Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Преступники Царской России Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 6824
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 28, 2012 5:26 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

11 сентября 1908 года газета "Русское слово" вышло с сенсационным заголовком:

Убийство разбойника

(Речь шла об убийстве самого кровавого, неуловимого абрека-чеченца Зелимхана Хачароевского. Долгие годы он терроризировал население, устроив настоящую охоту на представителей власти.)

Убийство разбойника
Владикавказ
(От нашего корреспондента).

Наводивший ужас на все население Терской и Дагестанской областей разбойник Зелимхан Гушмазакаев убит при преследовании его специально сформированной чеченской командой.
Приговоренный к каторжным работам Зелимхан в 1902 г. бежал из гродненской тюрьмы и организовал разбойничью шайку из черкесов и чеченцев.
Чтобы можно был судить о деятельности этой шайки, достаточно перечислить некоторые из наиболее выдающихся ее «подвигов».
В июле 1905 года были взяты в плен инженеры-туристы Байзбренко и Хренов и освобождены лишь за выкуп в 2000 руб. В октябре того же года шайка напала на почтовый поезд владикавказской дороги, ограбила почтовый вагон и пассажиров, при чем было убито 15 и ранено 20 пассажиров. 4-го апреля 1906 г. был убит из засады помощник начальника Введенского округа Добровольский и ехавшие с ним подъесаул Нечипаевский, ученик-чеченец и ямщик. В 1907 г. совершено нападение на экономию овцевода Бредихина, в Хасав-Юрте, при чем сам Бредихин взят в плен и освобожден лишь за выкуп в 12 000 руб. Наконец, 8-го июня этого году убит начальник Введенского округа полковник Галаев.
Население Введенского округа постановило приговором своим от 6-го июля в месячный срок передать в руки властям Зелимхана, отца его и брата и образовать в каждом участке партизанские отряды для преследования разбойников из 15-ти конных и 15-ти пеших людей.
Один из высланных для преследования шайки партизанских отрядов наткнулся на нее в бачи-юртовском лесу, при чем в перестрелке были убиты, кроме самого Зелимхана, его отец, брат и еще два разбойника. Команда потеряла убитыми двух и ранеными пять человек.

Но, радость была не долгой. Оказалось, что ему всё же удалось ускользнуть. А власть снаряжала всё новые и новые отряды по поимки бандита

Image

Газета "Утро России" за 1910 год:

ВЛАДИКАВКАЗ, 20 января. В Грозном тремя очень состоятельными лицами получены письма с печатями Зелимхана, с требованием нескольких тысяч рублей, под угрозой взятия в плен.

"Русское слово", июнь 1911 года:

ВЛАДИКАВКАЗ, 17, VI. Ночью, в Грозном. в одном из публичных домов случайно арестован чеченец-абрек Герисханов, участник шайки Зелимхана. Задержанный заявил, что на своем веку совершил до 40 убийств.

Там же, в мае 1912 года:

ВЛАДИКАВКАЗ, 22,V. В целях облегчения борьбы с неуловимым Зелим-ханом, постоянно находящим себе приют в многочисленных горных хуторах, возбужден вопрос о расселении 37-ми хуторов Введенского округа.

Вообще, о нём много и часто писали газеты тех лет. Процитирую фрагментарно газеты 100 летней давности с сайта "Газетные старости"

ВЛАДИКАВКАЗ, 29,V. Наместник Кавказа разрешил возвратить из ссылки чеченских шейхов Хампиева и Шентукаева, высланных в Калужскую губернию за укрывательство Зелим-хана.

ГРОЗНЫЙ, 17 апреля. Гамат-Гирей-хаджи-Митаев, 103 летний шейх, глава секты Зикра и кумир всей Чечни, за покровительство Зелим-хану выслан в Калугу на пять лет.


Жандармским одесским и по линиям Владикавказ, Тифлис, Астрахань, Одесса, Севастополь, Симферополь разослана телеграмма с описанием примет шайки абреков во главе с Зелим-ханом, по предположению, пробирающейся по железной дороге в Турцию. В телеграмме просят о задержании шайки и доставлении разбойников на Кавказ.

ВЛАДИКАВКАЗ, 2. IV. Из 15-тысячного штрафа, взысканного с чеченцев Старосунженского селения за укрывательство Зелим-хана, наместник Кавказа приказал выдать негласному агенту, указавшему местопребывание Зелим-хана 3000 рублей.

ВЛАДИКАВКАЗ, 29,II. Доверенные чеченского населения Веденского и Грозненского округов возбудили ходатайство о передаче дела преследования знаменитого абрека Зелим-хана самому населению и об удалении из пределов Чечни воинских отрядов. Наместник ходатайство это отклонил.

ВЛАДИКАВКАЗ, 27, II. Получив агентурным путем сведения о прибытии Зелим-хана в селение Шали, Веденского округа, начальник отряда по борьбе с грабежами направил туда команду в составе 135 дагестанцев. Отряду было приказано оцепить три дома, в одном из которых, по полученным сведениям, скрывался сам Зелим-хан.
Когда часть отряда подходила к указанным домам, из одного из них вышел туземец, который стал быстро удаляться, не обращая внимания на оклики. Офицер выстрелил по нему и убил его наповал.
Убитый оказался постоянным жителем селения Шали Гелисхановым, Зелим-хана же в селении не оказалось.

ЯЛТА, 22,II. На прибывшем из Севастополя пароходе задержан бежавший из дома симферопольский гимназист Б.
Увлеченный подвигами Зелим-хана, подросток пробирался на Кавказ с целью вступить в шайку знаменитого абрека.
«Героя» самым прозаическим образом отправили домой.

ГРОЗНЫЙ, Терск. обл., 18,II. Приехавший в город начальник мюридов сообщил, что Зелим-хан выслежен в Веденском округе. Слухи о его бегстве в Персию и переход в персидское подданство совершенно неосновательны.
Отчаявшиеся было поймать знаменитого абрека мюриды в настоящий момент устраивают облаву на Зелим-хана.
2000 мюридов поклялись во что бы то ни стало поймать виновник а высылки.

НЕУЛОВИМЫЙ ЗЕЛИМ-ХАН.
Чеченские шейхи, по словам «Тер.», потеряли надежду изловить Зелим-хана при помощи мюридов и разослал и по всей Чечне воззвание, которым свободно разрешают убийство абрека. «Разбойник Зелим-хан Гушмазукаев, - говорится в воззвании, - вредный человек, действия его противны шариату и недопустимы ни в одной правовой стране: деяния его безумны, поступки бесчеловечны. Поэтому мы удостоверяем, что на основании шариата, как он, так и его соучастники должны быть убиты каждым человеком. За такое доброе дело по шариату грех не только ни на кого не падает, но, напротив, великий всемогущий Бог наградит того, кто избавит народ, пострадавший лот абрека.

ГРОЗНЫЙ, Терской области, 17,I. Взволновавший население слух об убийстве Зелим-хана опровергается. По последним известиям, мюриды ищут знаменитого абрека, но безрезультатно.
Выясняется, что обвиняемых в поддержке Зелим-хана шейхов предположено поселить в Калуге, где, как известно, одно время жил пленный Шамиль.

На днях в селе Хорочой, Веденского округа, где, между прочим, родился и жил до вступления в абречество Зелим-хан, произошло новое столкновение между казаками расположенной в экзекуционном порядке полусотни кубанского пластунского батальона и местными жителями-Чеченцами. Первым, по словам "Тер." выстрелил в казаков Чеченец Эскиев. Из окна своей сакли он стал стрелять в казака С.Башта, но промахнулся. Казаки открыли огонь из ружей по сакле, внутри которой были убиты: хозяин дома Эскиев, его взрослый сын Салтангирей Бацуев и ранен другой взрослый сын Шугаиц Бацуев; последний, будучи уже ранен, побежал через улицу к другой сакле и около нее упал мертвым. В сакле же легко ранен ребенок. Около сакли ранен легко второй помощник старшины селения Амаев. Окружной администрацией был созван сельский сход и приняты меры к предотвращению дальнейших неприязненных отношений между Чеченцами и казаками.

ВЛАДИКАВКАЗ, 10, ХII. Здесь получено телеграфное донесение, что в горах Веденского округа удалось окружить Зелим-хана. Идет перестрелка.
Положение Зелим-хана безвыходное.
ВЛАДИКАВКАЗ, 10,ХII. Сообщаю дополнительный сведения о Зелим-хане. Производя розыски Зелим-хана, начальник Веденскаго округа, князь Каралов, агентурным путем узнал о прибытии знаменитого абрека с несколькими товарищами в район селения Хороной, родину Зелим-хана. Здесь в одной пещере, в непроходимой местности, среди диких скал, Зелим-хан, видимо, предполагал остаться на зимовку. Пещера приспособлена для жилья.
Вчера, утром, отряду князя Каралова удалось найти эту пещеру.
При приближении отряда из пещеры загремели выстрелы.
Окружив пещеру и расположившись за прикрытиями, люди отряда вступили в бой с абреками. Ожесточенная перестрелка, начавшись утром, с небольшими перерывами длилась весь день.
В отряде Каралова убиты двое и ранены четыре всадника. Потери абреков неизвестны.
Отряд Зелим-хана остается в ущелье, атакованный войсками.
Из Грозного высланы на помощь осаждающим две сотни дагестанцев, из Веденя — саперы с пироксилиновыми шашками. Предположено взорвать пещеру.
Полагают, что не дни, а часы Зелим-хана сочтены.

ГРОЗНЫЙ, 21,ХII. В Веденском округе сформировался для преследования Зелим-хана отряд мюридов в 1000 человек под начальством некоего Умара Митаева. Поимкой или убийством этого легендарного абрека мюриды хотят предотвратить высылку в Сибирь чеченских шейхов, заподозренных администрацией в укрывательстве Зелим-хана.

ГРОЗНЫЙ, 13,ХII. По сведениям из Веденя, существуют две версии о бегстве Зелим-хана, По одной версии, его, будто бы, скрыли вошедшие первыми в пещеру чеченцы, По другой - Зелим-хан бежал ночью в горы.
От пещеры в горы ведет кровавый след.
По подозрению в укрывательстве Зелим-хана, арестованы ведшие переговоры с Зелим-ханом туземец и трое чеченцев.
ГРОЗНЫЙ, 13.ХII. Арестованный чеченец, ведший переговоры с Зелим-ханом, передал командовавшему отрядом князю Каралдову, что Зелим-хан согласен положить оружие при условии, если возвратят его семейство на родину.
На предложение идти к командующему абрек отказался, сказав:
- Если я нужен князю, то пускай он и придет ко мне сам.
Поиски Зелим-хана во всех ближайших аулах остаются тщетными.

ВЛАДИКАВКАЗ, 12, XII. Зелим-хан бежал.
Подробности бегства представляются в таком виде.
Действовавший против Зелим-хана воинский отряд состоял из пластунов и чеченцев-партизанов.
Пещера находится в огромной скале близ вершины хребта, перед нею - глубокая пропасть.
Оцепить ее оказалось возможным только с боков. После оцепления стали - было ставить часовых впереди пещеры, но каждый появившийся здесь часовой немедленно падал под меткими выстрелами абреков. Так были выведены из строя шесть человек. После продолжавшейся весь день до темноты перестрелки, были вызваны артиллерия и саперы с пироксилином.
Артиллерия и саперы пришли тогда, когда уже наступила ночь. Решено было приостановить военные действия до утра. Все оставались на своих местах. Кругом все было тихо.
С наступлением рассвета осаждавшие ожидали возобновления огня со стороны абреков. Однако, страшная пещера молчала.
Около 9-ти часов утра в пещеру был послан чеченец-партизан, Он ловко взобрался туда, обследовал ее внутренности и, вернувшись, объявил, что пещера пуста. Неуловимый Зелим-хан и на этот раз, каким то чудом избежал смерти или плена. Полагают, что абреки ночью спустились в пропасть и, зная хорошо все горные тропы, незаметно скрылись.
Пещера хорошо приспособлена для жилья. В ней оказались оставленные абреками старая бурка, одеяло, запасы мяса, хлеба и воды.

ВЛАДИКАВКАЗ. (От нашего корреспондента). По докладу командированная после нападения Зелим-хаиа на комиссию инженеров на Керкетском перевале помощника наместника по военной части генерала Шатилова в целях искоренения грабежей и разбоев среди чеченцев, населяющих два округа области — Введенский и Грозненский, — в отношении чеченского народа принять ряд суровых карательных мер: наложен штраф в 100,000 рублей на удовлетворение семей убитых и раненых во время нападений, сельские общества лишены права выбора старшин, население — права носить оружие. Но, пожалуй, самой тяжелой нравственно для чеченцев, как мусульман, карой будет выселение семи «шейхов». Шейх у чеченцев — то же самое, что у православных святой. Всех шейхов сейчас в области до 15. Назначены же к выселению семь наиболее влиятельных на население и наиболее вредных, по мнению администрации, стариков - шейхов: 103 лет, 92 лет, 80 лет, 75 лет, 85 лет, 80 лет и самый популярный Батал-хаджи, 110 лет.
Им предъявляют обвинение в том, что они не желают использовать своего влияния на народ в смысле прекращения абречества, а некоторым и в том, что они давали приют и будто бы материальную помощь абрекам вообще и - Зелим-хану в частности.
Сами шейхи не признают за собой ни возможности использовать свое влияние на народ в указанном смысле, ни виновности в укрывательстве и пособничестве абрекам. Их выселяют с Кавказа в Тульскую губернию па 5 лет. Они просят не отправлять их этапом и с конвоем, выражая полное согласие, если не последует отмены распоряжения; уехать добровольно.

ВЛАДИКАВКАЗ, 7, ХI. По распоряжению наместника, селение Беной освобождено от всех взысканий, наложенных на чеченский народ за укрывательство Зелим-хана. Дело в том, что беноевцы находятся с Зелим-ханом в кровной вражде. После пленения овцевода Месяцева их партизанская команда настигла и атаковала шайку. В происшедшей схватке тогда были убиты отец и брат Зелим-хана, и он только случайно спасся бегством.

ВЛАДИКАВКАЗ, 21 сентября. В Назранском округе в горах воинским отрядом арестована семья Зелим-хана, скрывшегося с младшим братом. Когда по горной тропе вели семью, из засады, устроенной Зелим-ханом с шайкой, были убиты начальник округа, три офицера и несколько нижних чинов.
Тем временем имя разбойника уже стало легендарным. Он убивал и убивал, а от него самого пули как будто отскакивали...

Image

И всё таки это случилось в сентябре 1913

Image

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 6824
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 28, 2012 5:28 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Зелимхан Гушмазукаев, Зелимхан Харачоевский (январь 1872 года — 26 сентября 1913 года) — известный чеченский абрек.
Родился в селе Харачой Грозненского округа, Терской области (ныне Веденский район Чеченской республики).
24 мая 1901 года за осуществление акта кровной мести он был осужден на 3,5 года в исправительные арестантские отделения и сослан в Илецкую защиту. Летом 1901 г. был возвращен в Грозный для пересмотра судебного решения, после чего заключен в Грозненскую тюрьму. Этим же летом он совершил побег и стал активным участником абреческого движения. Абреки, действуя в одиночку или небольшими группами, убивали царских чиновников, грабили банки, казенные учреждения, богатых жителей.

Наибольшая активность Зелимхана началась с начала революции 1905 года, в которой он, как и другие абреки, принял активное участие. Начиная с весны 1905 года в Чечне и Ингушетии поднимается волна крестьянских выступлений. Крестьяне изгоняли назначаемых властями чиновников, захватывали частные и казенные земли, отказывались платить налоги и выполнять повинности. Выступления крестьян, которые продолжились и в 1906 году, приняли наибольший размах в Веденском районе, на родине Зелимхана. Однако большевикам так и не удалось установить контакт с Зелимханом, о чём они, конечно, впоследствии очень сожалели, ведь из Зелимхана мог получиться ещё один Котовский.
В апреле 1906 года он убил начальника Грозненского округа подполковника Добровольского. В 1908 году — начальника Веденского округа полковника Галаева, за то он хотел осуществить антикрестьянские проекты по землеустройству, что вызвало в Чечне массовое недовольство. В январе 1910 — совершил налет на Грозненский вокзал и увёз из кассы 18000 рублей. Приказом по Терской области властями был сформирован «временный охотничий отряд» во главе с войсковым старшиной Вербицким для уничтожения Зелимхана и его соратников.

Image

Одним из самых громких дел Зелимхана было нападение в 1910 году на Кизляр. Переодевшись казаками, его отряд ограбил Кизлярский банк.
В 1913 г. нашелся предатель, который сообщил властям о его местонахождении. 25 сентября 1913 года отряд под командованием поручика Георгия Кибирова, считавшего Зелимхана своим кровником, напал на след абрека. Зелимхан был окружен около села Шали и в результате продолжительного и кровопролитного боя тяжелобольной Зелимхан Гушмазукаев был убит.

Сегодня для жителей Северного Кавказа Зелимхан является примером для подражания, легендой, иконой. О нём пишут книги и ставят ему памятники...

Image

Image

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 6824
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Ноя 30, 2012 7:50 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Как проклятый царизЬм издевался над рэволюсьёнэрами

Как на самом деле жилось Ленину в ссылке - можно довольно ясно себе представить по свидетельству Крупской: "Дешевизна в этом Шушенском была поразительная, - писала Крупская. - Например, Владимир Ильич за своё "жалованье" - восьмирублёвое пособие - имел чистую комнату, кормёжку, стирку и чинку белья - и то считалось, что дорого платит... Правда, обед и ужин был простоват - одну неделю для Владимира Ильича убивали барана, которым кормили его изо дня в день, пока всего не съест; как съест - покупали на неделю мяса, работница во дворе - в корыте, где корм скоту заготовляли, рубила купленное мясо на котлеты для Владимира Ильича, - тоже на целую неделю... В общем ссылка прошла неплохо".

Мало сказать - неплохо. Она была чудесна

Что ссылка была совсем не страшна - Ленин это почувствовал очень скоро по своём водворении в Шушенском. "Сегодня ровно месяц, как я здесь, и я могу повторить то же самое: и квартирой и столом вполне доволен ..." (письмо от 20 июня 1897 года).

Бараны и котлеты с добавлением горы картофеля, огурцов, кислой капусты, свёклы, а в качестве десерта сибирских ватрушек, очевидно, шли Ленину впрок. О минеральной воде, прописанной для его желудка швейцарским доктором, "я и думать забыл и надеюсь, что скоро забуду и её название" (письмо от 20 июня 1897 года). А четыре месяца спустя в письме к матери он добавляет: "Здесь тоже все нашли, что я растолстел за лето, загорел и высмотрю совсем сибиряком. Вот что значит охота и деревенская жизнь! Сразу все питерские болести побоку!".

Ленин в ссылке приобрёл столь упитанный вид, что приехавшая в Шушенское в мае 1898 года вместе с Крупской её мать, увидев его, не могла воздержаться от возгласа: "Эк вас разнесло!". "Он ужасно поздоровел, и вид у него блестящий сравнительно с тем, какой был в Питере", - сообщала Крупская Марии Александровне Ульяновой в письме от 22 мая 1898 года. Пожив немного в Шушенском, она сама должна была откровенно признать, что их ссылка действительно одно только удовольствие. "Вообще теперешняя наша жизнь напоминает "форменную" дачную жизнь, только хозяйства своего нет. Ну, да кормят нас хорошо, молоком поят вволю, и все мы тут процветаем. я ещё не привыкла к теперешнему здоровому виду Володи, в Питере-то я его привыкла видеть всегда в довольно прихварывающем состоянии" (письмо от 26 июня 1898 года).

Чтобы сделать жизнь ещё более удобной и отвечающей их вкусам и потребностям, супруги Ленины перешли от пансиона у чужих людей к собственному хозяйству, приобретя всё, что нужно для его ведения. Заботу о нём взяла на себя Елизавета Васильевна, а на подмогу наняли прислугу. "Наконец мы наняли прислугу, девочку лет 15, за 21/2 р. в месяц + сапоги, придёт во вторник, следовательно, нашему самостоятельному хозяйству конец. Напасли на зиму всякой всячины" (письмо Крупской от 9 октября 1898 года). О том же предмете две недели спустя: "Наняли девочку, которая теперь и помогает маме по хозяйству и всю чёрную работу(10) справляет".

Вот эта возможность не думать о заработке, о хлебе насущном, сбросить всю "чёрную работу" на прислугу, эта удивительная свобода, которой Ленин пользуется в Шушенском, превратили его трёхгодичное пребывание в ссылке, по выражению Крупской, в дачную жизнь, полную всяких приятностей. "Пленник царизма" отдаётся в ссылке спорту, конькам, охоте.

Тетёрки, утки, зайцы, дупеля не сходят с их стола

Он ездит в гости к другим ссыльным и принимает их у себя, получает через родных тюки журналов, газет, русские, немецкие, французские книги, нелегальные издания. Он ведёт обширную политическую переписку, составляет книги, пишет статьи в журналы и революционные брошюры для издания в Женеве.

За исключением конца 1899 года, когда он рвался скорее уехать из ссылки, не спал и худел, и начала пребывания в Шушенском, когда он "с горечью" (его слова) чувствовал принудительное удаление в Сибирь, жизнь проходит под знаком спокойствия и довольства при полной свободе интересоваться и изучать то, к чему его влекло. Только недавно вступивший в литературу Ленин, побуждаемый самолюбием, желанием завоевать скорее известность, спешит выступить в печати с каким-нибудь сборником своих произведений. Мало кому известному писателю найти издателя нелегко. Ленина это не смущает. Деньги найдутся. "Насчёт финансов, потребных для издания, я думаю, можно бы сделать у мамы "внутренний заём"..." (письмо к М. Елизарову от 13 марта 1898 года).

Ему прекрасно известно, что родные всегда готовы беззаветно ему служить, поэтому все дела по печатанию проектируемого сборника - покупки бумаги, выбора типографии, контроль за её работой, он намеревался возложить на Елизарова, а Маняше поручается корректура. Решив это и убедившись, что мать не отказывает ему в потребных для издания нескольких сотнях рублей, он составляет сборник "Экономические этюды и статьи", в котором значительную часть представляет статья "К характеристике экономического романтизма", уже напечатанная в апрельской книге (№ 7) журнала "Новое Слово" за 1897 год. Этот сборник, за исключением парадоксальной статьи "От какого наследства мы отказываемся?", содержания весьма тусклого и начатый набором на средства, выданные матерью, в конце концов, благодаря разным протекциям, - особенно П.Б. Струве, - удаётся для выпуска передать издательнице Водовозовой. Тираж его невелик, гонорар мал, но это литературное выступление не в журнале, не скопом, а в одиночку, отдельной книгой, привлекая к себе внимание, - уже успех для начинающего писателя.

В это же время из материалов, собранных и разработанных в тюрьме, Ленин в Шушенском тщательно составляет книгу "Развитие капитализма в России". Он работает над ней не торопясь, два раза, с помощью Крупской, переписывает текст. Пишет он отнюдь не потому, что ему нужен заработок: это ему приятно, это его увлекает. Он проникнут мыслью об особой важности книги. Уже с 1894 года - после появления на мимеографе его очерка "Что такое "друзья народа" и как они воюют против социал-демократов?" - Ленин придаёт своим произведениям громадное значение. По его глубокому убеждению, подготовляемая им книга лучше и глубже, чем какое-либо из появившихся марксистских произведений, покажет как, откуда, при каких условиях развивается русский капитализм и какие перспективы он несёт. О книге на эту тему он стал думать ещё в Самаре в 1893 году, прочитав монографию Постникова "Южно-русское крестьянское хозяйство".

Позднее, после смерти канонизированного Ленина, его книгу о "Развитии капитализма в России" объявят "гениальным произведением" и "Большая Советская Энциклопедия" (изд. 1-е, т. 36, ст. 338) будет писать: "Этот фундаментальный труд Ленина, основанный на длительном изучении громадного конкретного материала, явился как бы завершением серии его предшествующих работ, в которых Ленин теоретически осветил тот экономический плацдарм, на котором уже начинали развёртываться гигантские бои русского пролетариата и на котором предстояло действовать русской революционной социал-демократии... В "Развитии капитализма в России" Ленин дал исчерпывающий анализ общественно-хозяйственного (капиталистического) строя России и классового строения русского общества. На этом точнейшем анализе базировалась вся тактика большевиков в революции 1905-07 гг.".

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 2821

СообщениеДобавлено: Сб Дек 01, 2012 8:20 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Софья Перовская. История одной убийцы

Image

Софья Львовна Перовская (1853-1881) родилась в Петербурге, в богатой аристократической семье. Перовские - младшая ветвь фамилии графа Разумовского, морганатического мужа императрицы Елизаветы Петровны. Дед Софьи, Лев Алексеевич Перовский, был министром просвещения; отец долго занимал пост петербургского генерал-губернатора.


В шестнадцать лет Софья поступила на Аларчинские женские курсы, где впервые познакомилась с революционными идеями. Сблизилась с радикально настроенной молодежью, а когда отец потребовал прекратить сомнительные знакомства, ушла из дома. В 1870 г. Перовская начала самостоятельную жизнь. Она стала одним из организаторов революционного кружка «чайковцев». Готовясь к «хождению в народ», получила диплом народной учительницы, окончила фельдшерские курсы. Вместе с друзьями «ходила в народ» в Самарской и Тверской губерниях, стараясь просвещать крестьян. В Петербурге (1873) содержала конспиративные квартиры, вела пропаганду среди рабочих. Однако вскоре правительство стало пресекать деятельность революционных кружков. В 1874 г. в сети полиции попала и Софья вместе с друзьями. После недолгого пребывания в Петропавловской крепости ее отдали на поруки отцу. Четыре года шло следствие по знаменитому «делу 193-х». Перовскую в конце концов оправдали, но именно во время процесса революционные идеи окончательно захватили девушку. Она со слезами на глазах слушала речи Петра Алексеева и бегала вместе с подружками в дом предварительного заключения, выражая солидарность с теми, кто там находился.

Летом 1878 г. она вступила в партию «Земля и воля», вскоре была вновь арестована и в административном порядке выслана в Олонецкую губернию, по дороге бежала и перешла на нелегальное положение. Как член «Земли и воли» Перовская ездила в Харьков для подготовки побега политических заключённых из местного централа. В 1879 г., после раскола партии, вошла в Исполнительный комитет, а затем Распорядительную комиссию «Народной воли». Занималась организационными делами партии, вела пропаганду среди студентов, военных, рабочих, участвовала в создании «Рабочей газеты», поддерживала связи с политзаключёнными. Но ее главным делом стала подготовка покушений на Александра II: под Москвой (ноябрь 1879), в Одессе (весна 1880) и в Петербурге (1 марта 1881).

Во время первого из этих покушений Желябов (ближайший друг, а потом гражданский муж Перовской) готовился взорвать идущий с юга царский поезд в Александрове. На случай неудачи товарищи подстраховали его в нескольких верстах от Москвы: они вели подкоп под железнодорожное полотно, чтобы вложить туда мину. Хозяйкой квартиры, где начинался этот смертоносный тоннель, стала Перовская. Яму затапливало водой; однажды в соседнем сарае произошел обвал, и заговорщики были близки к разоблачению. Только изворотливость Перовской, которая вышла с иконами к толпе, пытавшейся проникнуть в дом, спасла положение.

В 1881 г., после неожиданного ареста Желябова, Перовская возглавила группу, совершившую 1 марта убийство Императора. «Народовольцы» знали, что Александр II готовится подписать важный проект реформы, после которой революция потеряет привлекательность; им было важно убить царя как можно быстрее. Перовская много дней лично изучала его маршруты и тщательно готовила покушение. На случай первой осечки были заготовлены еще три бомбы. Во время покушения Перовская подала товарищам сигнал к атаке. Через несколько дней она была поймана и опознана; ее выдал подельник - Рысаков. Приговор по делу первомартовцев выносил прокурор Николай Муравьев - товарищ детских игр Софьи (в Пскове они жили в соседних домах и дружили семьями). Перовская стала первой женщиной в России, казненной по политическому обвинению.
На словах Софья Перовская и ее однопартийцы могли оправдывать свои дела служением народу, но на деле они вошли в историю России как террористы-цареубийцы, отголоски деяний которых мы ощущаем по сей день.

Черная книга имен, которым не место на карте России. Сост. С.В. Волков. М., «Посев», 2004.


В советское время, когда деятельность цареубийц официально героизировалась, именем Софьи Перовской были названы многие объекты.

Улица Софьи Перовской — названия многих улиц в населённых пунктах бывшего СССР (в том числе с 1918 по 1991 год так называлась Малая Конюшенная улица в Санкт-Петербурге).
Совхоз имени Софьи Перовской под Севастополем.
Пароход «Софья Перовская» — грузовой пароход дедвейтом 900 т, ex Оркан. Построен в Англии в 1900, с 1928 в составе СГК, с 1934 в составе СГМП, с 1945 — МГМП. Разделан в 1960 году.
Теплоход «Софья Перовская» — лесовоз типа Мирный. Построен в Финляндии для ММП, с 1975 года передан БМП.

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
USSSR
рядовой


Зарегистрирован: 04.11.2014
Сообщения: 26

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 04, 2014 10:44 am Ответить с цитатойВернуться к началу

"Россия, которую мы потеряли". Владимир Гиляровский. Карательная экспедиция Римана (Рассказ очевидца)

От РП: Немного о "правах человека" во французскобулочной России. Быть может венценосный выродок сурово наказал Римана и его мясников за зверства? Ничуть - изувер-полковник довольно быстро стал генерал-майором, приближенным к царской семье - был уполномоченным санитарного поезда императрицы, а на такие должности людей с улицы не ставили. К слову, садист и изувер Николай Риман отметился зверствами ещё в Кровавое Воскресенье, что описывали находящиеся в эмиграции его сослуживцы, так что командовать карателями, расстреливавшими и издевавшимися над русскими людьми ему поручили неспроста - "царю-мученику" именно это было и надо. Непосредственный начальник Римана - полковник Георргий Мин занялся подавление восстания и волнений в Москве, отдал приказ войскам «Арестованных не иметь, пощады не давать». За свои действия Мин был отмечен особой похвалой царя - будущего "мученика" и вскорости был произведён в генерал-майоры, зачислен в царскую Свиту и получил денежную премию «с присовокуплением царского поцелуя». Ну а Николай-2 справедливо получил от народа титул "Кровавого." С чего бы это случились подряд две революции в такой богоспасаемой и гуманной христианской стране? Поди жиды с англичанами всех подкупили. А господа каратели пока радостно хрустели французскими булками.

Вот что рассказывал мне обер-кондуктор Т. В. Голубев, вернувшись из карательной экспедиции Римана в декабре 1905 года.

16 декабря я вышел на дежурство с бригадой. На вокзале — войска. Времени 9 час. утра. Я осмотрел поезд, а в товарные вагоны вкатили два орудия, для чего пропилили стенки вагонов и выбили окна. В передние классные вагоны поставили два пулемета.

Впереди нашего поезда стоял еще паровоз с одним вагоном, в нем находились, под командой поручика Костенко, солдаты железнодорожного батальона, того Костенко, которого Риман хотел расстрелять, а он спас многих от гибели. Его «шеф-поезд» шел за версту впереди. Мы за ним.

Бригада моя была неполна: двадцать три вагона, а нас четверо. Я потребовал себе в помощь еще трех человек для ручных тормозов. На вокзале бригада находилась с Рязанского участка, но она отказалась ехать. Явился сам полковник Мин, прибывший на вокзал с Риманом.

— Одумайтесь. Сроку 24 минуты, а то расстреляю! — сказал он.

Те струсили, и их посадили в батальон семеновцев. Эшелоном командовал полковник Риман. Поезд тронулся.

— Далеко мы едем? — спросил я его.

— Не ваше дело,— куда прикажу!

Солдаты разговаривали между собой тихо о своих делах.

Вот и Сортировочная. Следы погрома. Вагоны разгромлены. Товары, мука, хлеб разбросаны по путям.

В первом классе сидели офицеры. Шеф-поезд ушел в Перово.

Около погромленных вагонов были люди: кто с лошадью, кто с санками — они забирали грузы; некоторые, завидя нас, кричали: «Да здравствует свобода!»

Солдаты стреляли в них из окон, а некоторые с площадок. Стреляли без разбору. Люди падали, бились на снегу, ползли, оставляя кровавые следы. Вот народ бросил все и побежал в поле, а кто остался у лошадей и саней, тех всех перебили. Женщина укрылась за сарай ассенизации со своими санками. Муж ее убежал, а ее застрелили.

Риман заходил на станцию, откуда слышалась револьверная пальба. Для уборки тел оставили нескольких солдат и поехали. Был полдень. Направо у станции Перово забор мастерских и роща. Шли люди вдоль полотна и около забора, приличные, человек шестьдесят.

— Ни с места! Руки вверх! — наведя револьвер, закричал им с площадки вагона Риман. Люди продолжали путь. Риман остановил поезд. Солдаты начали в них палить. Когда сосчитали убитых, то оказалось их шестьдесят три человека. Некоторые, услышав выстрелы, поднимали руки, но их били. Все солдаты вышли из поезда, а его, пустой, приказали двинуть на станцию. Солдаты пошли в наступление с двух сторон. Влево загремели выстрелы. Я остался в поезде с бригадой. Видно было, как падали люди.

Когда поезд остановился около платформы, мы услыхали крик: штыком прикололи помощника начальника станции в то время, когда он говорил по телефону...

Шеф-поезд ушел дальше. Привели в поезд девочку лет десяти. Ее врач перевязал, и куда-то отправили. Это была единственная перевязка за все время, остальные раненые истекали кровью на снегу. Риман ходил с солдатами по селу. Там стреляли. Я вышел из вагона на станции, но Риман крикнул:

— Идите в поезд!

Поехали из Перова.

В Вешняках никого не убили и не забрали. Шеф-поезд шел нам навстречу,— он уже побывал в Люберцах, где, как сказывали, на Люберецком заводе был митинг, который благодаря появлению шеф-поезда разбежался, и тем спасся народ. В Подосинках Риман застрелил Михельсона и еще двоих. Поехали дальше.

Когда шеф-поезд шел навстречу по нашему пути — солдаты и офицеры испугались. Все выскочили с Риманом во главе. Думали, что на нас пустили поезд революционеры. Оказался шеф-поезд, и успокоились. Он прицепился к нашему поезду. Таким образом состав тянули три паровоза. Вскоре поезд оборвался. Три вагона отскочили, лопнули у них стяжки. Прибыли в Люберцы и наступали пешие. Поезд встал у платформы. Его встретил дежурный по станции Смирнов. У Римана в руках все время был проскрипционный список.

— Кто вы?

— За начальника станции, Смирнов.

— Обыскать.

Отобрали бумаги, ключи, и его увели.

Стало темно. Я купил свечей.

Солдаты пошли в обход, в село.

Собрали деревенскую власть на сход. Удалось ли им быть на Люберецком заводе, где и были главные революционеры,— не знаю. Знаю только одно, что к его приезду, благодаря благодетелю шеф-поезду, все рисковавшие убежали с завода. Мы остались ночевать, осветили вагоны. Часть солдат варила ужин на платформе. Солдатам давали спирт. И нас накормили ужином, а в село не пустили.

Вместо арестованного Смирнова вызвали с квартиры дежурить начальника станции Лунькова. Меня вызвал Риман, приказал быть ближе к нему и по первому приказанию быть готовым. Начальник станции Луньков встретил меня на платформе и указал мне на свой кабинет.

— Будь здесь, усни на диване.

Там сидел арестованный Смирнов. Он писал записки карандашом и показывал мне:

«Попроси у отца и матери прощения, поцелуй сестер».

Отец его дорожный мастер в Шурове. Смирнов чувствовал, что его убьют.

Я задремал. Проснулся. Хотел идти в поезд, но часовой не пустил.

— Ты арестован!

Еще к нам привезли из деревни старосту.

Вошел дежурный офицер и заявил, что я главный кондуктор и не считаюсь арестованным. Меня выпустили.

Я вышел в зал, а идти не могу, ноги подгибаются. Меня подхватил под руки солдат, толкнул к стене. Мне принесли стакан чего-то и велели выпить. Я подумал: «отрава», но все-таки выпил,— хуже не будет! Оказалось — спирт, но я даже не понял, когда пил.

— Как себя чувствуешь? — Ничего.

— Еще хочешь? — Прибавьте.

И еще выпил полстакана. Согрелся, но в голову не ударило, будто и не пил. А потом уснул мертвым сном.

Ночью было тихо. Офицеры в зале первого класса все время заседали и по очереди спали.

Утром в семь часов привели разносчика и расстреляли. На него указал жандарм: разносчик у него отнял шашку и револьвер в первые дни забастовки.

Солдаты пошли с обыском по домам и привели некоего Волкова, жившего в селе, вывели его в палисадник у станции, обыскали. Вышел Риман, взял у обысканного браунинг:

— Где вы достали его?

Что ответил он, я не расслышал. Риман в упор выстрелил ему в грудь. Вывели в тужурке П. Ф. Смирнова. Увидел меня на перроне, крикнул мне:

— Васильевич. Кланяйся родителям, попроси прощенья!

Свели в палисадник. Солдат ему выстрелил из винтовки в затылок. Смирнов качнулся, но не упал. Кто-то еще выстрелил в него из револьвера и убил.

Подъезжает к станции извозчик. На санях сидит бритый человек в шубе. Его остановили и обыскали. Ничего не нашли и отпустили. Он пошел на село, в чайную. Там он сидел с компанией — солдаты вновь его обыскали и нашли у него два револьвера. Забрали его и шестерых пивших с ним чай. Их отвели в контору начальника станции.

Около двери совещались офицеры, потом привели священника к арестованным. Он там пробыл несколько времени и ушел. Вслед за ним арестованных под конвоем повели в поле. Мы смотрели с платформы вагона. Они шли бодро, быстро. Впереди спокойно шагал бритый в шубе, руки в карманы. Это был Ухтомский. Сначала его не узнали,— он прежде носил бороду и усы. Всех поставили у кладбища, на горке, лицом в поле, а спиной к шеренге солдат, но бритый взял да повернулся и стал лицом к солдатам. Грянул залп. Все упали, а бритый стоял, руки в карманах. Второй залп — он закачался. В это время его дострелили из револьвера, и он упал.

Поехали дальше. Захватили арестованного слесаря и дорогой его пристрелили и выбросили из вагона на путь. В Быкове не останавливались. В Раменском делали обыск. Захватили с собой помощника начальника станции Соколова. Поехали в Голутвино.

Шеф-поезду приказ был дан идти вперед не дальше чем на версту.

В Голутвино прибыли около 3-х часов дня. У депо, помню, мастеровые делили тушу говядины. Их не тронули, а солдаты только спросили: откуда мясо? И им ответили: — Купили.

Пошли солдаты наступлением на завод Струве и кругом. На станции расставили часовых. По платформе шел машинист Харламов. У него нашли револьвер без барабана,— вывели на станцию и расстреляли.

В это время фельдфебель какого-то полка, возвращавшегося с войны, подошел к Риману и сказал:

— Удивляюсь, ваше высокоблагородие, как можно без суда расстреливать?

— А, ты лезешь учить! — и пристрелил его. Народу была полна станция. Всех задерживали, обыскивали. Расстреляли у штабелей с камнем 23 человека. Приводили начальника депо, но отпустили. Взяли начальника станции Надежина и его помощника Шелухина — старые, уважаемые всеми люди. Повели гуськом: Шелухина — впереди, сзади — Надежина, который шел рядом с Риманом и просил его:

— Пожалейте, хоть ради детей.

Риман приказал солдату велеть ему замолчать, и солдат ударил кулаком старика по шее. Их расстреляли в числе двадцати трех у штабелей.

После рассказывали, что, когда рассматривали убитых, Шелухин был еще жив и просил пощадить, но его прикончили из револьвера.

Ужас был в Голутвине!

На обратном пути в Ашиткове тоже были расстрелы; между прочим, расстреляли начальника станции и телеграфиста. Останавливались на некоторых станциях, но нигде никого больше не убили. Да и станции были пусты и окрестности тоже: будто все вымерло.

Подъезжая к Москве, Риман призвал нас и приказал молчать о том, что видели. Прибыли в Москву в 10 ч. утра 19 декабря.

Вернувшись домой, я долго не мог прийти в себя — все плакал.

А кондуктор Маркелин, ездивший с нами, сошел с ума.
Биографическая справка

Владимир Алексеевич Гиляровский (1853 – 1935) - русский журналист, прозаик, поэт. Родился в семье помощника управляющего лесным имением в Вологодской губернии. Потомок запорожских казаков. Рано стал самостоятельным, около 10 лет провел в странствиях, занимаясь самой различной деятельностью. В 1877 добровольно стал солдатом, участвовал в русско-турецкой войне.
С 1881 года стал регулярно печататься в нескольких газетах, позднее числился штатным сотрудником газеты "Россия". специализировался на уголовной хронике и репортажах, быстро стал известным. Ему приписывались невероятные приключения, репортер считался одним из лучших знатоков географии и нравов Москвы.
В 1887 по совету Г.И. Успенского и настоянию Чехова Гиляровский собрал и напечатал первые рассказы под названием «Трущобные люди». Цензура запретила книгу, тираж ее был уничтожен. Но рассказы из нее вошли в более поздние сборники писателя. Также Гиляровский издал несколько стихотворных сборников, не имевших успеха. В начале XX века в очерках журналиста поднимаются и экономические, и политические темы, но основную славу Гиляровскому приносят сенсации, репортажи с места событий.
В 1905 году Гиляровский путешествовал в поезде, в котором машинист А.В.Ухтомский вывозил под огнем правительственных войск дружинников из Москвы («В вихре»). Тогда же он записал рассказ и железнодорожника Т.В.Голубева о карательной экспедиции полковников Мина и Римана на Московской железной дороге, опубликованный лишь в 1925 году.
После революции Гиляровский продолжил журналистскую деятельность, одновременно занимаясь подготовкой ряда книг о Москве, а также работая над мемуарами и воспоминаниями. Умер в 1935 году в возрасте 82 лет.

http://www.rusproject.org/node/1141[/b]
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
USSSR
рядовой


Зарегистрирован: 04.11.2014
Сообщения: 26

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 04, 2014 10:52 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Россия-которую-потеряли. 1905 год, Казанская железная дорога: показания карателей

Image

От РП: Россия-которую-потеряли. Надо полагать, допрашиваются безвинные жертвы сталинских репрессий.

1. Из протокола дополнительного допроса обвиняемого Сиверса Якова Яковлевича, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО

г. Ленинград, 28 ноября 1930 г.

[...]
В 1905 году, будучи командиром 10-й роты, я с остальным составом полка выезжал в Москву на подавление революции. Во главе полка стоял генерал Мин. Командиром 3-го бат[альона], в который входила моя рота, был полковник Риман. Весь 3-й батальон с карательной экспедицией по прибытии в Москву был отправлен по линии Казанской жел[езной] дор[оги]. Моя рота выехала и заняла ст[анцию] Голутвино. На этой станции нами было расстреляно около 30 человек, из коих один арестованный с оружием рабочий-железнодорожник был мною пристрелен лично. На ст[анции] Голутвино, в сравнении с другими станциями этой дороги, было расстреляно большее количество рабочих.

В моем подчинении был поручик Поливанов Алексей Матвеевич, который по моему приказанию лично руководил расстрелами и подавал команду. В экспедиции Московской были, как я сейчас припоминаю, еще Шрамченко и Шелехов. Возможно, что машинист Ухтомский был расстрелян на ст[анции] Голутвино, но не мною и не моей ротой. За подавление революции 1905 года все офицеры получили награды. Мне дали Анну 3-й степени. По возвращении полка в Петербург, позже, на специально устроенный праздник в знак высочайшей милости к нам приезжал Николай II.
[...]

ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л.18-18а.

2. Из протокола дополнительного допроса обвиняемого Поливанова Алексея Матвеевича, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО по делу № 4540.

г. Ленинград, 26 ноября 1930 г.

[...]
В период экспедиции Семеновского п[ол]ка в Москву я принимал в ней участие в составе 10-й роты, командиром коей был Сиверс. Я командовал полуротой. Рота входила в состав батальона, коим командовал полк[овник] Риман. Задача б[атальона] состояла [в] ликвидации революц[ионного] движения на Московско-Казанской ж[елезной] д[ороге]. Рота занимала станцию Голутвино, где ею были произведены расстрелы. Я принимал участие, как и остальные офицеры, в обысках и расстрелах по приказанию полковника Римана, который приказал офицерам при обнаружении оружия пристреливать рабочих на месте.

Полуротой под моей командой было расстреляно человек пятнадцать. В числе их помню начальника станции Голутвино и его помощника, остальные были, очевидно, рабочие. Приведены они были со станции Риманом и Сиверсом. Конвоировала их моя полурота за ж[елезно]д[орожные] пути, где они были расстреляны. Команда была подана солдатам мною, что-то вроде <кончай> или <начинай>. Когда до этого я колебался, говоря Риману, что я не смогу, то тот сказал мне, что <я Вас самого расстреляю>. После чего я все выполнил. Лично я никого не пристрелил из револьвера, как делал это Риман, это я отрицаю.

Шрамченко тоже участвовал в экспедиции, он был, насколько я помню, в 4-м б[атальо]не в 16-й роте под командой Витковского. Он оставался в г. Москве, роль и участие его в Пресненских операциях неизвестны. Командовал непосредственно всем Риман. Кем был расстрелян революционер-машинист Ухтомский, я сейчас не помню, я при этом не был. Со слов в вагоне от офицера, кажется, адъютанта Шарнгорста, я слышал, что Ухтомский перед смертью обратился с речью к солдатам и отдал им имевшиеся при нем деньги, умерев как герой.

Кого и как пристрелил Сиверс - я не видел. [...] Кем в Коломне из офицеров производились расстрелы мне не известно, мое участие там выражалось лишь в производстве обысков. Риманом в Голутвино при мне лично был застрелен какой-то рабочий, захваченный цепью солдат нашей роты при наступлении на Голутвино, он вышел навстречу с белым флагом, а Риман подскочил к нему и застрелил его.
[...]

Допросил - Дмитриев.
ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л.49-52.
ГАСБУ, фп., а.67093, т.14, С.296-297.

3. Из протокола дополнительного допроса обвиняемого Шрамченко Владимира Владимировича, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО

г. Ленинград, 30 ноября 1930 г.

[...]
По приезде на ст[анцию] Перово нашей роте было дано задание: очистить Перово от революционеров, расстреливать лиц, у которых будет найдено оружие, и т.д. Впервые приказ был осуществлен на пом[омощнике] нач[альника] станции, который был штыками заколот. По команде ком[андира] роты Зыкова, потом и по моей на ст[анции] Перово был открыт огонь по крестьянам. Лично мною после Зыкова команда "Открыть огонь" была дана два раза. Команда "Открыть огонь" второй раз была дана роте тогда, когда она мной и Зыковым была развернута в цепь для стрельбы по крестьянам, разгружавшим вагоны. В результате стрельбы солдатами нашей роты убито 10 чел[овек] крестьян, но точно не помню. Уточняю: цифра 10 человек убитых падает исключительно на мою полуроту.

Вместе с командиром Зыковым участвовал в обыске одной рабочей квартиры. По имеющимся спискам от полиции в обыскиваемой квартире должны были скрываться члены рабочей дружины. Во время обыска вместе со мной и Зыковым присутствовал работник полиции.

Наша рота стояла на станции 5-6 дней. Из офицеров с ротой остал[ись] я и Зыков. Имеющиеся операции на ст[анции] Перово, относящиеся к расстрелу, арестам и т.д., проводились исключительно мной и Зыковым с прикрепленным к роте работником полиции. Расстрелы рабочих, крестьян и вообще кого-либо из граждан станции не производил.

К изложенному добавляю, что по имеющимся материалам мной лично был арестован священник. Расстрел Эшукова по моему приказанию я отрицаю, но думаю, что расстрелял Зыков, так как на станции оставались мы вдвоем с Зыковым. [...]

ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л.200-201.

4. Из протокола дополнительного допроса обвиняемого Шрамченко Владимира Владимировича, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО

г. Ленинград, 27 ноября 1930 г.

[...]
По приезде на станцию Перово, несколько солдат, под личной командой Римана, штыками закололи пом. нач. станции. Как фамилия жертвы - мне не известно. Во время взятия в штыки Начальника станции, присутствовал. Рядом с указанной сценой ротный фельдшер (12 роты) перевязывал 9-тилетнего ребенка, раненого солдатами экспедиции. При перевязке ребенка с моей стороны была оказана помощь фельдшеру.

Со слов офицеров полка слышал, что на ст. Голутвино был расстрелян машинист Ухтомский и еще 30 человек. В расстреле Ухтомского, если не ошибаюсь, участвовали солдаты и офицеры 9 роты, под командой капитана Швецова. Как зовут Швецова - не помню. Из разговоров офицеров мне было известно, что особыми зверствами отличался Аглаимов - адъютант одного из батальонов. Аглаимова зовут Сергей Петрович. Зверство его выражалось в том, что собственноручно из нагана расстреливал взятых в плен, за что получил высший орден Владимира 4-й степени. Наряду с Аглаимовым такими же зверствами отличались братья Тимроты. Из разговоров с Поливановым или Сиверсом в ДПЗ узнал, что они находятся за границей.

Допросил - Гончаров.
ГАСБУ, фп., д.67093, т. 14, С.298-299

5. Из донесения в ПП ОГПУ в ЛВО о пресненской операции в Москве в декабре 1905 года

г. Ленинград [Не ранее января 1931 г.]

[...]
О действиях отряда Римана мне почти ничего не известно, потому что я вернулся в полк из командировки в Глав[ный] штаб лишь в мае 1906 года, а в этот промежуток очень редко бывал и не беседовал с участниками экспедиции, так как они не были словоохотливы, да и не приходилось при встрече говорить именно на эту тему.

Зимой 1906 года мои родные получили письмо из Ашитково от некоей старухи Минюшской, которая жила в усадьбе Ашитково, ухаживая за моей душевнобольной двоюрод[ной] сестрой гр[афиней] Бутеневой-Хрептович (урожд[енной] гр[афиней] Ламсдорф), в коем, между прочим, говорилось о зверских действиях полка на этой станции и расстрел[е] без суда, хорошо не помню, помощ[ника] начальника станции или начальника почтово-телеграфной конторы, причем, как было написано, наиболее любимого и уважаемого всем населением (а тот, которого никто не любил, остался живым, и его даже слушали, когда он указывал).

Уверенный в том, что произошло много зверств и неправильностей, я как-то в свободный день заехал в собрание полка и при удобном случае, когда Риман был один и никто не слыхал, спросил его осторожно, под удобн[ым] предлогом, об ашитковском недоразумении. На это он мне, хотя и нехотя, но очень положительно сказал, что он от Мина получил генер[ал]-губернатор[ский] список с точным указанием, кого он должен расстрелять без всякой пощады и следствия. В списке 72 человека (указаны должности, имя, отчество и фамилия); из этого числа он расстрелял так, как отыскал, 71, а одного так и не нашел, а потому ручается, что недоразумений с его стороны быть не могло и не было; против списка он не погрешил, лишь только тем, что нашел одним меньше.

Из того, что мне позднее уже удалось узнать отрывочно от шт[абс]-капит[анов] Тимрота 2-го и Рихтера, я помню лишь следующее. Риман решился избавить офицеров от неприятности расстреливать и, как человек очень пунктуальный, служебно-исполнительный, не допускавший рассуждений при отданном приказе, в точности исполнил предписание и лично расстрелял (а, по-моему, судя по рассказам, убил из револьвера) лиц, бывших в списке, причем не давал им опомниться, а сразу же, найдя, действовал, не стесняясь местом, где была встреча. Ротам он заранее распределял участки, станции, блокпосты и т.п. Рота высаживалась, и Риман вначале руководил ее действиями, а потом все предоставлялось ротн[ому] командиру, а Риман ехал далее.

Солдаты отряда Римана были якобы зверски настроены, и их нужно было даже сдерживать, потому что увидели где-то на путях в вагонах убитых зверски городовых, а одного даже распятого на вагоне. Я лично никогда ни от кого больше не слыхал подтверждения этому рассказу и потому ему не верю. Еще слышал я, будто на одной станции ночью Риман и Зыков нашли несколько товарн[ых] вагонов, наполненных не то трупами, не то полузамерзшими, умирающими дружинниками или революционерами, тяжелоранеными, без сознания. Говорят, что они были туда сложены после боя с какими-то московскими частями. Риман и Зыков ночью вдвоем открывали вагоны и, если видели признаки жизни, пристреливали, чтобы не мучились.

Даже Тимрот 2-й и Рихтер с ужасом говорили об этом деле. Среди офицеров шли, кроме того, толки, что наиболее зверски действовал капитан Майер, чему я охотно верю, так как даже солдаты в роте его ненавидели и с ним позднее произошел в полку случай, когда на приветствие (в лагере, в 1906 году) рота ему не ответила (редчайший случай в гвардии).

В дальнейшем для полноты рассказа моего считаю нужным сказать, что летом 1906 года было разрешено представить 40 человек офицеров к награде. Все получили очередные награды, а 5 человек вне всякой нормы, а именно: полк[овник] Риман, капит[ан] Зыков, шт[абс]-кап[итаны] Тимрот 2-й и Свечников и поручик Аглаимов - Владимира 4-й степени, что обходило несколько очередных орденов. Это достаточно характеризует оценку Мином их деятельности за 1905 год.

В августе, 13-го числа 1906 года [...] Мин убит на вокзале в Петергофе какой-то женщиной несколькими пулями в спину. [...] В тот вечер мне только Аглаимов сказал, что 5 дней назад Мин и несколько офицеров были предупреждены письмами, что их убьют; письма были подписаны боев[ой] организацией партии социалистов-революционеров. Позднее я узнал, что письма получили: Мин, Риман, Зыков, Сиверс и Аглаимов. Тут же вечером Аглаимов просил помочь ему взять Римана и перевезти его на квартиру Зыкова на Фонтанке, 145. Позднее я уже узнал, что после 12 часов ночи Аглаимов перевез Римана от Зыкова к себе на квартиру в офицерский флигель. На следующий день (кажется, так) Риман с женою в статск[ом] платье и, если не ошибаюсь, загримированный выехал за границу. Он вернулся только через год, летом 1907 года, прямо в лагерь, в статском платье, с большой бородой. Позднее он мне лично говорил, что даже за границей ему все время приходилось менять место жительства, о чем его предупреждали какие-то агенты, приставленные для его охраны. Даже в Испании он был кем-то узнан и ему пришлось спешно уехать, ибо агенты не ручались за его безопасность. Вот все то, что я в настоящее время помню по делу о Московском восстании и до смерти Мина.

ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л.103–130.

http://www.rusproject.org/node/1188[/img]
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB