Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Миниатюры литературы. Миниатюрное искусство. Сигачёв А.А. Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
казак
ефрейтор


Зарегистрирован: 01.05.2011
Сообщения: 126

СообщениеДобавлено: Пн Июл 29, 2013 3:19 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Image

Миниатюра (франц. miniature, итал. Miniature, лат. minium — киноварь, сурик, которыми в древности расцвечивались рукописные книги, маленькие, поясняюшие текст или украшающие страницы цветные иллюстрации в старинных рукописях или книгах, названные так по латинскому названию краски к и н о в а р ь, которую использовали художники для этих иллюстраций).
Книжные миниатюры известны уже в древнем Египте («Книга мёртвых») эпохи нового царства с рисунками пером и плоскостной живописью непрозрачными красками на папирусных свитках и в кодексах на пергаменте.
Миниатюра в литературе, это жанр «малых форм»; небольшие по размеру произведения - короткий рассказ, короткая пьеса, водевиль, интермедия, разговорная, хореографическая или музыкальная, эстрадная или клоунская сценка. На литературной миниатюре строится репертуар специальных театров миниатюр. Миниатюрами называют также очерки, рассказы, пьески небольшого размера.
Существуют театры миниатюр, в которых ставятся маленькие, обычно одноактные пьески – миниатюры. Классификация миниатюры затруднительна. Одни считают миниатюру стихотворением в прозе, другие - маленьким рассказом.
В настоящее время чётко наметилось возрождение миниатюры, это обусловлено ускорением темп жизни, так что нашим современникам всё меньше остаётся времени на прочтение объёмистых книг. Наметилась чёткая тенденция к краткости, к рекламности сюжетов; становятся, всё более востребованы краткие формы литературных произведений (миниатюр). Быстрая смена эпизодов в сюжете, характерная особенность современной художественной литературы.
И.С. Тургенев считается основателем литературно-художественного жанра миниатюры, с выходом в свет его произведений "Стихотворениями в прозе". Стихотворений в прозе" продолжили В.Гаршин, И.Анненский. Коротким, миниатюрным рассказам придавали большое значение К.К. Случевский, И. Бунин, В.Короленко, А.Куприн, В. Шукшин
Главным признакам миниатюры в литературе, является малый объем произведения, котором сконцентрировано изображению действительности без традиционных «завязок» в сюжете. В жанре миниатюры с наибольшей полнотой раскрывается мастерство писателя, развитое чувство тонкой филиграни экспрессивного развития сюжета, умение в малом по объёму произведении, выразить значительное содержание.
I. МИНИАТЮРЫ С НАТУРЫ



НЕРАЗМЕННАЯ МОНЕТА

Я не гневаюсь на своих обидчиков, так как в моём кошельке не водится таких монет. Я могу тратить только те монеты, что имею -Любовь.

СЛУГА И ХОЗЯИН

- О чём ты плачешь?
- Я потерял своего хозяина, и вот теперь безутешный плачу...
- Стань моим слугой, и перестань плакать.
- Слугой я могу стать, но ты не сможешь стать моим хозяином.

ПРЕКРАСНАЯ КОЗОЧКА

Продавец, расхваливая свою паршивую козу, время от времени помещал её в свой волшебный ящик, и доставал оттуда прекрасную козочку, которая через некоторое время снова становилась паршивой козой, и продавец вынужден был, вновь и вновь повторят своё чародейство с волшебным ящиком...
- Послушай, продавец, - обратился к нему покупатель, - помести в свой волшебный ящик мою жену, пусть она также превратиться в прекрасную козочку, хоть ненадолго...
- Никак не возможно, - ответил продавец, – сами видите, габариты не те...

РЕВНИВАЯ ЛУНА

Луна обиделась на Солнце, что оно с утра затмевает её сиятельство, и она сказала в сердцах: «Пусть Солнце скроется и больше не показывается никому на глаза...»
- А как же ты будешь сиять без солнечного света? – спросила Венера.
- Это Солнце сияет от моего света, - сказала Луна и затуманилась тучами...

ПРОЗРЕВШИЙ МИЛЛИАРДЕР

В последние минуты своей жизни миллиардер произнёс слабым голосом: «Люди, не растеряйте свою жизнь. Я не сумел купить даже один час дополнительной жизни за тридцать миллиардов долларов.

КАПЛЯ И РУЧЕЙ

Скромную, тихую дождевую каплю приняла в свою обитель морская раковина, и капля превратилась в драгоценную жемчужину, тогда как ручей болтал, болтал да с тем так и остался болтать без умолку...

ДВА ТРОСТНИКА

Произрастали на берегу реки два тростника: один горький, другой – сахарный. Но вся сказка в том, что они находили общий язык... Тогда как нередко неразумные люди пытаются бодаться даже с твердолобыми баранами, рискую расшибить себе лоб...

ОСЛИНАЯ ДОЛЯ

Ослу одинаково, что таскать на своей спине: книги или камни... Когда вербуют ослов на принудительные работы. Лучше самому удалиться из этих мест, иначе могут указать и на тебя, как на достойного принуждения.

ПРИТЧА ОБ АЛЧНОМ ЦАРЕ

Алчный царь любил ездить по деревням и просил у селян приносить ему в дар по пол-яйца свежих, чтобы на следующий день забирать у крестьян куриц несушек.

ПРИТЧА О КУСКЕ ХЛЕБА

Нищий постучал в дверь дома на краю села. Хозяин открыл и сказал, что в доме никого нет.
- А мне никого и не надо, - ответил нищий. Мне нужен лишь кусок хлеба, до глоток воды, а то мне так есть хочется, что и переночевать негде...

ПРИТЧА О МУДРОМ МУЛЛЕ

- Вы учите нас тому, чего нельзя делать, - обратился к мудрому мулле прихожанин, - но почему же, Вы сами делаете то, чего нам делать нельзя?
- Я ещё раз готов повторить свои слова: делайте то, что Мулла говорит, но не делайте того, что Мулла делает... У погонщика и у верблюда могут быть разные цели, но идут они одной дорогой...

УЧЕБНИК ЦВЕТКА РОЗЫ

Учитель сказал своему ученику: «Сегодня ты должен мне прочесть весь учебник цветка розы...»
- А о бутоне цветка розы тоже мне следует прочесть сегодня? – спросил ученик, - но тут же, покраснел и удалился, когда учитель строго, молча, и с упрёком посмотрел на своего нерадивого ученика...

ПРИБАВКА

Один подчинённый долго ходил к своему непосредственному начальнику, выпрашивая у него прибавку к его зарплате. В конце концов, начальник не выдержал домогательств своего подчинённого и со словами: «Вот тебе моя прибавка!..» - плюнул ему в лицо.

II. МАЛЕНЬКИЕ РАССКАЗЫ И НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ.






Тысячу и одну ночь правил рукопись «Маленькие истории», и всё откладывал их печатанье на потом. Но однажды моих близнецов-болячек калит и гастрит, с которыми я давно ужился душа в душу, посетили ещё несколько совершенно очаровательные болячек. Бывало, я хоть в своей лачужке, в деревне Потапово, отдыхал, как Господь после сотворения мира, но теперь, и в своём маленьком раю стало мне всё – не слава Богу. Пошёл как-то дождь, кровля моей хижины прохудилась. Подставил я ведро, чтобы картошка в подполе не намокла, так верите или нет: так застучали капли по дну пустого ведра, что, Боже мой, хоть всех святых выноси... Нагнулся я, чтобы на дно ведра тряпку подложить да заглушить маленько эту «музыку», тут меня в сердце что-то толкнуло, в глазах потемнело, и словно иголочка стала с левой стороны груди, так что ни вдохнуть, не выдохнуть невозможно стало... «Что это со мной, в сам-то деле? – подумал я, - сердце у меня вроде в порядке было и вот такой сюрприз...»
- Переутомился ты, дружище, - сказал мне внутренний голос, - отдых тебе нужен, а то, чего доброго, может произойти самый последний случай в твоей жизни...
Ну, вот что, люди добрые, надо бросить всё и поехать в Пятигорск. Попью там минеральной водички, нервишки подлечу в радоновых ваннах, а там, глядишь, рукопись закончу править и дам ей вольную...
Так оно всё и вышло. Вот и книжицу эту, держу у себя в руках, и говорю вам, дорогие мои слушатели: «Располагайтесь в моей светлице поудобнее, будьте здесь, как у себя дома. Наливайте душистый чай, угощайтесь калачами, кренделями и бубликами, послушайте мои маленькие рассказы и невыдуманные истории и будьте счастливы...»

МЕДАЛЬ

Забежал ко мне на минутку мой сосед Валентин Верёвкин. Радостный такой заскочил ко мне: рот до ушей, хоть завязочки пришей, а в глазах – чёртики бегают. Запыхался он бедолага так, что слова сказать не может. Сунул мне под нос какую-то справку и говорит: «Гляди, Алексаныч, чаво мне учёные, ущучили; вон какую бумаженцию пропечатали! За такую вещь, хоть всё с себя сними и отдай и то мало будет... На ВДНХ меня вызывают, награждать будут мою персону, грозятся медаль вручить. Вот ведь, подлецы, чего надумали! Одного я никак понять не могу. За что они грозятся мне медаль-то всучить? Неужели за то, что я на своём трахтуре карасин сберёг? Я вместо одного квартала, почти полгода на нём куролесил!..
Я вот зачем заскочил к тебе, Алексаныч, ты, пожалуй, передай моей Любке, кобре моей, скажи ей, что так, мол, и так – Валентин твой на ВДНХ метнул - за наградой. Да вот ещё что скажи ты ей, зебре моей, я там у неё денег маленько приватизировал, так пусть она шибко-то не ерепенится. Я вскорости поеду на шабашку, и всё ей до копейки верну. Ну, пока, Алексаныч. Я, пожалуй, погоню на вокзал, а то на электричку опоздаю; ты только не забудь передать моей пантере, о чём я тебя попросил. А то у неё такая мода заведена: чуть что, так она меня по моргам рыщет. Ну, бывай, старик, я поковылял...
После этих слов он метнулся из моей избы, подобно щуке, выпущенной в прорубь... Вечером я увидел Любу, жену Валентина Верёвкина и передал ей его просьбу.
- Слава тебе, Господи, - воскликнула Люба, - я хоть несколько дней отдохну от него, окаянного; какое там к шутам ВДНХ, продолжала она, - ведь это письмо я сама ему напечатала на машинке, и печать в конце письмо железным рублём поставила. Деньги ему, паразиту, на дорогу специально на видное место положила, пусть только быстрее катится куда подальше. Надоело мне изо дня в день видеть его пьяную физиономию. Ну, подумал бы своей забубённой головой: за что его медалью можно награждать? Разве за то, что прошлой весной он колхозный трактор потопил в пруду под пьяную лавочку!.. Вот где отрава жизни! Была бы моя воля, собрала бы я всех этих пьянчужек, и отправила бы их всех скопом на необитаемый остров, да заставила бы их там работать по полной программе. Я бы им, паразитам, не то что вина, но и воды пить по целой неделе не давала бы...



ЩУЧЬЕ САЛО

Ехали два приятеля на телеге: один – рыжий, другой – чёрный. Ехали они долго и молчали: каждый думал о чём-то своём. Захотелось рыжему попутчику поговорить, да не знал о чём начать. Увидел он на берегу реки рыбака и решил заговорить о рыбалке.
- Разве тут можно поймать хорошую рыбу? – начал рыжий свою беседу издалека, - вот, помниться, какую мне доводилось ловить рыбу. Поверишь ли ты мне или же нет: таких щук я вылавливал, бывало, что на пять пальцев одного только сала на ней было. Вот какую надо ловить рыбу. А теперь - это не ловля, а так – одно недоразумение...
- Ой, полегче, полегче под гору, черногривая, - крикнул на свою кобылу черноволосый сосед, - мы скоро подъедем к тому месту, на котором отрываются у тебя подковы и всякий раз бьют лгунов прямо по голове...
Рыжий сосед с опаской посмотрел на кобылу, намного помолчал, видимо о чём-то мучительно соображал, но вскоре заговорил снова.
- Вот, приятель, - обратился он снова к черноволосому попутчику, - какие щуки-то на свете бывают! Правду сказать, на пять пальцев сала у них почти никогда не было, но на три пальца, пожалуй, что и было наверняка... А что, приятель, скоро ли будет то место, где у твоей кобылы подковы отрываются?
- Да вот уж неподалёку...
- Знаешь что, друг, - сказал рыжий, - положив свою руку на плечо чёрноволосому попутчику, - если сказать тебе по совести, то в моих щуках ни капли жиру-то не было, сам знаешь, какое может быть у щук сало, она, ведь не сможет тогда, как ей положено по природе, карасей ловить. Но вот зубы у щук острые, это точно!.. Так, где же то место, где подковы-то у кобылы отрываются? – снова спросил рыжий попутчик...
- Это место растопилось точно так же, как твоё щучье сало, - ответил черноволосый ямщик.

РАССКАЗ ВОСКРЕСШЕЙ

Плохо мне стало, совсем худо. Одного глотка воздуха дыхнуть и на то не стало сил хватать. Где-то дохну; да и то не на всю грудь, а то стал вдох поперёк груди: ни туда, ни сюда. В глазах потемнело: ни губами, ни пальцами не могу пошевелить, ни бровью повести, чую: вот уж и сердце похолонуло и не бьётся. Просто лежу, вовсе не дышу. «Вот она, какая смерть-то бывает, - подумалось мне, - и всё... и умерла!..»
И вот лежу я и думаю себе (на думу-то ещё сил моих хватало): «Где же это я – на том или на этом свете?..» Слышу: люди забегали, загалдели, запричитали, а я лежу, как каменная. Вот уже мне и руки на груди складывают, и обмывать собираются, - что же это, и вправду, неужто, так люди умирают?!
И вдруг, будто что-то оторвалось во мне: словно камень от сердца отвалился, и стала я подниматься, и вырвался вдох из уст моих, и ожило сердце, и очи отворились, и наступила перемена в состоянии души, что было, постыло, то стало мило...

КОМПАС

Вертолёт с геологической экспедицией приземлился в тундре, неподалёку от чума, в котором жила семья чукчи. Хозяин чума Ананга предложил гостям ночлег: «Заночуете у меня, очень хорошо. У меня ни комар, ни мошка – не летай!.. У меня в чуме костёр жарко горит, дымом в дирку идёт. Комар и мошка – улетай!.. Мы оленятину кушать будем, говорить допоздна будем...
После ужина и долгих разговоров геологи улеглись спать. Неожиданно, среди ночи, к руководителю экспедиции Николаю Монину тихо приблизился хозяин чума и, низко склонившись над ним, прошептал ему на самое ухо: «Уже спишь, или нет?»
- Нет ещё, - так же тихо на ухо чукче прошептал Монин.
- Моя видит, что твоя, шибко разумной была. Мало-мало ошибку не давала, когда к нам, в тундру прилетала... Хочу спросить совета: у меня три сына уже большие, но ума у них ещё мало. Один из них, взял у меня ружьё и патроны. Хорошее у меня ружьё было. А теперь не стало. Что я стану делать без ружья в тундре? Очень плохо. Чукча не может без ружья быть... Я точно знаю какой сын взял моё ружьё и припрятал в тундре, но как мне это доказать ему можно? Не можешь ли что придумать что-нибудь, а? Пусть он вернёт мне моё ружьё. Оно не доведёт его до добра. Мал он ещё. Ружьё – не игрушка. Беда может прийти в наше жилище. Ананга волнуется; помогай, выручай!..
- Хорошо, хорошо, - ответил Монин, - ложись спать, а утром мы что-нибудь придумаем...
_ Знай, однако, - в заключении сказал Ананга, - ружьё моё взял мой младший сын Бурдан, у него шрам во весь лоб...
- Наутро Монин объяснил собравшимся четырём сыновьям Ананги, что у него есть волшебная указка, вот она и укажет без ошибки на того, кто взял отцовское ружьё. После этих слов, он усадил братьев за стол, при этом Бурдана усадил на северной стороне стола. Достал из своего кармана компас и произнёс такие слова заклинания: «Синус, косинус, - помогай!.. Гипотенуза и катет, - выручай! Биссектриса и медиана, - определяй!.. Тангенс, котангенс – указывай, кто из сыновей взял у отца ружьё – показывай!..» Он с силой покрутил магнитную стрелку. Пока стрелка вращалась, братья дружно крутили своими головами, пока стрелка не остановилась, указывая своим красным концом, на Бурдана. Виновник залился краской. Удивление его было столь велико, что он с силой стукнул себя кулаком по лбу, но тут же, спохватился и заупрямился: «Кто может поверить этому маленькому красному шайтану, этой красной большой блохе?! Она сейчас указала на меня, потом укажет на другого. Крути снова свою стрелку-указку!.. Когда стрелка закрутилась, братья снова вдохнули воздух и не дышали до тех пор, пока она не остановилась, как и прежде, указывая на Бурдана. Он вскочил из-за стола, как ужаленный и выскочил из чума. Вскоре он вернулся с ружьём в руках и, протягивая его отцу, сказал: «Прости, отец!» После этого, он обратился к Монину и спросил, указывая на компас: «Как это называется?»
- Это компас, - ответил ему начальник экспедиции.
- Подари мне компас, а я подарю тебе любимого волчонка...
- Вот тебе компас, сказал в ответ Монин, - а волчонка оставь себе, ведь он твой друг, а друзей никому не дарят...

ВАСИЛИСА ПРЕКРАСНАЯ

Пробудился Иван-сапожник чуть свет, испил из большой банки капустного рассола. Ему маленько полегчало. Обвёл он своим мутным взором вокруг себя, и чуть было не вскрикнул, хорошо, что успел сунуть кулак себе в рот. Словно молнией он был поражён красотой женщины, появившейся неизвестно откуда. Она подошла к его лежанке, нежно прикоснулась к нему смуглыми руками и тихо присела рядом с ним.
- Ты кто такая? – удивился Иван, - как ты здесь оказалась? Дверь-то моя изнутри зачинена на щеколду, я ведь это точно помню...
- Да ты не думай об этом, Ваня, - ответила она ласковым голосом, - лучше попроси у меня чего твоя душа пожелает, и я всё для тебя исполню...
- Может мне всё это сниться? – подумал Иван. Он даже укусил себя за палец для верности, было очень больно. – Нет, я не сплю, - снова подумал он, - но никак не могу поверить глазам своим. Перед ним сидела вылитая Василиса Прекрасная, которую он ещё в детстве видел на красивых картинках в русских сказках...
Иван приподнялся на локте, посмотрел на красавицу и тихо спросил:
«А можешь ли ты, к примеру, сделать так, чтобы вот на этом моём неприбранном столе, появилась бутылка «Столичной» водки?
Вместо ответа Василиса Прекрасная только взмахнула своим широким рукавом и на столе посвилась бутылка «Столичной».
Иван налил себе полный стакан, выпил залпом, вытер губы своим рукавом, и когда «Столичная» влага разлилась у него по всем конечностям, он с удовольствием посмотрел на свою красивую незнакомку.
-А ты мне нравишься, - сказал он, оживившись, - таких красивых женщин я отроду не видывал. Он бережно взял её за руку и, глядя ей прямо в глаза, спросил: «Пожалуйста, скажи мне, наконец, как тебя зовут?
- Она крепко обняла Ивана и прошептала ему на самое ухо: « Я – белая горячка...»

ПОЮЩИЙ ГАРДЕРОБ

Вернулся Сидор Кумачов с войны в родную деревню живым и невредимым. Добра всякого привёз из Германии три чемодана да, плюс к тому, привёз он немецкую радиолу, которой особенно гордился.
Всем миром в деревне антенну для радиолы ставили, - срубили в лесу тонкую, высокую сосенку, привязали её к избе Сидора и антенна готова. Включили радиолу, и полилась по всей деревне музыка. Натурально: диковина - да и только!.. Тётка Христя настолько была потрясена этим чудом из Европы – «поющим ящиком», что не смогла удержаться на месте; побежала во весь дух через всю деревню к себе в избу и ещё с порога закричала во всю голову: «Степан, а Степан, что же ты лежишь, как бирюк на печи и знать ничего не желаешь? Вставай скорей, пойдём к Кумачовым во двор, там сам всё увидишь и услышишь».
- Да что случилось-то у Кумачовых, ты можешь вразумительно сказать? - отозвался Степан с полатей.
- Ой, Степан, ты не поверишь, сколько я на свете живу, а такого ещё отродясь не видывала и не слыхивала: Сидор из Германии поющий гардероб доставил. Не поленись, сходи, полюбуйся на эту диковину, ей-богу – не пожалеешь. Там уже вся деревня собралась...
- Ну что ты мелешь блажь всякую, Христя? Какой там ещё к шутам поющий гардероб? Никуда я не пойду. Причудам вашим потакать не собираюсь…
- Какой же ты, Степан нелюдимый, - обиделась Христя, - пусть хоть сами архангелы на облаках в трубы заиграют, а тебе – всё нипочём. Я через всю деревню, как оглашенная пробежала, чтобы сказать тебе о знатной диковинке. Разве мне не обидно?..
- Ну ладно – ладно, чего там из-за пустяков губы надувать? Ты иди, а я приду следом за тобой…
Когда Степан пришел к Кумачовым во двор, там веселье было уже в полном разгаре: под музыку радиолы все танцевали: и стар, и млад.
Сидор Кумачов был изрядно подвыпивший, ходил, развернув грудь, словно гармонь, и всем с гордостью говорил: «Вот какую германскую штуковину я в деревню нашу доставил: чудо, да и только! Это вам не то, что наш патефон. Одно слово – Европа!»
Ещё пуще Сидора гордилась его жена Клава: «Мой-то Сидор, видать в рубашке родился – всю войну прошёл, шинель у него, как решето продырявлено, а у него самого нет ни одной царапины. А сколько он добра всякого привёз! Одних отрезов на платье – десять штук и всё шёлк да крепдешин. А радиолу, какую доставил, вы сами видите: хоть все ночи напролёт не спи – слушай музыку, и наслушаться невозможно…
Послышались звуки немецкого марша. Степан долго крепился, всё сдерживал себя, слушая этот скрип немецких сапог, скрежет металла и походный бой барабанов. Наконец, нервы у Степана не выдержали. Подошёл он на своих костылях к радиоле, да так ахнул правым костылём по играющей немецкой диковине, что немецкий марш мгновенно смолк…
Сколько Сидор не бился потом со своей радиолой, так и не смог вернуть его к жизни. В конце концов, выставил его на улицу детям на игрушки. Тётка Христя долго отчитывала своего Степана за то, что он такой чудесный поющий гардероб изувечил, однако, и она, угомонилась.
Сидор на Степана зла не держал, понимал, что нервы у него подкачали. Жизнь в деревне текла своим чередом, как будто и не было там вовсе германского чуда – поющего гардероба.

ТРЁХГЛАЗЫЙ АРТЁМКА

В колхозе «Мир» запорожской области народился необычный трёхглазый бычок, его назвали Артёмка. Колхозные дети взяли бычка на поруки: заботливо ухаживали за ним, поили молоком. Артёмка очень привык к детям и в знак особой благодарности лизал им руки своим шершавым языком.
Председатель колхоза решил продать бычка киевскому зоопарку. Дети, сдружившиеся с бычком, очень расстроились, и рассказали Артёмке о том, что скоро им придётся расстаться. Артёмка тоже очень беспокоился, только есть стал больше.
Через некоторое время, из киевского зоопарка приехали за Артёмкой. К своему огорчению, работники зоопарка увидели, что у Артёмки третий глаз закрылся плотной жировой складкой, образовавшей на лбу.
К великой радости деревенских ребят Артёмка остался жить в своей родной деревне.

РУССКАЯ КОРРИДА

Колхозный бык Бугай в деревне Русский Шуй Новоторъяльского района отличается неукротимым норовом и уважительно относится только к кнуту пастуха Семёна.
Однажды, когда Семён маленько расслабился, опорожнив две водочные бутылки, он на время потерял бдительность. Неподалёку от стада случилось в это время трактористу заливать воду в радиатор. Неизвестно, чем тракторист не угодил Бугаю, но только бык стал отчаянно гоняться за ним. Чудом водителю удалось запрыгнуть в кабину трактора, издавая истошный крик...
Бугай на этом не успокоился. Трижды он отступал назад и отчаянно нападал на трактор, пытаясь прободать его насквозь. Бугаю всё же удалось сделать несколько пробоин в топливном баке, только после этого бык угомонился. Русская коррида получилась на славу.

ДЕРЕВЯННЫЙ КОНЬ

Милиционер устал ходить взад-вперёд по детскому скверу на своем участке. Он присел отдохнуть на деревянного коня и начал кушать мороженое в стаканчике. По скверу проходил в форме матрос с Балтийского флота. Он увидел всадника на деревянном коне с мороженым в руке и при исполнении обязанности. Матрос заинтересовался этим удалым наездником; зрелище выглядело занимательно. Балтиец остановился около деревянной лошади, и с большим интересом стал в упор рассматривать этого удивительного «рыцаря». Смотрины продолжались долго. Наконец, у «рыцаря» стали сдавать нервы, и он заговорил первым: «Что уставился, Морфлот? Отчаливай, а то – глаза поломаешь...»
- Так ты настоящий? - искренне удивился Морфлотец.
- А сам, ты какой, самодельный что ли? - пошутил блюститель порядка, - греби своей дорогой...
- Если тебе моя любознательность не нравится, товарищ «Рыцарь печального образа», поезжай в другое место, а мне и здесь хорошо, - ответил матрос и запел: «Раскинулось море широко...»
Это было уж слишком, прохожие стали обращать на них внимание, замедляя свои шаги. «Рыцарь» слез с деревянного коня и поменял место своей дислокации. Он сел под детским грибочком и продолжал кушать своё мороженое. Матрос «подчалил» к грибку и продолжил пение: «И волны бушуют вдали...»
- Ну, перейдёшь ты у меня сегодня улицу, - грозно сказал «рыцарь» и покинул объект...
«Товарищ, мы едем далёко... Подальше от родной земли», - закончил куплет матрос Балтийского флота, и продолжил свой путь, напевая: «Товарищ, я вахту не в силах сдержать...»

СНОТВОРНЫЕ

Товарищи судьи, вы только представьте, какая неслыханная наглость процветала у моей соседки по нашей коммунальной квартире. Эта, прости, Господи, соседка, по вечерам сыпала, снотворные порошки лошадиными дозами в чай своему мужу. Когда он мертвецки засыпал, она, прости, Господи, развлекалась с моим супругом в присутствии своего спящего клоуна... А я ведь только потом, всё это собачье дело пронюхала. Вот каким таким макаром я это всё пронюхала, то я никому и под пыткой не скажу; но, когда я застала их за этим ремеслом, они оба чуть в обморок не попадали, я ведь явилась им на глаза из-под их кровати...
Тут я дала этой прости, Господи, соседке чертей!.. Тут уж я отвела душу!.. Мой-то шустро с поля боя смотался, а её клоун так и продолжал спать на диване, как убитый... Пусть она, прости, Господи, эта напудренная кошка, скажет спасибо, что успела от меня в ванной комнате захлопнуться, да я не сумела дверь выломать... Ну, уж я ей тогда дала бы чертей! Уж тогда б она у меня поскулила, болонка плешивая!.. И пусть она в нашей коммунальной квартире глаз теперь не кажет: выцарапаю ей, прости, Господи, зенки её поросячьи...

НЕ ЗАБЫВАЙ

На Новотульском заводе работал Николай Сарайкин. Работал он по-чёрному на коксоподаче, где света белого не бывает. В конце рабочей смены у него видны были только зубы и глаза, а всё остальное было, как обугленная головешка – черным-черно. Уходя с работы, он никогда не мылся под душем, достаточно было того, что смывал «негра» со своего лица.
–А какой толк мыться, - говорил Сарайкин, - завтра всё равно идти на работу и вновь станешь таким же чумазым.
Работал Сарайкин до потери сознания. Наконец, начальство обратило на его трудолюбие особое внимание и назначило его бригадиром. Сарайкин надел новую спецовку, стал ежедневно принимать душ и превратился в вылитого «Доброго молодца», как из волшебной сказки. Теперь у него был свой небольшой кабинет с телефоном. Там, на стене он повесил свою бывшую «спецовку» и рядом с ней положил палку. Его сотрудники рассказывали, что Сарайкин, перед началом каждой своей смены, брал в руки палку, и колотил ей свою спецовку приговаривая: «Не забывай, не забывай, не забывай, кем ты была раньше!..»

БУКЕТ

Муж подарил своей супруге в день её рожденья букет, завёрнутый в бумагу.
- Вот тебе букетик, - сказал он и как-то странно улыбнулся. Глаза жены засветились радостью и, казалось, что вот-вот на них появятся слёзы счастья; это был первый букет, подаренный мужем за много лет совместной жизни...
Она неторопливо, бережно развернула бумагу и с изумлением увидела, что это был букет обычной крапивы. Кровь так и хлынула ей в лицо. Она с негодованием долго искала глазами подходящее место, куда можно было бы зашвырнуть этот ненавистный веник, но вдруг заметила, что муж совершает какой-то странный ритуал: он опустил свои брюки ниже колен и умоляющим голосом стал просить отстегать его, как сукиного сына посильнее крапивой, по заднему месту...
- Да что ты такое сотворил, Ванечка, - не в шутку обеспокоилась жена, - за что тебя надо стегать крапивой?..
- Стегай меня, Маруся, так, чтоб всем чертям стало тошно, - взмолился Иван, - моченьки моей больше нет никакой, чтобы и дальше терпеть этот мой проклятый радикулит.

ФАРАОН ПРЕСТУПНОГО МИРА

Весной 1988 года в Москве состоялись похороны авторитета преступного мира Кучулория, известного под кличкой Фараон. Таких пышных похорон Россия не знала со времён смерти Сталина в 1953 году.
За несколько дней до его смерти, у него были конфисковано несколько мешков денег в иностранной валюте, чемодан ювелирных украшений, краденные уникальные картины и большое количество наркотиков.
Хоронили Кучулория в самом центре Ваганьковского кладбища. Попрощаться с «авторитетом» собрался «цвет» преступного мира – главари кланов и бандитских организаций.
Когда проносили гроб с телом отъявленного бандита-рецидивиста мимо памятника Сергею Есенину, была сделана остановка, чтобы главарь преступного мира Кучулория мог попрощаться с великим Русским поэтом. Из специальных картонных ящиков были выпущены белые голуби по числу прожитых лет Кучулории.
Такая вот недобрая сила свела в один последний приют русского гения и фараона мафии конца двадцатого века.

ЗОЛОТАЯ КАРТОШКА

Одна гражданка соблазнилась картофелем на чужом огороде. Для своей маскировки она надела халат владелицы дачи и повязала её платок себе на голову. Перед началом вскапывания чужого картофеля, она бережно сняла со своих перстов два золотых кольца и дорогой перстень.
Хозяйка очень огорчилась, когда увидела, что на её огороде вырыта вся картошка, но, обнаружив в кармане своего халата драгоценности, она с облегчение вздохнула и сказала: «Мои труды стоят этого вознаграждения, мой картофель оказался поистине золотым!..»

ВСЮДУ ИГРАЕТ ГАРМОШКА

Тульская гармонь становится особенно популярной во многих уголках земного шара. Исконно русский музыкальный инструмент полюбился жителям Болгарии, Румынии, Польши, Югославии. Всё чаще поют «золотые планки» в Индии, Аргентине, Мозамбике. Повсюду возникают клубы любителей гармони и всё чаще происходят концерты виртуозов исполнителей. На международном рынке русская гармонь пользуется всё большим спросом.
Кто знает, может где-то в Индии или в Африке гармонь воспитает своего Есенина.


ФИЛОСОФИЯ ДЕДА МОРОЗЕНКО

Если вы не знаете о высшем благе, послушайте, что я вам скажу: «Высшее благо – радостнодушие. Душа должна жить свободно, бодро и не возмущаться страхами, боязнью и страданиями. В этом и есть высшее счастье в жизни. Даже в минуту смерти, можно отыскать блеск радости, устремляя все свои силы на преодоление тёмных волн, набегающих на душу и смотреть поверх этих волн, в широкую даль, туда, где виден блеск и свет... И вдруг, ты заметишь, что становишься выше жизни...»

ЛЕТАЮЩИЙ НАСОС

Дело было на Черниговщине. В полночь, Борис Ерёма вместе со своей собакой по кличке Майор возвращались в своё родное село Семёновка. Вдруг Майор испуганно взвыл... Борис посмотрел налево – никакого лешего не видно, посмотрел направо – никакого беса не видать, оглянулся назад – нет никого... Тогда Борис поднял голову вверх и обезумел. Над ним висело что-то огромное, шароподобное: луна – не луна, а что именно? Шут её разберёт...
Майор мгновенно исчез в тёмное отверстие, зиявшее в огромном светящемся шаре, и самого Бориса стало сильно засасывать к тёмному отверстию. Борис мёртвой хваткой ухватился за ветви, оказавшегося рядом с ним дерева и так удерживался некоторое время, пока светящийся шар не пропал, словно испарился или растаял...

КУПАНЬЕ ПО ПРОСЬБЕ ХОЗЯИНА ТАЙГИ

Жителю уральского посёлка Шаля - Николаю Федосову пришлось искупаться в холодной горной речке по настоятельной просьбе косолапого хозяина здешних месть - медведя.
Федосов ловил рыбу и, оглянувшись на шорох за своей спиной, с ужасом увидел медведя. Хозяин тайги, так заревел на рыболова, что тому ничего не оставалось делать, как незамедлительно выполнить его просьбу. Бросив свою удочку, он прыгнул в холодную воду. Медведя это не удовлетворило, и он заревел ещё более свирепо. Из уважения к авторитетному хозяину здешних мест, неудачливому рыболову пришлось несколько раз подряд нырнуть с головой в ледяную воду...
Насытившись вволю зрелищем, медведь удалился в лесную чащу. Рыболов остался без ухи и юшки, но не без морали от своей жены, от которой он не смог утаить этого происшествия.

ВЕРХОМ НА ХОЗЯИНЕ ТАЙГИ

Охотник Баян-Оолу-Сарыг из таёжного посёлка Тоджа, республики Тува, вместе со своим напарником Баяном отправился промышлять белку. После продолжительного перехода охотники остановились на ночёвку. Только они развели костёр, вдруг из сугроба, прямо им под ноги выкатился медведь. Сбитый с ног охотник Баян каким-то чудом, ухватился за густую медвежью шерсть, и совершил удивительное путешествие по тайге.
Косолапый Мишка ломился по чащобе, и уносил на своей спине насмерть перепуганного Баяна. К счастью, на их пути попалась толстая ветка кедра, низко растущая над землёй, которая буквально сшибла наездника со спины медведя в сугроб, а медведь понёсся дальше, сокрушая всё на своём пути. Как сообщает газета «Тувинская правда»: охотник Баян отделался лёгкой песней, которую потом пропел другу охотнику у костра.



ОХОТА ДЕЛЬФИНОВ

Летней, лунной ночью большое дельфинье стадо сумело загнать в Сочинский порт огромный косяк рыбы. Вода в акватории порта, отделенного от моря пирсами, буквально закипела от рыбы.
Одна часть дельфинов преградила узкий проход из порта, а в это время вторая часть дельфинов подкреплялась рыбой.
Насытившись до отвала, вторая часть дельфинов заняла место в узком проходе из порта, а первые – продолжили пир.
Сообразительность дельфинов вызвала изумление дежурных по сочинскому порту.
- Картина морской охоты дельфинов была поразительной, - заключили очевидцы.

КАК МУЖИК С МЕДВЕДЕМ СПАСАЛИСЬ

Попал, изрядно подвыпивший мужик, ночью в яму, а когда утром проснулся, видит: медведь рядом сидит. Вскрикнул перепуганный мужик, и разбудил медведя. Подмял медведь мужика под себя своими огромными лапами, согнул его в три погибели, стал своими задними лапами мужику на спину и выпрыгнул из ямы...
Опомнился мужик, огляделся, видит - медведя нет в яме. – Ну и дела, - говорит мужик, - помял меня медведь крепко, но, слава Богу, что я хоть жив остался. Глянул мужик вверх, - яма высокая, что не выбраться самому. – Ладно, - думает себе, - буду звать на помощь, авось кто-нибудь услышит...
Тем временем, что-то толкнуло мужика в спину. Оглянулся мужик, видит, это медведь подаёт ему длинную палку, ревёт и показывает, лапой, чтобы мужик взялся за неё. Ухватился мужик за один конец палки, медведь его вытащил и пошли они каждый своей дорогой...
У Бога - чудес много.

СЛАСТЁНА

«Повадился медведь приходить на пасеку к деду Панкрата – мёд воровать. Мало того, что вычёрпывал он мёд из ульев своей лапой, как лопатой, самым бессовестным образом, так ведь он ещё и рамки с сотами все помнёт, и ульи покорёжит...
- Ну, погоди ты у меня, косолапый, - решил дед Панкрат, - я тебя прищучу, узнаешь ты у меня Кузькину мать, покажу я тебе, сукину сыну, где раки зимують: гать твою, гать совсем - семь-восемь!.. Я тебе устрою - развесёлую жисть... Приковал он капкан к бревну, замаскировал своё творение травой на тропинке, по которой Потапыч к нему в гости захаживал, и притаился в засаде поодаль, стал терпеливо дожидаться...
- Пчёлки стараются, медок по-капелюшечке собирають, - никак не мог успокоиться старик, - а ты, утроба ненасытная, всё загребаешь своей лапищей, кубыть лопатой. Ой, доиграисся ты у меня!.. Вот уж скоро покажу я тебе «сладкую» жисть, так что невзрадуешся!..
Расположился Панкрат поудобнее под вишнями, за смородинным кустом, зарядил свою двустволку на всякий случай, смастерил себе самокрутку, раскурил цигарку-носогрейку и размечтался: «Вот изловлю эту бродягу, да и пошью из него себе тулупчик; плохо ли мне будить?!»
Всю ночку просидел дед в своей засаде, ажно кости у него все заныли, пока он по-тихому, стараясь меньше двигаться, ожидал ентова голубчика... Вот уж и глаза у него стали слипаться, и голова сама на грудь часто стала падать, но самозванца бесстыжего всё не было. Вот уже на небе и светлая полоска рассвета появилась, собрался уж, было, он совсем выходить из своей засады, чтобы в свой курень направиться, как вдруг послышался хруст веток: медведь собственной персоной явился и не запылился. Шёл он неспешно, вразвалочку, да огромный-то какой, Господи ты, Боже мой!.. Дед даже перекрестился многократно мелким крещением... Тут медведь взял да и остановился неподалёку от капкана, постоял маленько, словно раздумывая о чём-то, вдруг, резко повернул голову в сторону деда, стал принюхиваться. У Панкрата, поверите ли вы, люди добрые, или же нет? даже под ложечкой похолонуло и в животе заурчало. «Неужто, пронюхал запах моего самосада, - встревожился дед не на шутку». Но, к его счастью, Михаил Потапыч недолго сомневался, а потом решительно направился к улью, да и зацепил передней лапой за капкан. Раздался металлический щелчок. Капкан захлопнулся. Медведь взревел и начал трясти, своей ушибленной лапай...
«Ага, попался голуба, - обрадовался дед, - пошуми, пошуми маленько - без шуму и брага не киснет!.. Но к его великому удивлению, медведь вдруг встал на задние лапы, взвалил ненавистное бревно с капканом себе на спину, да и потащил его по направлению к реке Медведице. Пошёл и дед за ним следом в полной растерянности. – Господи, помилуй, - шептал он, - сердце моё переполнилось жалостью к нему; вот на старости лет довелось мне истязать несчастную животину; умирать буду, не прощу себе этого злодейства...»
Подошёл мишка к обрыву реки и скинул ненавистное бревно со спины в реку, да вместе с этим бревном и сам плюхнулся в воду... Долго он барахтался в реке, пока выбрался на берег и распластался на песочке, как мокрая тряпка. Панкрат приблизился к Мишке, а дед, поверите ли вы, или же нет? – протянул лапу с капканом в сторону деда Панкрата и, глядя ему прямо в глаза, жалобно так зарычал – просил о помощи. Преодолел дед свой страх, приблизился к нему, отомкнул капкан, освободил его...
Михаил Потапыч помотал своей головой, словно благодарил деда за своё освобождение, приподнялся и поплёлся к лесу - туда, откуда он и явился.
- Если он не оглянется, - загадал дед, - значит, не простил мне своей обиды... Так и стоял Панкрат, пока медведь не скрылся из виду в лесу. Так ведь он и не оглянулся сердешный, знать, не простил деду своей обиды. Шибко, видать обиделся он на людей за такую вот грубость, что над ним сердешным сотворили люди.
- Сколько жив буду, не прощу себе такой жестокости, - раскаивался дед Панкрат. Ведь и то сказать, медведь-то ведь тоже тварь Божья, он ведь так же, как и люди ведает и боль, и страдания...


ОСЛИНАЯ ВОЛЯ

Были ослы вольными когда-нибудь? История умалчивает об этом. Сами же ослы про это и думать не желают, а другим что больше самих ослов надо? Слава Богу, если ослы помнят о своём роде-племени с момента своего рождения, так сказать: помнят о личной ослиной истории. Но истинно мудрыми считаются ослы, не помнящие своего родства. «А зачем? – спрашивается, - поесть, попить хозяин и так даёт, работу свою они любят, с удовольствием таскают вязанки дров из леса на своём хребте, так какого рожна, спрашивается, ещё надо?..»
Жил один осёл так же, как все другие ослы живут. Так и прожил бы он свою жизнь счастливо и горя не ведал бы. Да вот на беду приснился ему однажды сон. В общем-то, это был даже не сон, а какое-то смутное видение, из которого понял он, что другая жизнь на земле возможна – более светлая. Очнулся, осёл встревоженный. Долго искал он чего-то по серым стенам и по углам, но ничего не нашёл утешительного для ума и сердца. Начал он вспоминать: что это за сон такой ему причудился? Но ничего путного не мог вспомнить. Какая-то голубая даль и больше ничего: ни очертания, ни образа... Попытался он выведать у своей ослицы: что же это такое могло ему примерещиться? Но подруга его только ушами своими похлопала на всю эту премудрость и даже осерчала, что он ей спать мешает. «Дожил ты уже до плешин, а всё в облаках летаешь, - сердито молвила ослица, - всё молодишься и щеголяешь, всё философствуешь – смех, да и только! Погляди на себя, вон уж вся шерсть облезла». Под конец она обозвала своего мужа умником...
Время шло. Осёл уж было, начал забывать о своём сне. Он только чувствовал, что в его существование вторглось что-то необычайное, какая-то неведомая тревога и тоска, но впечатление от необыкновенного видения притупилось...
И вот однажды, он пробудился ото сна, вскочил, выпрямился, вытянул шею, поднял голову, «наострил» уши и вздрогнул всем своим телом. Затем, из его груди вырвался воинствующий клич: «И-а-а-а!..»
Вскочила ослица, забрехали собаки, проснулся хозяин: все всполошились!.. Перед внутренним взором осла ясно промелькнула древняя воля. Душа его было озарена таким блеском радости, что, не колеблясь, он разбежался и ударил своей головой в ненавистные хозяйские ворота, так что они распахнулись, к всеобщей радости всех четвероногих обитателей хозяйского двора. Но в глазах осла помутился весь белый свет, и он упал замертво...
«Что это с ним такое стряслось? – спрашивали ослицу соседи-ослы, - такой он у тебя смирный был и вдруг на тебе: ворота своим лбом протаранил!..»
«Да приснился ему, сердешному какой-то сон, - объяснила ослица, - будто он очутился на воле, так вот он и восстал...»
«А что это за штуковина такая – воля?!» - полюбопытствовали ослы.
«Да так, какая-то муть голубая...» - пояснила ослица.

СОБАЧЬЯ ДОЛЯ

Была у одного хозяина собака. Много лет служила она ему верой-правдой. Когда состарилась, хотел её хозяин убить, но увидел, что из глаз у неё потекли слёзы, сжалился над ней, не стал убивать, но прогнал со двора и запер калитку.
Стояла поздняя осень: листья с деревьев осыпались, лужи подёрнулись льдом, по небу плыли тяжёлые тучи.
Сжалось собачье сердце. Все чужие ворота заперты, в подворотню не подлезешь, а у своих ворот ждать больше нечего. Хозяин так и сказал: «Иди прочь от моего двора без оглядки и чтобы глаза мои никогда тебя больше не видели». Остаётся одно – идти в город, там можно отыскать хороший, тёплый подвал. В городе пищевых отходов много... Там я уж как-нибудь доживу свой век...
По дороге в город она останавливалась, садилась отдохнуть на землю и скулила, жалуясь сама себе на безутешную собачью долю... И вот, наконец, показался, вдалеке, город и ей навстречу из города шёл чей-то собачий сын.
-Куда тебя нелёгкая несёт? – проскулила собака, - что тебе не живётся в городе?
- Неужели ты ничего не слышала? – проскулил собачий сын, - теперь в городе на нас собак открылась настоящая охота: из наших шкур люди делают для себя шапки, рукавицы и сапоги, а мясо наше на шашлыки пускают...
Долго стояли они прижимались друг к другу, чтобы согреться, а когда из-за туч появилась луна, побрели они – каждый своей дорогой, глотая крупные собачьи слёзы. Но всё же, будто легче стало, словно каждый поделил своё горе пополам.

ШАЙТАН

Семья якута собиралась ужинать. И всего-то в семье было только двое: отец да сын. Посреди чума горел очаг, и на углях жарилась оленятина. Вкусно пахло в чуме. Хорошо было сыну, что отец его с ним всегда рядом.
В тундре дул сильный ветер и вдруг послышался протяжный вой: У-у-у-у, у-у-у-у...
- Кто это так завывает? - прошептал якутёнок, испуганно заглядывая отцу в узкие щелочки глаз, и плотно прижимаясь к нему всем своим худеньким телом. В тундре снова послышался вой, но уже не в одном месте и не так далеко, как прежде. Вой сливался в жуткий хор, от которого стыла кровь в жилах...
- Это волки воют, - сказал якут, обнимая худенькое тело якутёнка, - но ты ничего не бойся, когда отец с тобою рядом... Придётся мне спустить на волков собак с упряжки, - продолжал якут после короткого молчания, - а не то, так чего доброго эти пришельцы погубят наших оленей. Якут встал и направился к выходу.
- А как же мясо, ведь оно почти изжарилось? – поинтересовался якутенок, больше для того, чтобы хоть ещё ненамного задержать своего отца в чуме; так ему не хотелось оставаться без отца, что и высказать нельзя...
- С мясом, сынок, разберёмся потом, - как можно спокойно сказал отец, - не бойся ничего, я скоро вернусь. Он отвернул в чуме оленью шкуру и выбрался наружу. В небе светила огромная жёлтая луна. Волки выли совсем близко, много их было. Жутко слушать такой дикий вой. Снег резко хрустел под ногами якута. Быстро он подошёл к нартам, и, освободив собак от упряжки, строго обратился к вожаку с такими словами: «Шайтан, - сказал он, заглядывая в глаза умной, преданной собаке, - выручай, Шайтан... Слышишь, как страшно воют волки? Это они навывают нам смертельную беду. Много раз ты выручал своего хозяина от беды, выручай и теперь...»
Шайтан приветливо повилял хозяину хвостом и принял боевую стойку. Такую же стойку мгновенно приняли и все остальные собаки. Шайтан окинул своё собачье племя повелительным взглядом и зарычал воинствующим рыком, словно говорил: «За мной, собачьи дети! Победа или смерть!..» В следующее мгновенье собаки дружно ринулись в бой. Через несколько минут морозный воздух сотрясли страшные звуки: леденящее душу рычанье, визг и клацанье зубов. Схватка собак с хищными волками порой удалялась от чума, но вскоре приближалась вновь. Долго разносились эти ужасные звуки, пока, наконец, они не растаяли в бескрайних просторах тундры. Всё стихло...
- Отец, почему до сих пор ещё не вернулся наш Шайтан? - спросил якутёнок у своего отца после ужина.
- Нелегко пришлось нашему Шайтану, чтобы заставить волчью стаю убраться отсюда подальше, - ответил якут, раскуривая свою трубку, - спи, сынок, а когда ты проснёшься, вернётся наш Шайтан, может быть усталый и израненный, но живой...»
Шайтан приполз к чуму нескоро. Во многих местах он был искусанный, волчьими клыками, но живой. На снегу алели капли собачьей крови подобно гвоздикам...

ОХОТНИК ЭГЕЙХОДА

Хозяин чума Эгейхода лёг усталый на войлочный ковёр у самого очага и, раскурив свою трубку-носогрейку, обратился к своей жене с такими словами: «Зачем, жена, ты не торопишься послать моего старшего сына звать гостей? Когда же ты успела позабыть о том, что я, известный на всю округу охотник Эгейхода, убил медведя, и что у нас будет большой праздник? Пусть мой старший сын, как стрела облетит все становища и позовёт в наш чум столько гостей, сколько сосен в нашей тайге!..»
Эгейхода встал во весь рост и начал неторопливо ходить вокруг очага по часовой стрелке. Трубка его хорошо раскурилась, дух был приподнят на небывалую высоту, и он с гордостью продолжал говорить своей жене: «Когда Бог тайги позвал медведя из берлоги, и я напал на его след, тогда ещё можно было никому не торопиться ко мне в гости, но теперь, когда Эгейхода убил великана тайги, пусть никто не задерживается и все приходят ко мне на праздник в честь убитого сиволапого медведя!..» Охотник Эгейхода вдохнул ароматного синего дыма махорки, с удовольствием поцокал языком: «Цэ, цэ, цэ!.. Хорош табачок, однако!.. Всё с себя сними и отдай за него и всё мало будет!.. Ты вот как, жена, научи говорить моего старшего сына гостям моим, что праздника такого давно не знала тайга: я, старый охотник Эгейхода надену свой лучший наряд, спою и станцую о том, как убивал я медведя!.. Пусть люди не боятся Бога тайги. Бог никого не станет наказывать за убитого сиволапого великана. Я уже принёс Богу в жертву голову медведя и называл её дворцом ума, я пожертвовал Богу ноги медведя и называл их столпами тайги, а самого медведя я назвал чудом тайги...»
Эгейхода снова лёг на войлочный ковёр у очага, с силой растёр своими кулаками глаза, чтобы они не сомкнулись, до того как он всё скажет своей жене, и продолжил свой монолог: «Немало охотников заплатили неудачами за то, что ходили по следу такого великого медведя. Вот что я сейчас подумал: самый богатый купец не пожалеет всю свою кассу за шкуру такого великана!.. Ай-яй-яй! – не пожалеет, говорю - он всю свою несметную кассу, когда такую мехоту потеребит!.. Так я ещё и не отдам эту невиданную мехоту, ни за какую большую кассу. Касса приходит и уходит, а слава обо мне пусть навсегда останется в этом родовом чуме!.. Поторапливайся, жена, не стану же я, знаменитый на всю округу охотник Эгейхода слишком долго ждать званных гостей!..»
Охотник ещё раз затянулся приятным, синим дымком от самосада, с удовольствием поцокал языком, похвалил шибко добрый табак и уснул у самого очага счастливым, спокойным сном...

ПРАВДА И КРИВДА

Отслужил солдат службу, дали ему сухой паёк – три сухаря да три кусочка сахара и отпустили на все четыре стороны. Солдат, хоть и без гроша в кармане, а и тому рад, что служба, наконец-то, закончилась, он может поехать трудиться, куда пожелает.
Поднял солдат на дороге стёклышко, погляделся в него, пригладил руками у себя на голове волосы, поправил гимнастёрку и пошёл – куда глаза глядели. Шёл он, шёл и встретил ветхого старца.
- Сотвори милостыньку, служивый, - попросил старец. Отдал ему солдат половину своего сухого пайка.
- Добре, - говорит старец, - спаси Христос, что последним своим куском со мной поделился. Чем тебя мне наградить за твою доброту? Проси чего хочешь.
- Да чего же я стану просить у тебя, старого человека? Хотелось бы мне трубку такую иметь, чтобы её ни табаком набивать не надо было, не раскуривать, - чтоб само собою всё это делалось. Так ведь нет у тебя такой трубки...
- Хорошо, - говорит старец, - иди, служивый, своей дорогой, будет у тебя такая трубка, но ты должен понять: если встретишь Кривду и не выправишь её, - трубка твоя никогда больше не раскурится.
Только проговорил это старец, тут же исчез, как будто его и не было вовсе. Подивился солдат, что исчез старец таким удивительным образом, однако долго размышлять не стал: отчего да почему? А пошёл своей дорогой. Прошёл солдат немного и вдруг подумал: «Дай-ка я погляжу на трубку». Остановился он, сунул руку к себе в карман: так и есть, вот она, трубочка заветная... Только успел солдат вытащить трубку из своего кармана, а она уже раскурена...
«Уже дымит! Вот тебе раз! – подивился служивый, - добрая вещь!..» Покурил он трубочку в своё удовольствие и снова сунул её к себе в карман, а она сама собою в момент погасла.
Случилось в это время в тех местах такое событие в народе, что Правда не захотела далее мириться с бесчинствами Кривды, уличила её во всех злодеяниях и подала на неё в суд. Кривда обратилась за помощью к самому дьяволу. Дьявол выслушал опасения Кривды и успокоил её: «Не волнуйся, - говорит Сатана, - мы на суде так дело это искривим, что Правде самой хуже станет, так что от неё толь пух да перья полетят в разные стороны».
Дьявол предложил Кривде своего личного адвоката. Суд состоялся при закрытых дверях. В суде адвокат Дьявола защищал Кривду с таким успехом что, несмотря на всё злодеяния Кривды, ей воздали хвалу, честь и славу, а у Правды конфисковали всё имущество. Прямо в здании суда
с Правды сорвали одежды, и все избранные присутствующие оплевали её с головы до ног. После этого, несчастную Правду прямо из зала суда направили на каторгу. Вдобавок ко всему, людей, сочувствующих Правде, столпившихся у здания суда, побили дубинками...
Дьявол и Кривда были в великой радости. По этому случаю, они устроили такой шабаш, что земля ходуном ходила. На этом кагале присутствовал сам Сатана и, несмотря на свой преклонный возраст, отплясывал всю ночь такого «трепака», что вся нечистая сила чуть было, не помирала со смеху...
Когда в тех местах проходил солдат, он увидел, что много людей находятся в великой скорби и в трауре. «Что случилось? – спросил у местных людей служивый, - почему вы плачете?» И люди рассказали ему всю эту историю о вопиющей несправедливости Кривды по отношению к Правде.
- Э-ге-ге, - подумал солдат, - надо мне эту Кривду незамедлительно выправить, а не то, погаснет моя трубка. Отправился служивый туда, где нечистая сила всем кагалом шабаш справляла, спрятался он за корягой, а трубочку свою раскурил, да на сучке её приладил. Сам Сатана первый обратил внимание на раскуренную трубку: «Что это ещё за чертовщина такая здесь, в наших местах охотиться вздумала? Пойду-ка, что ли, погляжу». Только Сатана занёс своё копыто через корягу, солдат изловчился да и накинул ему на хвост верёвочную петлю, намотал на сучок коряги и принялся крестить эту нечисть в самое рыло дубинкой – крест на крест... Пометался, пометался Сатана туда-сюда, чует, что дело тут выходит нешуточное: и хвост намертво удавлен и вся рожа расквашена – уж больно у служивого коряга в руки попалась тяжёлая да сучковатая, хоть караул кричи. Но самое-то страшное, что бьёт солдат не просто наотмашь, как в старину колдунов мутузили, а всё норовит крест-накрест припечатать. Так и пришлось Сатане упасть рылом в самую грязь и провалиться сквозь землю, только остался на сучке висеть его хвост с кисточкой...
Поглядел служивый туда, где, шабашники пировали. Видит, что и они все, как один провалились сквозь землю, как будто, их здесь и вовсе никогда не было. У них, у Сатанистов такое правило заведено: куда один, туда и все торопятся. Так туда им всем и дорога заказана.
Осмотрел свою трубочку служивый – она ещё дымилась. «Выходит, что я Кривду хорошо выровнял, - подумал он, - и пошёл дальше своей дорогой...»


ЧТО ПОТОПАЕШЬ, ТО И ПОЛОПАЕШЬ

Молодой волчонок спросил у старого матёрого волка: «Почему люди говорят, что волка ноги кормят?»
- Подрастешь, сам узнаешь, - ответил волк.
Наконец наступил такой день, когда старый волк взял на промысел своего молодого волчонка. Далеко им пришлось идти, пока они добрались до стада, и волк, строго предупредил своего волчонка: от меня не отставай ни на шаг. Подкравшись к стаду с подветренной стороны, он с быстротою молнии подлетел к молодому ягнёнку, в одно мгновенье зарезал его, и ловко вскинув жертву себе на спину, бросился к лесу. Молодой волчонок едва поспевал за ним. Вскоре они услышали сзади невероятный шум, стрельбу и собачий лай. Через некоторое время старый волк переложил свою ношу на спину молодому волчонку; тут-то и почувствовал волчонок, что бежать так быстро он уже не может, а сзади уже недалеко слышалось, как за ним гнались собаки и вот они уже совсем близко-близко, слышалось их частое дыхание, и чувствовался нестерпимый запах псины... Сердце волчонка готово было вырваться из груди, срывалось дыхание, темнело в глазах и неприятно закладывало уши...
В критическую минуту старый волк ловко перекинул ягнёнка на свою спину и тут волчонок почувствовал, будто у него за спиной выросли крылья, казалось, что он не успевает даже отталкиваться ногами от земли... А вот уже и лес-спаситель...
Переведя дух, после первого испытания погоней, и немного подкрепившись сладким мясом молодого ягнёнка, волчонок произнёс с облегчением: «Теперь-то я знаю, почему волка ноги кормят...»
- Почему же? – поинтересовался заматерелый волк.
- А потому, наверное: что потопаешь, то и полопаешь.
Волк похвалил своего волчонка, лизнув своим шершавым языком у него за ухом.

БУКВАРЬ

Цыганская многочисленная семья намытарилась за день в скитаниях в поисках хлеба насущного и под вечер расположилась на ужин под раскидистым деревом в городском сквере. Огни большого города заливали неоновым светом этот маленький табор, вырывая из вечернего полумрака живые четкие силуэты его обитателей. У каждого из них была посильная ноша: у детей, умеющих ходить, за спиной были привязаны дети, которые ходить, ещё не научились. Мать семейства несла два огромных узла наперевес через плечо, которые свисали почти до самой земли. Только у отца семейства ничего не было в руках никакой ноши, он чувствовал себя цыганским бароном: сильным, спокойным, уверенным...
Когда семейство цыгана село в кружок, отец разломил на всех несколько больших караваев хлеба, достал из глубин своего кармана кусок сала, завёрнутый в лоскут, аккуратно извлекая его из тряпицы, подобно тому, как богатый еврей достаёт большой семейный алмаз из шкатулки. Цыган привязал кусок сала за ниточку к ветке дерева и произнёс такие слова: «Сегодня, Романе, на ужин будет хлеб с салом вприглядку».
Цыганята принялись наперегонки уплетать хлеб вприглядку с салом с таким завидным аппетитом, какой дай Бог иметь всякому смертному человеку. Цыган остался доволен, что семья быстро насытилась. После трапезы отец семейства снова завернул кусок сала в тряпицу, в которую по всей вероятности, заворачивали сало его далёкие предки, и аккуратно положил содержимое в карман брюк, запуская свою руку в свой карман, чуть ли не по самое плечо. Затем он потрепал своего младшего сына по кудрям и с удовольствием сказал: «Молодец, Рома, скоро я куплю тебе самую научную книгу – букварь с нарядными картинками». И тут нашла на старого цыгана стихия мечтаний: «Эх, Романе, скоро мы с вами крепко заживём, так мы заживём с вами, Романе, что лучше-то, и жить не надо!.. Вот уж скоро ожеребится наша кобыла, мы жеребёнка продавать не станем, оставим его себе, а кобылу Красавку продадим. Все в хромовых сапогах ходить станем! Дочкам богатые нарядные монисто куплю! Матери вашей подарим красивую шаль...»
Младший цыганёнок не удержался от соблазна заявить всем о своей заветной мечте: прокатиться на молодом жеребёнке. Он быстро вскочил на ноги и начал изображать, как будет скакать на нём по степи: «Сяду на него верхом вот так! Поскачу на нём во весь опор вот так!..»
Отец взял ремень и опоясал младшего цыганёнка вдоль спины. Потом усадил его рядом с собой и строго сказал: «На жеребёнке верхом скакать не положено, спину ему и себе поломаешь, понял!» Цыганёнок утвердительно покачал головой в знак согласия, почёсывая свою спину, только что опоясанную широким отцовским ремнём. Теперь он твёрдо знал, что верхом кататься можно только на объезженной лошади...
Когда всё большое семейство цыгана улеглось на ночлег, младший цыганёнок долго мечтательно смотрел на звёзды и думал: «В большом городе звёзд в небе над головой меньше, чем в степи, они очень высокие и не такие яркие. Вот в степи или в лесу – другое дело. Там звёзды висят низко над головой и светят ярко, так что, кажется, стоит только протянуть руку и можно их потрогать...» Представилось цыганёнку Роме, как отец купит ему самую научную книгу – букварь. Отец у меня такой, что уж если скажет слово, то слово его вернее всякой печати. Рома ещё раз почесал свою спину опоясанную отцовским ремнём. – Отец, конечно прав, - подумал он, - маленькому жеребёнку очень даже легко спину поломать, вот когда он вырастит, тогда уж совсем другое дело, тогда смело можно будет скакать на нём верхом. И приснился цыганёнку букварь с красивыми картинками, где были нарисованы яркие звёзды, которые он трогал своей худенькой рукой, а другой своей свободной рукой вёл он по степным просторам под уздцы доброго объезженного коня...

КРАСНАЯ ТЕЛЕГА

У отца с матерью была большая, дружная семья. Все сыновья были у них трудолюбивые, если не считать приёмного младшего сына Ефимушку, хитроумного и ленивого. Братья недолюбливали его, и называли между собой христопродавцем.
Братья в поле работают, а Ефимушка знать ничего не хочет, знай себе - прохлаждается: то его в поясницу прострелило, то в животе у него урчит или голова раскалывается. А если за какое дело примется, так хоть руки у него за такую работу оторвать и выбросить – не жалко.
Осенью братья собрали хороший урожай пшеницы: что на посев оставили, что – на еду, а остальное решили продать. Запрягли лошадь, положили в телегу мешки с пшеницей и отправили Ефимушку на базар.
К вечеру вернулся Ефимушка с базара, а братья его и спрашивают: «Продал пшеницу?»
- Всё продал, - ответил Ефимушка, - и пшеницу, и кобылу, и телегу...
- Зачем же ты телегу и кобылу продал, - удивился Отец, - что же мы теперь делать станем?
- Не волнуйся, отец, - успокоил Ефимушка, - я всё это выгодно продал, а когда наступит весна, мы выгодно купим кобылу и телегу.
- Как же ты с базара домой добрался? Дорога-то дальняя...
- Меня сосед подвёз на красной телеге...
- Ну что ж с тобой можно поделать, - пожал плечами отец, - я пока что ничего не понял, потом разберусь, а сейчас давай деньги, которые ты выручил от продажи хлеба, лошади и телеги... И к великому удивлению всего семейства, Ефимушка развёл только руками: «Все вырученные деньги я отдал соседу за то, что он подвёз меня до дома на своей красной телеге...»
По просьбе отца, все братья вышли, оставили его с Ефимушкой наедине. О чем они беседовали? – об этом братьям ничего неизвестно, но с этого дня отец часто стал ездить с Ефимушкой в город на красной соседской телеге и, возвращаясь поздно ночью, были оба изрядно навеселе.
- Да что же это такое происходит в нашем доме? – жаловались братья своей матери, - этот Ефимушка пустил нас по миру, а отец ему во всём потакает...
- Дети мои, - взмолилась мать, - прошу вас: не спрашивайте меня об этом, а тем более не спрашивайте этого у своего отца родного и у Ефимушки. Это теперь стало небезопасно для вас...
- Почесали братья свои затылки, подтянули потуже свои ремни и решили: чему быть, того не миновать...



КОМПАС

Вертолёт с геологической экспедицией приземлился в тундре, неподалеку от чума, в котором жила семья чукчи. Хозяин чума Ананга предложил гостям ночлег: «Заночуете у меня, очень хорошо. У меня ни комар, ни мошка – не летай!.. У меня в чуме костёр жарко горит, дымом в дирку идёт. Комар и мошка – улетай!.. Мы оленятину кушать будем, говорить допоздна будем...
После ужина и долгих разговоров геологи улеглись спать. Неожиданно, среди ночи, к руководителю экспедиции Николаю Монину тихо приблизился хозяин чума и, низко склонившись над ним, прошептал ему на самое ухо: «Уже спишь, или нет?»
- Нет ещё, - так же тихо на ухо чукче прошептал Монин.
- Моя видит, что твоя, шибко разумной была. Мало-мало ошибку не давала, когда к нам, в тундру прилетала... Хочу спросить совета: у меня три сына уже большие, но ума у них ещё мало. Один из них, взял у меня ружьё и патроны. Хорошее у меня ружьё было. А теперь не стало. Что я стану делать без ружья в тундре? Очень плохо. Чукча не может без ружья быть... Я точно знаю какой сын взял моё ружьё и припрятал в тундре, но как мне это доказать ему можно? Не можешь ли что придумать что-нибудь, а? Пусть он вернёт мне моё ружьё. Оно не доведёт его до добра. Мал он ещё. Ружьё – не игрушка. Беда может прийти в наше жилище. Ананга волнуется; помогай, выручай!..
- Хорошо, хорошо, - ответил Монин, - ложись спать, а утром мы что-нибудь придумаем...
_ Знай, однако, - в заключении сказал Ананга, - ружьё моё взял мой младший сын Бурдан, у него шрам во весь лоб...
- Наутро Монин объяснил собравшимся четырём сыновьям Ананги, что у него есть волшебная указка, вот она и укажет без ошибки на того, кто взял отцовское ружьё. После этих слов, он усадил братьев за стол, при этом Бурдана усадил на северной стороне стола. Достал из своего кармана компас и произнёс такие слова заклинания: «Синус, косинус, - помогай!.. Гипотенуза и катет, - выручай! Биссектриса и медиана, - определяй!.. Тангенс, котангенс – указывай, кто из сыновей взял у отца ружьё – показывай!..» Он с силой покрутил магнитную стрелку. Пока стрелка вращалась, братья дружно крутили своими головами, пока стрелка не остановилась, указывая своим красным концом, на Бурдана. Виновник залился краской. Удивление его было столь велико, что он с силой стукнул себя кулаком по лбу, но тут же, спохватился и заупрямился: «Кто может поверить этому маленькому красному шайтану, этой красной большой блохе?! Она сейчас указала на меня, потом укажет на другого. Крути снова свою стрелку-указку!.. Когда стрелка закрутилась, братья снова вдохнули воздух и не дышали до тех пор, пока она не остановилась, как и прежде, указывая на Бурдана. Он вскочил из-за стола, как ужаленный и выскочил из чума. Вскоре он вернулся с ружьём в руках и, протягивая его отцу, сказал: «Прости, отец!» После этого, он обратился к Монину и спросил, указывая на компас: «Как это называется?»
- Это компас, - ответил ему начальник экспедиции.
- Подари мне компас, а я подарю тебе любимого волчонка...
- Вот тебе компас, сказал в ответ Монин, - а волчонка оставь себе, ведь он твой друг, а друзей никому не дарят...

ВАСИЛИСА ПРЕКРАСНАЯ

Пробудился Иван-сапожник чуть свет, испил из большой банки капустного рассола. Ему маленько полегчало. Обвёл он своим мутным взором вокруг се
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB