто упрячет младых, я казнить лютой казнью сумею.
В той поре Кожемяка Никулин внучок жил в селенье,
Кожи сбруйные мял, жил в избе, в тихом уединенье.
Он кормился, поился, работник работой своею.

Силой дивной владел, богатырской могучею силой,
Долго думал-гадал, как поставить предел злам змеиным.
Он на битву решился идти за то правое дело,
Кузнецу Славомиру об этом решенье поведал.
За мечом к кузнецу Кожемяка явился, проситель.

"Дело доброе ты, Кожемяка, задумал, затеял,
Что сразиться решился с поганищем, чудищем змеем,
Отруби ему прежде на лапище огненный палец,
Чем он пасти свои огневые змей воспломеняет.
Зело доброе дело, Кожемяка, ты вздумал-затеял...

Коль ты палец у змея злодея отрубишь, отторгнешь,
Поступай, Кожемяка, с ним, как ты захочешь,
Пусть он плуг по землице тяжёлый волочит,
Не давай ему роздыху днём ты и ночью,
Только огненный палец мечом отрубить не забудь, то - запомни!..

Языками пусть пни из земли он злодей вырывает,
Пусть покоя змеище отныне ни часу не знает,
Пусть когтями своими рыхлит он, поганище землю,
Пусть зубами грызёт он коряги, каменья, коренья.
О злодействе своём он, поганый, пусть не забывает...

Так и вышло, и сбылось по слову тому Славомира,
Змея злого впрягал Кожемяка в большое орало,
И принудил поганого плуг волочить свой тяжёлый,
Как ни вился-взвивался вначале змеище озлобный.
Как бы злобно злодей не шипел, не орал он...

Поначалу пытался рвануться злодей из упряжки,
Кожемяка такой ему выдал, злодею оттяжки,
Что тянуть тяжкий плуг ему было поганому в радость,
Чтоб ещё, хоть разок ему трёпки такой не досталось.
Он другой бы, поганый не вынес сердитой оттяжки!..

Ох ты, трёпка народная, как ты размахом богата!
Как ты рёбра злодеям считать, велика, торовата!
Что пуховою может казаться периной могила,
И пахал змей, выравнивал горы и холмы с долиной.
Ой ты, трёпка народная, как ты размахом богата!..

Застонал, закряхтел, ой да, взвыл тут змеюка треклятый:
"Отпусти, Кожемяка, меня ты до дома, до хаты...
Пожалей, пощади моих детушек малых,
Без кормильца моя вся змеиная родич осталась.
Отпустил бы меня, пожалел бы меня, Кожемяка.

Отпусти, хоть немного хлебнуть мне прохладной водицы,
Я тебе, оратаю по жизни могу пригодиться.
Пожалел Кожемяка, выпряг змея из упряжи нудной,
До Днепра доползал на брюшине змеюка приблудный,
Освежиться в Днепре, и хлебнуть той Днепровской водицы.

Распрягать не жалея его от оралы той нудной,
Что едва змей дополз до Днепра гад приблудный.
Как дополз до Днепра, змей, поганец ужасный,
Так свалился с Днепровской он кручи с упряжкой.
Да туда и дорога, пусть тонет змеюка безродный.

И рассыпался он, злодородный на мелкие части,
Залегли эти части под водами все валунами,
Раскатились по дну по днепровскому гиблые страсти,
С той поры, там пороги днепровские позалегали,
И проплыть по днепровским порогам тем не безопасно.

С той поры по преданиям народным уж говориться:
На Днепровских порогах змеюка поганый гнездится.
И змеёныши змея лежат на Днепре под волнами,
Задевают ладьи и суда зелёными с мхами крылами.
Эта память лежит и поныне в Днепровской водице.

БЫЛИННОЕ СКАЗАНИЕ ПЯТОЕ. Богатырь Святогор.

Древнедавние, далёкие былинные бывания,
Когда жили степняки, что казАки скифские.
Ой, щедры они бывали, помыслами чистые,
И осталися о них былинные сказания.
Былинные предания, арийские сказания.

Так споёмте, братья, песню, песню ту былинную,
По старинным песням давним, да на новый споём лад.
Воспоёмте ж думы-саги песней соловьиною,
Богатырской мощью силой степной богат.
Святогор умом богатый и богат он силою.

Жили скифы в чистом поле и у гор высоких,
Где видна вершина счастья их краёв далёких.
Среди скифов мудрый старец был кузнец искусный,
Он детей растил отважных, - лучшие из лучших.
Вот женить сынов бы надо статных и высоких.

Братья все переженились, завели семейства,
Только младшему по нраву не нашлась невеста.
Долго он искал невесту, в семье был любимцем,
Только счастье не сложилось, прослыл несчастливцем.
Прослыл несчастливцем, но трудом жил честным.

Но с печали да с кручины не видать успеха,
На коня младой садится, странствовать уехал.
Долго-долго несчастливец по земле скитался,
С поморянкой златокудрой к дому возвращался.
И ему на радость жинка, и отцу утеха.

И сынок на удивленье всем вокруг родился,
С первых дней сам стал на ножки, резво веселился.
Так и то ещё не диво, - сын с огнём играет,
На углях в печи танцует, пляшет приседает.
Вот уж дивный, так уж дивный сынок народился.

Все в округе говорили: "Ай да Поморянка, -
На Вершину Счастья всходит Солнцу поклоняться!
И берёт с собой сыночка на Вершину Счастья,
Даже скифам не под силу - круто подниматься;
Круто подниматься, чтобы не сорваться».

Рос малютка час от часу на Вершине Счастья,
И прозвали Святогором, Святогором-Нартом.
Что прославлен в осетино-кабардинских сказках,
Там, где славные Вершины неземного Счастья!
Не опишешь и в картинах, в самых ярких красках!

Слава шла о Святогоре, росла-вырастала,
О могучем великане слава песней стала.
На находчивость и храбрость - на весь свет единый.
По прозванью называли - Нарт Неустрашимый,
И на подвиги большие силушка взыграла.

Вот однажды на Вершину Счастья гость явился.
Странен тем тот гость, - от роду спать он не ложился.
Странен тем, что он от веку, даже не садился,
И стоять не мог на месте - плясал и резвился.
Вот уж странный, так уж странный гость гостить явился.

Не снимал златые латы явленный странный,
Стал для Нарта Святогора добрый друг желанный.
Золотых своих доспехов славный не снимал он, -
Никогда: ни днём, ни ночью, славный друг, хоть странный.
Вот уж странный, так уж странный, - латы не снимал он.

Говорит он Святогору, не ради потехи, -
Я к тебе из дальней дали на совет приехал.
Было у меня семь братьев дорогих, любимых,
Полчища явились к нам одноглазых джинов.
Злых, коварных джинов, ростом в поднебесье.

И родные братья в битве жертвой пали,
Лишь отец остался и больная мама.
В горе безутешном слёзы проливают,
Кто бы одолел тех джинов, лишь мечтают.
- Кто ж их одолеет? - долго мы гадали...

Вот пришёл к тебе я, как к родному брату,
Святогор, ты выйди против одноглазых.
Правдив, джинов выйди за братьев убитых,
Богатырь ты самый сильный, знаменитый.
Святогора-Нарта убеждать не надо.

"Одноглазые циклопы, покажитесь, где вы?!
Выходите в битву биться, если только смелы!.."
Слышит: голоса циклопов горы сотрясают,
С неба каменные тучи Нарта засыпают.
"Ах, так вы горами драться здесь, со мной посмели!.."

Святогор не убоялся, щит свой поднимает,
Камни, что ему прислали, вспять он посылает...
Он могутными руками скалы раздвигает,
Скалы в ужасе застыли, гибель ожидая.
Гибель ожидая, спасения не зная.

Гость желанный светозарный Нарту пособляет,
Великанов одноглазых, как в тисках сжимает.
И поныне эти скалы не пошелохнутся,
Святогор и гость желанный братьями рекутся.
Названные братья врагов одолевали.

Едут полем, едут лесом и не расстаются,
Речью радостной и песней часто увлекутся.
Видят други: пролегает семь дорог-развилок,
Расстались, разъезжались к батюшкам родимым.
Ради мест своих родимых, други расстаются.

Молодой, лихой наездник снял свой шлем сверкающий,
На глазах преобразился светлою красавицей.
До сырой земли упали, златы косы у неё,

Очи синие сияли, словно Небо синевой.
- Ай! Да ты краса девица, красотой сияющей!

Святогор Неустрашимый духом был невозмутим,
Всё же чувствовал он сердцем: что- то происходит с ним.
Дух его так взволновался, словом чувств не передать,
Когда косами златыми стала очи обвивать.
Ясный взор его туманить, словно дымкой застилать.

И красавица пропала, как и не было её,
В памяти лишь оставляла имя светлое своё.
Имя светлое Светлавна Святогор в душе хранит,
И живёт она Светлавна, где сиянье Север льёт.
Там Светлавна девой славной испокон веков живёт.

Имя светлое Светлавна Святогору сердце греет.
Манит взор и призывает: "Скоро ль Святогор приедет?.."
И в дороге путь осветит, душу гостю отогреет.
Вечной Жизнью, вечной Славой Святогору мысль лелеет.
Имя славное Светлавна и поныне не стареет.

Живы по всему Кавказу - эти песни и сказанья,
Живы по всему Кавказу - те былины и преданья!
И о том, как Святогор с нартами расстался,
Он по всей земле Руси долго разъезжался...

Едет полем Святогор на своей Каурке,
Богатырский щит при нём, нет на нём кальчужки.
Никакого снаряженья он с собой не возит,
Только меч тот Славомирский, шлем да ратный пояс.
И труды ему не чужды, и не чужды шутки.

Меч такой, что больше в мире не было, не будет, -
Гору надвое расколет, речку меч запрудит.
Силой, силушкой своею витязь похваляется,
Куда силушку потратить? Знать не догадается.
Мысль он не обременяет: будет что, пусть будет.

День и ночь по полю едет, звёзды высыпаются,
"Вот так едет богатырь! - звёзды восхищаются.
Отстаёт от Святогора, даже красно Солнышко,
"Мне куда потратить силу?" - думал Святогорушка.
Не придумает никак он, не догадается.

"На какую бы победу? На какой бы ринуть бой,
Но никто не пожелает с боем встретиться со мной.
Кажется, я мог бы даже, Небеса с Землёй свести,
Эх, куда б, в какие дали, мне конягу повести?!
Нет, никто не пожелает с боем встретиться со мной..."

То не гром гремит над полем, - богатырь стрелой летит!
То не молния сверкает, - шлем, как Солнышко блестит...
Видит: в поле, меж хлебами мужичок простой идёт.
Видит: мужичок простую сумку малую несёт...
"И куда мужик спешит, свою сумку волочит?"

Не догонит мужичонка Святогор и на коне,
А мужик идёт легонько по родной своей земле.
Чем быстрее витязь скачет, дальше станет мужичок.
"Это что за привиденье? Диво дивное и ток...
Не догнать никак его, мужика мне на коне..."

Возмолился, воскричался Святогор ему во след:
"Добрый человек, постой-ка, гнаться умыслу мне нет.
Ты позволь тебя догнать мне, добро дело сослужи..."
Стал, мужика ожидает, сумку наземь возложив.
Дожидается героя. Ну, а почему бы нет?

"Славный путник, добрый путник, - вопрошает Святогор,
Отчего догнать не в силах был тебя мой добрый конь?
Ни кого на целом свете нет мне равного по силе,
Отчего? - скажи, - догнать тебя мне было не под силу?
Вот уже гнать за тобою изустал мой верный конь..."

"Я, Микула Селянинович, - в ответ ему мужик, -
Я ношу Земную Тягу, ту, что в сумочке лежит..."
"А, давай Земную Тягу понести я пособлю,
Силы столько, что не знаю: на что силу пригублю...
Ни на что другое дело, душа с сердцем не лежат..."

- Что ж, бери, коль силы хватит, ношей володей, неси...
- у меня ль, да сил не хватит, чтобы сумочку нести?!
Ты смеёшься ль надо мною, или столь недюжий я,
Что и малая сумчишка, станет в тягость для меня?!
У меня, ль, у Святогора сил не хватит, чтоб нести?!

Святогор с коня слезает, стал сумчишку поднимать,
Но сума неприподъёмна, - от Земли не оторвать...
Долго силился, не может с места сдвинуть Святогор...
Вот так да! Такой оплошки не знавал он до сих пор...
-Ничего себе, сумчишка, умереть здесь, и не встать...

Хоть от силушки великой, трудно совладать с собой,
Но Микула оказался победителем со мной.
Я хвалился своей силой, разъезжая на коне,
А поднять суму крестьянскую надсадно стало мне...
И Микула Селянинович победитель стал со мной.

БЫЛИННОЕ СКАЗАНИЕ ШЕСТОЕ. Славный богатырь Илья Муромец.

Заповедано то было Илье Муромцу,
Чтобы ехал он на горы Святогорские,
Получить от Святогора науку ратную,
Получить от Святогора Славомиров меч.
В мире нет мечу тому равного.

Как наехал конь Ильи на траву-мураву,
На траве-мураве бел шатёр стоит.
На лугу ковры шёлком шитые,
Да кроватище стоит богатырское,
Изустал Илья, отдохнуть прилёг.

Отдохнуть прилёг, крепким сном заснул.
Уж как мать-земля заколебалася,
Что вода из рек повыливалася.
Спит Илья богатырь, не пробуждается,
Конь зовёт Илью, не дозывается,
Конь на ухо говорил таковы слова:

"Ай, почто, Илья, не пробужждаешься?
Святогор богатырь возвращается.
Выходи быстрей на зелёный луг,
Залезай живей на ветвистый дуб,
Каб, не вышло чего неприглядного..."

Восставал Илья на ноги резвые,
Отпустил коня, в зелены луга.
И залез Илья, на ветвистый дуб,
Видит: едет богатырь, на плече - дворец.
Золотой дворец - всему Миру венец.

Хрусталём дворец на Солнце поблёскивает,
Так поблёскивает - очам нудно глядеть...
Как снимал с плеча Святогор дворец,
Да златым ключом отмыкал его,
Володел Святогор кладенцом-мечом.

Выпускал из дворца жену богатырскую,
Затмевала красотой Солнце красное.
Отпустил жену Святогор богатырь,
Чтоб пошла она на все четыре сторонушки,
Чтоб пошла она подале от Святой горы.

На Святой Горе буду век доживать,
Не должна жена в этом мне мешать.
Как остался один Святогор богатырь,

Подносил он к дубу гробину огромную,
Говорил Святогор таковы слова:

"Всё росла, возрастала моя силушка,
Вот уж стала моя силушка непомерная,
В непомерности бесполезен стал.
Не выносит меня Мать сыра Земля,
Уж и давит меня сила непомерная.

Я в гробину эту лягу заживо,
И в бесстрашии я в него ложусь..."
Как ложился богатырь во гробинушку,
Так увидел на дубу Илью Муромца.
Говорил Святогор таковы слова:

"Ой, же ты, богатырь Илья Муромец,
Ты накрой меня крышкой во гробинушке..."
Отвечает ему Илья Муромец:
"Как ты сдюжишь лечь в гробе заживо,
И лежать в гробу с закрытой крышкою?"

Святогор в сердцах лёг в гробинушку,
Накрывал себя крышкой гробовою.
И, лишь только та крышка захлопнулась,
Святогора бесстрашье покинуло...
Тут взмолился он Илье Муромцу:
"Пособляй-помогай эту крышку снять.
Эту крышку снять, мне из гроба встать..."

сколь ни силился Илья Муромец, -
Крышку ту снимать, да не в силах он.
Говорит ему Святогор богатырь:
"Бери меч-кладенец, разбей гроб роковой.
Разбей гроб роковой, выйти б мне, долой..."

Взялся, было за меч Илья Муромец,
Да поднять кладенец не под силушку.
Святогор, сквозь щель говорит ему:
"Наклонись, я вдохну в тебя силушку,
Я вдохну в тебя богатырскую..."

Наклонился Илья к щели близенько,
Наклонился богатырь низко низенько.
Тут вошла в него вся сила богатырская.
Взмахнул он мечом со всего плеча,
И ударил по гробнице со всею силою...

Где ударит мечом Илья Муромец,
Там скрепляется гробница толстым обручем.
Говорит Святогор: "Наклонись ещё,
Передам тебе всю свою силушку.
Что всю силушку богатырскую..."

- Нет! - в ответ на то Илья Муромец...
Говорит Илья таковы слова:
"Будет силы с меня той, что есть во мне,
Будет более, Мать сыра Земля,
Перестанет она уж носить меня..."
- Так прощай, богатырь Илья Муромец...

БЫЛИННОЕ СКАЗАНИЕ СЕДЬМОЕ. Похождение Калика перехожего.

- Ой, скажи мне, Калика стародревняя,
Ой, скажи, староветхая да горбатая:
Из какой ты земли, из какой орды?
- Я из той земли, я из той стороны,
Я из матушки, из Святой Руси.

- Ах ты, русская Калика перехожая,
Кто таков у вас Илья Муромец?
Чем он славен, стал на Святой Руси?
- Чем он славен, есть, сам узнаешь ты.
- А помногу ли Илья хлеба ест?
А помногу ли зелена вина пьёт?

- Хлеба ест Илья три калачика,
А вина он пьёт на три грошика.
- А вот я, Идолище хлеба три пуда ем!
А вот я, Идолище вина три бочки пью.
Вот каков я богатырище, погляди на меня!..

- Как у нашего попа, у ростовского,
Да была-то корова обжориста.
Опилась да объелась, ажно треснула.
И тебе бы, поганому, треснуть так.
Да треснуть так, чтобы просто, ах!

Ты узнай теперь, поганище Идолище,
Чем славен на Руси Илья Муромец...
Как к поганому Илья подскакивал,
Да дубиной его по башке охаживал...
- Ой! - Взревело поганище, захамкало...

Ухватил Илья поганище за ноги,
Уволок его на широкий двор,
Уволок его, поганище во поле чистое.
Стал поганым Илюшенька помахивать,
Да поганищем же тем стал поганых бить...

В той поре отправился Калика в стольный Киев-град,
И вошёл он в Киев-град не воротами широкими,
А пошёл он прямиком, через стену перешагивал.
Как вскричал он, Калика во всю голову,
Что с теремов верха порассыпались...
На столах всё питьё порасплескалось...

Выходил тут Алёша, поповский сын,
Брал он палицу в руки булатную,
Бил Калика Алеша по головушке,
А Калика стоит и не встряхнётся,
Даже кудри его не ворохнуться...

Выдрал ещё Добрынюшка Никитьевич,
Брал Добрынюшка да червлёный вяз.
Бил Калика Добрынюшка по головушке.
А Калика стоит и не встряхнётся,
Даже кудри его жёлтые не ворохнутся...

Тут уж все богатыри перепужалися,
От Иванища Калика разбегалися.
Большие - за малых становилися,
Становвилися они все, хоронилися,
Что поделать? - умом не догадалися...

Заходило Иванище Калика во царёв кабак,
Заказала вина на последний пятак.
Не упьянилося Иванище, не упоилося,
С пятака, оно только раззадорилося.
Раззадорилась Калика разохотилось.

Заложила Калика коня доброго Ильи Муромца,
А и тут ещё Иванище не упилося.
Не упилось оно, не опьянилось, не удоволилось,
Лишь, пуще прежнего, раззадорилось,
Ох, раззадорилось, да разохотилось...

Выходила Калика на широкий двор,
Подходило она к преглубокому погребу,
Все замки она посрывала, повыломала,
Двери кованные - вон повыставила,
Бочки с пивом-вином повыкатывала...

Вот уж тут выпивоха напивалася,
Окарач переползла на кабацкий порог,
Захрапела Калика перепойным сном.
Целовальнички поразахались
Побежали ко князю, пожаловались:

"Уж ты, батюшка, ты Владимир князь,
К нам неведомый богатырь пришёл,
Попросил он вина на последний пятак,
Выпивал вина на многие тысячи.
Многие тысячи, индо счёту нет.

Пропивал богатырь снаряжение,
Пропивал он коня богатырского;
Замки, двери в погребах он повыставил,
Бочки с пивом-вином на двор выкатил,
Перепился, окарач приполз на порог в кабак...

Воротилися целовальники в винный свой кабак,
Принялись они будить Калику спящего.
И поленушком по хребтине били, стучали,
И каменьями, кирпичами по голове угощали.
Просыпается Калика, поднимается,
На чём свет стоит, руганью ругается.
От великого гнева разъяряется.

Почала по кабаку она похаживать,
Да дубовою столешенкой помахивать,
Всех прибила Калика целовальников.
Винищем из кабака головушку поправляет он.
На ручищи он поплёвывает, из кабака хмельной вытопывает.

Выходила Калика на широкий двор,
Разгулялася она и сильно и пьяно,
Всякого встречного поперечного перекалечило,
Всякого второго, али третьего изувечило,
На ручищи она поплёвывала, зачинала всё с силой новою...

Как в ту пору в аккурат Илья Муромец,
Возвращался с поля бранного.
Он Калику перехожую отыскивал,
Зычным голосом Иванища окликивал,
От голоса его зычного, поневоле станешь ласковым.

Говорил Илья таковы слова:
"Ах ты, старая собака и трусливая!
Богомольная ты, прокудливая.
От поганых-то ты, собака, сбежал!
А калечишь, собака, своих же людей!

По Святым местам, собака, шляешься!
Сам, как скот, собака, напиваешься!
Умел ты, собака, зло сотворить,

Умей, поганый, и ответ держать!
А ответ держать - не вино хлебать!.."

Тут Иванище припонурилось,
Припонурилась Калика, принахмурилась.
"Ты прости, Илья, поразошёлся я...
Разгулялся я, не сдержался я...
Сам с собою во хмелю не справлялся я...

С кем греха, Илья, не случается?
Чтоб нам не грешить, чтобы нам не пить,
И казне бы княжеской в прибыли не быть.
Так и не было б грехи замаливать,
Заскучали бы соборы богомольные...



БЫЛИННОЕ СКАЗАНИЕ ВОСЬМОЕ. Садко.
Музыкальная пьеса-драма по мотивам былины «Садко».

Действующие лица.

Сатанинский, незваный гость, пришлый заморский «учёный».
Ч е л о в е к т е а т р а
Садко, гусляр, певец, новгородский купец.
Старый гусляр
Царь морской
Ч е р н а в а (Волхова), дочь царя морского, олицетворённая река Чернава (Волхов), вытекающая из Ильмень-озера.
Вещий старец, мудрец подводного царства.
Н е ж а т а, юный гусляр.
Л ю б а в а, молодая жена Садко.
Баян

Народ новгородский, дружина Садко, обитатели подводного царства, водяные, русалки, скоморохи.

Б а я н. (Музыкальный речитатив.)
В былинах вера расцвела,
Да в песнях русских славится:
Великой, певчей Русь была,
Великой - и останется!..

Как Православной Русь была
С колядками да с троицей,
Так и останется Земля —
Российской Богородицей!..

И не гнусавым соловьям
Судить о Православии:
Что наша масленица вам?
Что о Купале знали вы?..

Как певчей наша Русь была,
Так песенной останется.
В сказаньях древних расцвела,
В былинах наших славится.

ВСТУПЛЕНИЕ.

На авансцену выходит Человек театра с книгой в руках, становится рядом с креслом.

Ч е л о в е к т е а т р а. (Обращается к зрителям.)

Друзья, сюжет данной пьесы об Атлантиде - Древней Руси извлечён, как теперь говорится, из «трёхмерного золотого сечения», а именно: науки, древнерусских Вед и былины. Подлинным научным открытием нового времени являются результаты дешифровки праславянской письменности, подробно изложенной вот в этой книге под названием «Праславянская письменность», ее автор - Геннадий Гриневич, старший научный сотрудник отдела всемирной истории Русского Физического общества. Как выясняется, праславянской письменности не менее, по крайней мере, семи тысяч лет. И она дала начало всем остальным основным письменностям мира. Скажу словами поэта:
Светом духа просветимся силою;
В битве меж корыстью и добром
Боронимся собственною книгою,
Как в бою надежным топором!..
Это, что касается «первого измерения золотого сечения» - науки.
Теперь следует также сказать несколько слов и о «втором изме¬рении» - о древнерусских Ведах, из которых явствует, что Великий Новгород являлся колыбелью цивилизации всего человечества. Он был создан более четырех-пяти тысячелетий назад великим князем Славеном. В Велесовой книге сказано (читает)
«...Лета 3113 (2578 года до н.э.) великий князь Славен поставиша град и именоваша его своим именем Славенск, иже ныне зовётся Великий Новгород. И от того времени скифы начали именоваться славяне». А ещё, ранее того: в конце V тысячелетия до н. э. скифы достигли двуречья (Тигр и Евфрат), в IV тысячелетии до н. э. они достигли Пенджаба и Инда, называя себя рысичами, росами, создали величественные города и культуры Древнего Востока. К 1800 году до н. э. рысичи перекочевали в догреческую Грецию и на остров Крит, создав мощную державу и искусство Древней Греции. К 1450 году росы обрели новое могущество на земле Италии, называемой Этрурией. К IV-Ш вв. до н. э. рысичи вернулись в свои исконные земли, возводя огромные крепости, насыпая грандиозные валы «змеевы валы», которые протянулись до Киева...»
Итак, великороссы, кочуя по миру, создавали великие культуры Шумера, Вавилона, Египта, Индии, Греции, Рима, - это что касается второго измерения золотого сечения - древнерусских Вед. Теперь надо сказать несколько слов о «третьем измерении» - о былине Садко, в которой, как в музыкальной шкатулке, во всей красе представлен этап возрождения нового цикла, начиная с проявления Золотого Века человечества и возрождения колыбели человечества - Великого Новгорода. В древнерусской былине «Садко» во всей полноте описан процесс перехода к Золотому Веку, и это очень актуально сегодня, как эталон жизнеутверждающего начала:
Ай, заиграл Садко в свои гусельки на дне морском!..
Начал царь морской да плясать теперь:
Сине море всё всколыхалося,
Много кораблей разбивалося,
Городов, имений затоплялося,
Душ во множестве волнами погребалося...

(Вернулся Садко в Великий Новгород, а вслед за ним и вся его дружинушка.)

Ай, живёт народ во Ново городе,
Во Ново городе, Славен городе...
Как же нам теперь, после этого
Ай, всему тому - славы да не петь!..
Как не славить нам Садко Славного
И всего народа новгородского:
Славься, славься, русский наш народ!..
Славься, славься, вечно Новее город!..
Славься, славься Всемогущий Род!..
Славься, славься, Великий Бог Сварог! /5/
Итак, я с удовольствием хочу объявить, что действие музыкальной пьесы «Атлантида» начинается.

(Поднимает книгу «Праславянская письменность» высоко над головой, декламирует.)

Ура, друзья, ура!
Свеч стоила игра!..
И нам открылись всех открытий двери!..
Таких удач парад,
Что звезды говорят:
«И недруги в Русь - птицу-жар поверят».
Да грех и не поверить,
Коль все легко проверить,
Ведь все раскопки говорят «живьём»:
Слегка едва затонет
Русь-Атлантида, вскоре –
Русь-Атлантида заново плывёт:
В Двуречье и в Египте,
В Триполье и на Крите,
В долине Инда – вот тебе и на!..
Всё рысичей да россов –
Поклонников Велеса
В раскопках-то все наши Письмена!..

На сцену шумно, с гиканьем и дикими плясками врываются - сам Сатанинский. Ворвавшись на сцену без приглашения, Сатанинский усаживается в кресло, развалившись, как хозяин - барин, и надменно улыбается: ни тебе – здравствуйте! ни тебе – разрешите? А что? пусть все знают, кто на подмостках в России хозяин!.. Не позволяя Садко опомниться, Сатанинский начинает быстро говорить.

С а т а н и н с к и й. Я тут слышу о каком-то Сашко, с посошком... О какой-то былине-небылице: про молоко львицы, которое в золотом сосуде храниться.
(Смеётся... встаёт с кресла декламирует гнусавым голосом.)

«Право же, смешной вы народ—
Веками творите святилища Божие,
Но - коснись - оказия, вы тут же вот –
Превращаете их в места отхожие..." [1]
Я скоро пьесу напишу
В правдивом, честном тоне,
О том, как Атлантида-Русь
Раз-навсегда затонет!..

Самодовольный, самонадеянный, самовлюбленный Сатанинский надменно улыбается.

Ч е л о в е к т е а т р а.
(Смотрит на эту сцену спокойно и говорит внушительно.)

Да, не «Сашко» былина, а «Садко».
Всё, Сатанинский, в юмор завиваешь...
На Православье испокон веков
Всю бесовщину ада натравляешь...

Но в апельсинах, Сатанинский, ты –
Знаток, как видится - неинтересный...
Наш храм - Вселенской красоты,
В нём купол - свод небесный!..

На Русь, злой дух понапустив,
На целый свет ославили;
Хвостом зловонным запылив,
Исконность Православия...

(Сатанинский взмахивает руками, вскакивает с кресла и, заткнув уши, с гиканьем быстро удаляется восвояси вместе с бесами. Человек театра продолжает им вослед.)

В былинах вера расцвела,
Да в песнях наших славится:
Великой, певчей Русь была,
Великой и останется!..

(Обращается к зрителям.)

Спокойно можно ль это видеть,
Как топит вражич Атлантиду?..
Нет, нет, - совсем не ради грусти
Садко взялся за новы гусли!..
Взялся решительно и смело
За наше песенное дело!..
В безмолвье гибнуть недосуг –
На воздух, братья! Шире круг!..

(Уходит за кулисы с книгой, высоко поднятой над головой.)





КАРТИНА ПЕРВАЯ.

Торговая площадь древнего Новгорода. В торговых рядах товары всякие разные. Торговцы зазывают народ к своим лавкам с товарами. Тут и скоморохи плясками веселят честной народ Новгородский. Старый гусляр поёт в переднем углу сцены.

Старый гусляр. (Поёт и играет на гуслях.)

А как во славном во Новее граде,
Ай, как был Садко гуселыщиком-от,
Ай, как не было золотой казны,
Только он ходил по честным пирам,
Спотешал-то он да купцей, бояр,
Веселил - то их на честных пирах...

Садко. (Играет на гуслях и поёт.)

Как во славном-то в Ново городе,
Ай, славные живут люди вольные,
Люди вольные, люди сильные,
Люди сильные, ай, красивые!..
Ай, как слово держат крепко-накрепко,
Ведь печать и то да не так крепка:
Как на Вече в круг собираются,
Что бы ни было - все решается,
Ай, добром-то все тут венчается:
Полюбовно, да и по мудрости.
На добро - добром откликаются,
На любовь - любовью, тем и славятся!..
Славны тем ещё Новгородичи:
Песней вольною, ай да, звонкою,
Песней славною - славен Новгород;
Славен Новгород да из века в век,
В славном городе — славен человек!..

Старый гусляр. (Играет на гуслях и поёт.)

Ай, как тут с Садком да случилося:
Не зовут Садка на почестный пир.
Ай, Садку теперь да соскучилось...
Ай, пошёл Садко к Ильмень-озеру.
Ай, садился он на горюч камень,
Ай, играл во гусли яровчаты.
Ай, играл Садко в гусли яровчаты –
День играл, с утра и до вечера,
И волна уже как сходилася,
Как с песком она вся смутилася,
Выходил из вод тут сам царь морской,
Говорил Садку таковы слова.


Царь морской.

Веселил ты нас, потешал, Садко,
Всех гостей моих, весь почестный пир.
Ай, не знаю, чем тебя жаловать,
А пожалую рыбкой озера,
Той, чьи перья-то золотые все –
Наградит казною несметною...

Старый гусляр. (Поёт.)

Вновь зовут Садка на почёстный пир,
Похваляются на честном пиру.
Но Садко лишь тем мог похвастаться:
Во Ильмень-то есть да во озере
Рыбка чудная, небывалая –
Золотые все у ней перышки.
Все купцы с Садко да заспорили,
Об заклад с Садко они билися:
Нету в озере такой рыбоньки!..
И в заклад дают ряды с товарами.
А Садку-то что заложить теперь?
Заложил Садко буйну голову...
В Ильме
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB